Глава 15

Те, кто ехал впереди, остановились, будто налетели на невидимую преграду, и замерли, пораженно осматривая мертвое поле. От лагеря под перевалом Минбо остались лишь обрывки стягов и остовы сгоревших шатров, кое-где валялись пробитые доспехи, клочья окровавленной одежды и ткани, тел врагов тоже виднелось повсюду много, но все, кто оставался в лагере из юго-восточного войска, все были мертвы, и утренний снег уже припорошил их, словно забирая в землю.

Обойдя весь лагерь целиком, Чжоу Мин до боли сжал кулаки. Гонца поблизости не обнаружилось, но и среди мертвых он его не нашел — главное, чтобы не взяли в плен, потому что с методами северян долго не протянуть: либо признаться в чем угодно, либо долго и мучительно умирать. Предательски заныл шрам на руке, и Чжоу Мин потер левое предплечье, досадно поморщившись. Молодой парнишка-гонец не выдержит допросов. Оставалось надеяться, что он просто еще не успел вернуться с задания.

Друзей-советников не было рядом, и никто ничего не сказал. Солдаты разбрелись по лагерю и осматривали погибших, надеясь не увидеть родные, знакомые лица. В мертвой морозной тишине слышимость в горах стала удивительно далекой, и хруст снега показался громким, будто совсем рядом прошли тяжелые сапоги.

С перевала спускался человек. Спотыкаясь в глубоком снегу, соскальзывая по ледяным выносам и проезжая на спине по снежным скатам, он торопливо шел вниз и явно старался не привлекать внимания: прижимался к камням, как можно быстрее преодолевал открытые скалы и прятался в тени нависающих камней. Чжоу Мин сам пошел к нему навстречу, но, увидев своего гонца, вздохнул с облегчением и убрал меч обратно в ножны. Разрумянившийся от непростого спуска, с кровавой ссадиной на скуле и грязными, расцарапанными руками, он тяжело дышал и с трудом смог поклониться генералу — тот остановил его, придержав за плечо.

— Ваше превосходительство, когда я приехал, здесь была страшная резня, — выдохнул он, уперевшись руками в колени и стирая испарину со лба под шлемом. — Мне повезло спрятаться в горах, и я успел выполнить ваш приказ. Вот, посмотрите, здесь все расположения чжугэ-ну и камнеметных машин, что я смог найти, — парнишка вынул из-за полы ханьфу измятый свиток простой рисовой бумаги и с поклоном подал на двух руках генералу. Чжоу Мин выхватил свиток и вгляделся в закорючки разведчика. И Вэй был неграмотен, не умел ни читать, ни писать, зато за время службы научился великолепно управлять лошадью в любых условиях и делать отличные схематичные зарисовки, поэтому генерал сделал его своим гонцом и разведчиком. И вот теперь он держал старательно изрисованный свиток в коченеющих пальцах, всматривался в неровные линии, размытые снегом и в спешке размазанные рукавом.

Перевал Минбо каменной громадой нависал над ними: широкая седловина, похожая на хищную улыбку, натянутая между двумя скальными массивами, залитая розоватым светом уходящего солнца. Снег на вершинах казался красным, плавно перетекал в темно-синий, с каждой минутой тени становились все гуще, наползая снизу, из ущелий. Тишина вокруг звенела жуткая — только ветер вздыхал и посвистывал в скалах, и где-то внизу шумела река, такая бурная, что снег не смог ее заковать.

— Вот здесь, на восточном гребне, два чжугэ-ну, вот здесь еще два, — И Вэй ткнул пальцем в рисунок, поясняя. — Они скрыты за скалами так, что удобно обстреливать из узкой щели. На верхней террасе, почти у самого ледника, я видел два камнеметных орудия, одно ближе к спуску, другое стоит удобно, можно разворачивать и стрелять во все стороны. Есть еще третье, почти под самой вершиной — оно сбрасывает камни под углом вниз и обстреливает еще на подходе. Камни к ним подвозят в корзинах вот отсюда, — разведчик скользнул пальцем по схеме вниз, обозначая тропу. — Все пространство перекрывают, незамеченными здесь не пройти. Я сунулся с другой стороны, но там… — И Вэй безнадежно махнул рукой и покачал головой.

— Что там? — подозрительно нахмурился Чжоу Мин.

— Там подъем непроходимый. Один лед и голые скалы. Выход в три раза быстрее, но и в три раза круче, чем здесь.

— Быстрее, значит…

Он запрокинул голову, задумчиво разглядывая простой подъем. Снизу, из ущелья, где они затаились, можно было разглядеть северян: те суетились вокруг деревянных башен-камнеметов, ходили туда-сюда по гребню, варили ужин — ветер доносил слабые, едва уловимые запахи особенно пряных специй. Ветер дул с перевала, и это было удобно: сведений из долины он не передавал.

