Глава 32. Тебе нужен добрый и работящий муж

— Лера, Лера, проснись!

— А?

— Мне пора на работу, ключи на столе, еда в холодильнике. Две верхние полки мои, ешь что захочешь. Нижняя, Азиза, он скоро вернётся. Ты работала с ним в ночную смену, потом вспомнишь. Ну все, пока.

Послышались торопливые шаги Марьям, жужжание застегивающейся молнии на сапогах и резкий поворот ключа в замочной скважине. В квартире стало тихо, временами из кухни доносился злобный рык старого холодильника. Меня нравилось спокойствие и желание провести это утро в лёгком забвении.

Я закрыла глаза и погрузилась в прозрачную синеву моря. Не чувствуя своего тела я плыла под водой к лучам восходящего солнца, оставляя глубоко на дне мрак прошлого. С каждым движением я приближалась к ослепляющему свету и все громче издалека доносился ритм RB.

Это что, музыка?

Женский вокал завывал на всю квартиру, и я поморщилась от внезапного пробуждения. Оказывается, я успела задремать.

Я встала, увидела в огромном зеркале своё сонное помятое лицо, забрала волосы в хвост и пошла на кухню. Как только открылась дверь, в нос ударил стойкий запах лапши быстрого приготовления, за ним последовал ошеломленный взгляд Азиза. Он выключил звук и продолжил смотреть на меня. Мне было не по себе, с большим трудом я пыталась вспомнить его.

— Откуда ты здесь? — спросил он.

— Вчера вечером приехала.

— А разве ты не с шефом живёшь? В цехе только об этом и говорят.

— Как видишь, нет! — выкрикнула я и почувствовав жгучую обиду.

Слухи расползлись, а я даже не могла вспомнить парня находившегося со мной на кухне. От злости мои щеки покраснели, пристальный взгляд прожигал дыру в голове Азиза. Он утопил ложку в бульоне с лапшой и медленно, почти не шевелясь начал есть. Опираясь на дверной косяк я приходила в себя.

— Прости, сорвалась. Твои слова задели меня за живое.

— Ничего, я не в обиде. Сам знаю, моя прямота кого угодно доведёт.

— Мне нравится эта черта, — слова вырвались неожиданно, после жизни с Виктором искренность и прямота обрели для меня новый смысл.

Азиз улыбался, не скрывая своего удивления. Проглотив вермишель он ответил:

— За такое и врезать можно.

— Я не буду!

Мы рассмеялись. Придвинув стул, я села напротив. Азиз допивал бульон и макал в него кусок хлеба. Его потрескавшиеся руки, обгрызенные ногти и уставшее лицо напомнили мне тяжелые ночные смены на производстве. И тогда я вспомнила.

— Ты моешь посуду в цехе!

— Что? Только сейчас поняла? — вздохнул он.

— Тебе надо выспаться, у тебя глаза уставшие, — сказала я озабочено.

— Надо. А еще мне надо возвращаться в Узбекистан.

— Почему?

— Я нужен дома, — Азиз тер глаза руками, отчего они стали красными и ещё более уставшими. — Хочешь покажу свою комнату? Можешь поселиться там, когда я уеду. Думаю, Марьям будет не против.

— Да, хочу.

— Вечером, хорошо? Сейчас я спать.

Он вымыл тарелку и ушел.

Оставшись одна, я направилась в другой конец кухни на застекленную лоджию, открыла окно и морозный воздух окатили моё лицо. Это был воздух свободы, но за неё нужно платить. А платить было нечем. Поэтому, вернувшись в комнату я достала свой старенький ноутбук и начала серфить сайты.

Бесконечное количество вакансий в Москве вскружило мне голову, я жадно изучала все, что связано с моим образованием. В дипломе гордо красовалась квалификация филолог, но работа по специальности требовала много времени и привилегий. А также прохождение собеседований в несколько этапов, испытательный срок в три месяца и прочих качеств, которыми обладают лишь люди со сверхспособностями и квартирой в Москве. А мне за комнату надо платить сейчас. Выбор казался непростым, но в сфере развлечений и общепита можно заработать. Там всегда текучка, выдержать столь тяжёлый физический труд под силу только самым отчаянным.

Я быстро составила резюме и начала спамить: рестораны, бары, кафе, гостинцы. Главными приоритетами были минимальный испытательный срок и зарплата, желательно каждую неделю — но это в моих фантазиях.

Как одержимая я строчила письма и отправляла отклики на вакансии не чувствуя времени, жалостливых стонов желудка, молящего о еде; не слышала как вибрирует от настойчивых звонков телефон. Когда у меня появилась дезориентация и начали расплываться буквы, я пришла в себя.

Все, пора поесть.