— Сколько их, как думаешь?

— Я видел очень много костров. Не меньше тысячи, — паренек задумчиво поскреб еще не тронутый щетиной подбородок, а Чжоу Мин почувствовал, как изнутри обожгло злобой: если неграмотный И Вэй говорит, что больше тысячи, значит, вполне может оказаться тысяч пять или шесть. Он исключал то, что северяне могли победить стратегией: его лагерь был небольшим, и если так жестоко перебили всех — значит, взяли числом и внезапностью.

— Своих раненых они забрали. Значит, уверены в том, что закрепились там надолго, — заметил Чжоу Мин вслух. Из восточного войска живых в лагере он не нашел: из тех, кто остался, не выжил никто. Но ведь могли и забрать пленных: допросы с пристрастием и особенной жестокостью, которая заставит выдать не только своих командиров, но и друзей, а затем — казни напоказ, чтобы подорвать боевой дух врага. К счастью, И Вэй хорошо умел прятаться и лазать по горам бесшумной тенью: если бы и он оказался в плену, отрядам подкрепления бы не поздоровилось. И Вэй был совсем юным мальчишкой, такие либо умирают быстро, либо не умеют терпеть долго.

Чжоу Мин выдал ему щедрую награду. Паренек просиял, кланяясь.

— Благодарю за службу, — сказал генерал и добавил уже не по уставу: — Иди, поешь и отдыхай. Ты отлично справился.

Нетвердой от усталости походкой юный разведчик побрел к ближайшим шатрам. Генерал тоже устало потер переносицу. Ситуация была несколько труднее, чем он предполагал. Три камнеметных машины на верхних террасах, четыре чжугэ-ну с простреливанием почти всей территории — соваться напрямик было чревато тем, что войско расстреляют, не успеет оно даже взойти на верхнее плато. Значит, надо снять орудия еще до того, как подмога достигнет середины подъема. Но как?..

Чжоу Мин пришел в генеральский шатер, который натянули для него под прикрытием скал с отрицательным уклоном. Здесь, в глубокой тени и под снежным карнизом, было холоднее всего, но зато и безопаснее — даже сверху шатер нельзя было разглядеть. Слабое тепло давали горящие масляные светильники в ореховых скорлупках, но этого казалось совсем недостаточно. Пальцы немели от пронизывающего горного холода.

В шатре уже ждали Чэн Бин, Шуан Фан и старый командир пехоты Бо Гуан, который служил в командовании еще при отце. Чжоу Мин развернул на столе карту горного района и схему расположения орудий и сил, сделанную юным разведчиком, но помощники долго молчали, вглядываясь в черты и стрелочки. Положение выглядело тяжелым.

— Луна взойдет сегодня поздно, — проговорил Шуан Фан, придвинув свиток к себе. — Но облака висят плотно, так что до рассвета будет темно. В час Крысы будет самый светлый отрезок, когда луна только появится. Мы можем выступить, не рискуя покалечиться в горах.

— В горах, может, и не рискуем, но нас обстреляют со всех сторон, — возразил Чэн Бин, потянув карту к себе. — Вот здесь, — скользнул он обратным концом кисти по бумаге, там, где горы стягивались в узкий проход между двух высоких скал, — вот здесь можно будет спрятаться, но подъем займет слишком много времени. Если кто-то наверху замешкается, нижние будут обнаружены и тоже погибнут.

Чжоу Мин напряженно сжал рукоять клинка, которой небрежно поигрывал до этого. Положение казалось довольно щекотливым: оставаться здесь и ждать, пока северяне уйдут — бессмысленно, надо их разбить, а не отпустить. Подниматься к ним на перевал — тоже опасно, у них слишком много загодя установленных орудий, и пока войско восточного генерала будет ползти по ущельям, сверху его размажут камнями и стрелами. Вызывать их на открытое столкновение, намеренно выгоняя из удобных условий — да… но как?

— Мотыльки летят на огонек, — вдруг проговорил мечник Бо и, с неожиданной для старика прытью вскочив со своего места, взмахнул широкими рукавами: — Чжоу-гунцзы, у меня есть идея, но чем это закончить, я еще не придумал.

— Говори, — потребовал генерал.

— Поступим так. Ты, Чэн Бин, возьмешь, скажем, триста пехотинцев — ровно половину основного полка. Сразу, как только начнет темнеть, вы пойдете открыто по главному тракту с факелами и стягами, будете шуметь и привлекать внимание. Ваша задача — заставить их подумать, что мы выходим на линию атаки. Ты, Шуан Фан, возьмешь сотню лучников и сотню копейщиков, подниметесь по восточному склону вот здесь, — он указал на изгиб хребта, где тяжело вооруженному воину будет не очень затруднительно подняться. — За осыпью начинается крутой участок, вы его обойдете пониже и как раз выйдете к этим скалам, где у них две камнеметных машины. Ваша задача — снять стрелков и тех, кто управляет машиной.

— Незаметно снять охрану не получится, — покачал головой Чжоу Мин. — Они охраняют свою стрелковую силу наверняка больше остальных, это их выгодное положение, нефрит в рукаве. У них командующий — генерал Син Чжухэн, настоящий зверь, ему не знакомо, что такое слабое место. Отряд Шуан Фана вступит в ближний бой, отвлекая стрелков, а мы в это время с остальными постараемся прорваться на плато и дать бой в лагере. Мы зажмем их с трех сторон и центральный фланг не будет рисковать так сильно и безрассудно.

— Красивая месть, — усмехнулся Бо Гуан. Молодые советники переглянулись, обдумывая стратегию. План виделся опасным: все три части одного войска теряли координацию в темноте, на незнакомой местности. Одно неверное движение, и кто-то мог заблудиться, сорваться в пропасть или наткнуться на засаду.

— Нам надо будет как-то общаться, — заметил Чэн Бин. Но у генерала ответ был готов:

— У нас есть гонги и барабаны. Отряд, который выполнит задачу первым, подаст сигнал одним долгим ударом. И так далее. Мы атакуем плато и лагерь, когда услышим два удара.

— Нужно еще условиться о помощи, — поднял голову Шуан Фан, доселе молчавший. Его лицо необыкновенно побледнело, взгляд был взволнованным.

— Помощи… — Чжоу Мин нахмурился, опустив голову. — Не будет. Мы были помощью. Посмотрите, что стало с нашими людьми. Я не верю, что капитан Дао Лян, мелкая сошка, мог бы сотворить такое с нашими прекрасно обученными воинами. За ним стоит кто-то еще, куда сильнее и опаснее. Поэтому с перевала нам только один выход — с другой стороны.

Ночь в горах наползала быстро. Еще недолгое время вершины горели темным золотом, потом небо налилось тяжелой синевой, а ущелья заполнил густой мрак. Лагерь зашевелился и исчез в считанные минуты: погасли костры, сменившись яркими факелами, свернулись шатры и навесы, люди выстроились по десяткам и сотням. Сотники Чэн Бин и Шуан Фан забрали своих лазутчиков, Чжоу Мин и Бо Гуан остались ждать сигналов.

Время в ожидании растянулось, как лента, и будто замерло. В звенящей тишине морозного воздуха долго слышались громкие, тяжелые шаги авангарда, строевая песня и мерный, глухой и ритмичный барабанный бой. Чжоу Мин, напряженно сцепив руки, провожал взглядом удаляющийся ручеек факелов. Отсюда, из долины, не просматривался лагерь противника, но немного погодя появились любопытные дозоры; кто-то пустил дым, предупреждая о приближении врага, и вот уже перевал проснулся, зашевелился. Эхо донесло густой и гулкий раскатистый звук.

— Первый, — прошептал генерал.

Горы тихо дремали под тонким летним покровом снега. Воздух вздрагивал от далекого шума и звона оружия, свиста стрел и грохота камнепадов, но вскоре стук и гром летящих камней сделались будто бы реже. Командир мечников тронул генеральский щиток на плече, указывая на скалы, и Чжоу Мин удовлетворенно кивнул.

Первая камнеметная машина зашаталась и с размаху сорвалась в пропасть, ломаясь по пути. Через некоторое время пала и вторая, вспыхнув на черном беззвездном небе огненными всполохами. Два гулких удара-стона разнеслись по долине.

— Пора, — негромко произнес Чжоу Мин. — Где доктор? Си Чжи!

Доктор вышел из-за плотно сомкнутых рядов, словно только и ждал команды. Он был по-прежнему в форме рядового с красными повязками на рукавах. Генерал подошел к нему, окинул пристальным взглядом.

— Какая у тебя корысть поддерживать нас, а не князя, я непременно разберусь позже, — тихо сказал он, подавшись вперед. — А пока, раз уж ты здесь и подчиняешься моим приказам, можешь снять снаряжение и взять все, что тебе необходимо для лечения. Раненых останется много. В палатке ты будешь полезнее, чем на поле боя.

— Слушаюсь, — поклонился Си Чжи.

Коней решено было оставить внизу: расстояния небольшие, а на такой крутизне лошади не меньше людей рискуют переломать ноги. Чжоу Мин проверил меч в ножнах, надел шлем и первым шагнул в темноту.

— Выступаем!