Моим сегодняшним завтраком и обедом были хлеб с молоком. За окном просторной белой лоджии большими хлопьями падал снег и мягко ложился на макушки деревьев. Надо будет обязательно побродить по Звенигороду, посмотреть на старинные храмы, соборы, земляные валы, увидеть искусство русских мастеров и почувствовать историю этого небольшого, но очень древнего города.

Сумерки быстро сгущались и я вспомнила о Марьям, скоро закончится её смена и домой она приедет голодная. Приготовлю ужин. В углу лоджии валялся брошенный пакет с картошкой, на ней начали проклевываться ростки, пришла пора её пожарить. Пока я её чистила, послышались шаги Азиза, он сходил в ванную и пришёл на кухню:

— Ты добралась до картошки? — сонным голосом спросил он.

— Она начала прорастать.

— Даже не помню как долго эта картошка там валялась, руки не доходили.

— Она твоя?

— Да, но хорошо что ты за неё взялась.

— Ну, тогда скоро поужинаем.

Азиз выпил стакан воды и ушел в комнату. Я услышала как вибрирует мой телефон.

— Алло.

— Лера, привет. Почему ты не отвечаешь?

— Привет, Дима, я была занята.

— Целый день?

— Да, это сложно объяснить.

Мне казалось невозможным рассказать ему о желании побыть одной, разобраться в себе, своей жизни, о страхе снова попасть в зависимые отношения. Я почувствовала острое желание оттолкнуть, избавиться от всего, что раньше происходило со мной, поэтому молчала.

Из комнаты послышался голос Азиза:

— Лера, идём я покажу тебе свою комнату.

Я не успела закрыть микрофон телефона ладошкой, и Дима услышал:

— Ты не одна?

— Нет.

— Что за парень с тобой?

— Мы работали вместе.

— Я за тобой приеду.

— Нет, я позвоню тебе, когда буду в Москве.

— Где ты?

— Дима, я позвоню.

Мне было сложно прервать разговор, глодало чувство вины. Закрыв глаза я тихо простонала от боли которую причинила Диме, но я нуждалась в дистанции, его контроль пугал меня.

Стараясь смириться с мучительным чувством вины, я выключила телефон и пошла в комнату Азиза.

Дверь была открыта, я зашла и уперлась в кровать, справа стоял небольшой встроенный шкаф, на потолке висела одинокая тусклая лампочка. Пространства не было, как и окон. Это была перестроенная гардеробная в современной однокомнатной квартире. Огромное зеркало в пол в спальне у Марьям когда-то служило раздвижной дверью в этот гардероб.

— Азиз, сколько ты прожил в этой комнате?

— Я сюда спать приходил два года, днем в квартире никого не бывает. Вот я и удивился увидев тебя сегодня.

Он робко сел на кровать и начал отдирать сухую кожу на руках.

— И ты меня тоже удивил, даже разозлить успел, — я улыбалась, вспоминая утро и снова опиралась на дверной косяк рассматривала пустые стены комнаты. — Сколько ты за неё платишь?

— Мы делим аренду на троих, здесь в Звенигороде это не дорого.

— Да, я хочу здесь жить.

— Это хорошая комната, я буду скучать по ней, как и по наставлениям Марьям найти добрую и работящую жену. Она любит сватать, передаю тебе этот жребий.

Азиз улыбался, но глаза у него были грустные.

— Спасибо, жаль что мы раньше не общались, — сказала я глядя на него сверху.

— Вообще, я к тебе подойти боялся.

— Почему, Азиз?

— Ты красивая, — он растерянно отвёл взгляд.

Я понимала, что нравлюсь ему, и из озорства заставила смутиться его ещё больше:

— Да, это повод, не общаться со мной, — слова прозвучали с лёгким возмущением и насторожили Азиза, но я весело добавила. — Но ты тоже ничего!

Его лицо засветилось, глаза стали ещё уже и, не зная куда деться, он снова принялся отдирать сухую кожу на руках.

Я ушла на кухню и, зная что Азиз последует за мной, налила нам чай. Робкие шаги послышались сразу, он достал сковородку из шкафа рядом с плитой и сказал:

— Давай я пожарю картошку, у меня это лучше всего получается.

— Конечно! — ответила я и придвинула к нему кружку чая, а сама села за стол.

Время бежало быстро, Азиз делился планами на Новый год, рассказывал про тёплую зиму в Ташкенте и множество стеклянных высоток, которые отражают бесконечное голубое небо Узбекистана. Было интересно его слушать, потому что я никогда не путешествовала, и Москва была первым городом, куда я отправилась самостоятельно.

После ухода Азиза, я проверила почту и обнаружила приглашение на собеседование. От радости я накинулась на чемодан в поисках одежды на завтра.

Пришла Марьям, я накормила её ужином и рассказала про завтрашнее собеседование. Она с материнской заботой хвалила меня и говорила какая я умная, но потом добавила:

— Лера, тебе нужен добрый и работящий муж, — на мгновение она задумалась и добавила — С квартирой в Москве.