Приказ зашелестел по стройным квадратам отрядов, на открытой местности, насквозь пронизанной эхом, лишний раз нельзя было шуметь.

Низкорослый горный лес начинался сразу за лагерем: густой, хвойный, пропитанный ароматом смолы и мороза. Сосны росли вразброд, цепляясь корнями за камни, их стволы были искривлены собственной тяжестью, ветви серебрились от тонкого слоя инея. Под ногами похрустывала подмерзшая трава, а иногда сапоги ныряли в пустоту между камней, и приходилось хвататься за шероховатые ветки, обдирая руки в кровь.

Долго поднимались след в след, шаг за шагом. В горах ошибка могла стоить жизни — на скользком камне, на краю обрыва. Кто-то мог поскользнуться, но сразу же подхватывали надежные руки спутников. Чжоу Мин шагал в голове колонны, слыша за спиной тяжелые шаги Бо Гуана и приглушенное дыхание усталых от подъема людей. Ледяной ночной воздух обжигал легкие, дышать можно было только медленно и осторожно. Чем выше они поднимались, тем реже становился лес, и между стволами виднелось все больше сверкающего снежного серебра под луной. И вот, наконец, подъем закончился: местность сделалась ровнее и удобнее. Генерал вскинул руку, останавливая колонну, лег на снег и подполз к самому краю, откуда уже можно было близко увидеть лица скучающих дозорных. Ждать пришлось недолго: ударили барабаны, закричали люди, замелькали яркими всполохами огни факелов — отряд Чэн Бина начал отвлекающий маневр.

Северяне встрепенулись, зашевелились, принялись бегом спускаться на дорогу со всех сторон. Между тем, как сбросили камнеметные машины, и тем, как Чэн Бин начал действовать, прошло не так много времени, и опомниться они не успели. Авангардный отряд сражался с подобающим шумом, грохотом, криками, лязгом оружия, и привыкшие к вечной тишине горы отозвались гулким, протяжным эхом.

— Вперед! — закричал Чжоу Мин, выпрямившись в полный рост. С трех сторон на лагерь северян обрушилась облава. Отряды северной стражи с алебардами врезались в плотно сомкнутые ряды нападающих, словно таран. Генерал сражался на равных со своими людьми, держась близко к отряду мечников, но вскоре отряды рассыпались по плато, нарушив строй, и уже трудно было угадать, где свои, где чужие. Чжоу Мин почувствовал, как в плечо что-то ударило тупым концом, и резко развернулся, встречая следующий удар. Сталь лязгнула о сталь, генерал сделал выпад влево, обманывая противника, и, быстро развернувшись, ударил снизу, под ребра — меч вошел глубоко и вырвался наружу с болезненно хлюпающим звуком. Тело врага тяжело рухнуло в снег, но, не успел генерал и обернуться, как с разных сторон на него налетели еще двое.

Вокруг кипела битва. Солдаты имперской армии, что вышли из засады, воспользовавшись маневром главного полка, застали мятежников врасплох и теперь теснили их к скалам, перебив переднюю охрану. Все четыре установки чжугэ-ну вышли из строя, но у северян было много хорошо обученных лучников, и все время из-за скал со свистом вылетали стрелы — захватив бывшие позиции чжугэ-ну, они били по врагам вместо арбалетов. Возле второго орудия завязалась самая жаркая схватка. Туда добрались императорские стрелки, и пятеро северян-защитников, поняв, что отступать некуда, кроме как в пропасть, сбились в круг и ощетинились стрелами наружу. Имперцы окружили их — в ближнем бою лучники были бесполезны, — но Шуан Фан, который командовал захватом орудийных позиций, приказал окруженным бросить оружие и сдаться, если они хотят жить. Один из них выхватил собственную стрелу и вонзил ее в горло, рухнул на снег, брызнув горячей кровью на сапоги врага. Остальные послушно побросали колчаны и луки.

Над вершинами небо уже светлело, и бой затихал. Еще продолжались у дальних скал отдельные схватки, но основные силы защитников лагеря повстанцев были убиты или схвачены. Части солдат удалось уйти, прикрываясь темнотой, но их не преследовали, не стали больше тратить силы. Сняв шлем и устало стирая со лба испарину, Чжоу Мин медленно пошел к спуску с перевала, где уже собирались его советники. Надо было решить, что делать с пленными и как поступить дальше: наверняка основные силы северян не здесь, и это лишь первая схватка вполсилы, легкий ветерок перед большой грозой. Усталые воины разбрелись по небольшим группам, разыскивая своих — товарищей, братьев, сыновей. Схватка вышла жаркой, но все понимали, что это лишь начало, и нельзя гордиться первой победой перед долгой, изнурительной войной.