Глава 7

Свадьба состоялась, и теперь перед предками, богами и небом генерал Чжоу Мин и Шэн Тао, для всех — ученица доктора, а на самом деле — наследница клана, стали мужем и женой. Поцелуя не свершилось, но девушка не сильно огорчилась: сделать это перед всеми гостями, соседями и незнакомцами она бы не смогла. Радовало одно: генерал оказался не отцом, а сыном. И всякий раз, когда он на нее смотрел или прикасался, под ногами обрывалась земля.

Принеся извинения, генерал Чжоу Мин поднял посла с колен и велел ему рассказать подробнее. Мужчина тяжело дышал, как будто не на лошади ехал, а пешком пробежал все расстояние, и не сразу смог говорить.

— Я из отряда Бэй, что стоит гарнизоном в северной части гор Тайшань. Мы почти целую луну не видели никого, кроме птиц, но шесть дней назад северяне подошли к границам и напали на нас без всяких переговоров. Судя по всему, это даже не основные их силы. Наши отряды держатся… еще держатся, наверное. Но бой неравный. Их намного больше.

— Бэй Тянь жив? — нахмурился генерал. Посол снова склонил голову:

— Когда меня посылали за помощью три дня назад, командир Бэй Тянь был жив и в добром здоровье.

— Хорошо, — кивнул генерал и перевел взгляд на невесту. От улыбчивого молодого человека не осталось и следа; он посмотрел на нее строго, но взял за руку по-прежнему осторожно и бережно:

— Ты слышала, что он сказал… Мои люди в беде у северных границ. Собирайся. Нам нужно ехать.

— И я? — изумленно пискнула Шэн Тао.

— Нет. Женщине на войне не место. Тебя я отвезу домой. Познакомишься с моей сестрой и матушкой.

Шэн Тао опустила голову и покорно кивнула. Конечно, она понимала, что у генерала много дел и он слишком занят на службе, но даже не предполагала, что он оставит ее в первый же день. Она в отчаянии оглянулась в сторону учителя, но тот мог лишь ответить ей сочувствующим взглядом.

— Я бы с удовольствием остался на пир и дал тебе возможность попрощаться с домом, — тихо произнес генерал. — Но нам нужно срочно решить вопрос на границе. Не такой свадьбы я хотел для тебя… для нас. Прости.

— Ничего, — с трудом выдавила девушка, преодолевая ком в горле. — Я понимаю. Ничего.

Придерживая под локоть, жених провел ее в дом, и вслед за ними вошли еще трое — сам хозяин дома, двое друзей и ближайших помощников генерала — сотники Чэн Бин и Шуан Фан. Невесту отвели в покои, только ей предстояло не ждать мужа, а собираться в дорогу — не успев привыкнуть к новой роли, отвыкать от всего, что окружало ее долгие годы в доме учителя.

Сам учитель захватил чай для особых случаев — «Серебряные иглы», который заваривался очень редко и исключительно для важных гостей. Особенностью его заварки было то, что он подходил для длительных бесед — с каждым проливом не терял вкусовых и целебных свойств, а только раскрывал новые грани. Все четверо прошли в комнату для чайных церемоний и закрыли дверь; Шэн Тао порадовалась, что самые необходимые вещи собрала еще накануне, а кроме нескольких платьев и ханьфу у нее здесь не водилось ничего личного, поэтому времени на сборы было предостаточно. Она тихо подошла к двери и прислушалась. Да, подслушивать нехорошо, но так как она была инкогнито, то никто не стал бы ей рассказывать правду, а ей, как наследнице своего клана, все-таки было необходимо знать, что происходит в соседних провинциях. В конце концов, генерал хотел себе не любимую, а союзницу — так пусть она будет полезной, даже если он об этом узнает не сразу.

Из-за плотной двери и бумажной ширмы голоса доносились приглушенно, но речь учителя и жениха она узнала сразу, голоса сотников Чэн Бина и Шуан Фана для нее были пока что неразличимы, но говорили они совсем разное. Низкий, бархатный и спокойный голос генерала вновь заставил сердце дрогнуть, хотя тот и говорил совсем не романтичные вещи.

— … так что северяне действуют быстрее, чем мы предполагали. Князь Цао Юань перебросил отряды на восточные перевалы. Мы укрепили границу Тайшань, но они пока только прощупывают наши силы. Если они решатся на вторжение более многочисленным войском, мне понадобится поддержка. Военных сил у нас достаточно, но нам нужен тыл. Мир с провинциями других сильных кланов. А с вашим, южным, хорошо было бы иметь своих людей у престола. Пусть даже этот престол пока не принадлежит законным наследникам.

— Поэтому вам нужна Цзинь Тао, — грустно проговорил Шэн Лин.

— Да. Сейчас южная провинция Наньхэ под властью мелкого наместника князя, но настоящая наследница — Цзинь Тао. Есть еще ее брат Цзинь Сан…

— Возможно, и нет, — хмуро добавил кто-то из сотников.

— Возможно, и нет, — согласился генерал Чжоу Мин. — Но пока мы не видели ни тела, ни могилы, не будем отметать вероятность того, что он жив. Дети покойного князя Цзинь однажды должны вернуть себе центральную провинцию по закону. И если наследница будет моей женой, то я смогу претендовать на престол. Цзинь Тао ведь никогда не рвалась к трону. И мне нужна не власть, а гарантия безопасности. Я думаю, она поймет меня.

Девушка за дверью вздохнула и, опомнившись, зажала себе рот ладонями: нельзя, чтобы ее здесь слышали, иначе она так никогда и не узнает истинных намерений своего супруга и его приближенных. Пока что все его речи звучали достаточно честно. Да и на престол провинции она и в самом деле никогда не хотела. Власть погубила ее близких. Зачем желать того, что приносит смерть?

— Мои войска смогут войти на земли Цзинь не как захватчики, а как защитники. И тогда те, кто сейчас склоняются перед северным князем, задумаются. Никто не хочет войны на два фронта, — тем временем продолжал генерал Чжоу. — А я планирую объединить южную провинцию с восточной и отбить западную. Возможно, договориться мирно уже не выйдет, но пока этого должно быть достаточно, чтобы припугнуть северян. Меня не интересует престол. Мне нужна гарантия безопасности императора.

— Вы говорите об этом так хладнокровно, как о партии в маджонг, — в голосе Шэн Лина девушка уловила знакомую, хорошо сдерживаемую суровость.

— Шахматы, если хотите. И чувства сейчас ни к чему, хотя я и в самом деле очень сердит, — ответил генерал и со стуком поставил на чайный столик пиалу. — Но если вы хотите моих чувств, доктор Шэн, — вот они. Прошлой луной я потерял отца. Палачи князя Цао Юаня убили его у меня на глазах. Меня пощадили, чтобы я вернулся и рассказал об этой жестокости. Я вернулся, но они внушили мне не страх, а ненависть. Мой близкий друг рискует погибнуть на северных границах. Я беру в жены девушку, которую едва знаю. Она тоже многое потеряла и через многое прошла. Ее должны были убить пять лет назад, и то, что она жива, — чудо. Я понимаю это и сделаю все, что в моих силах, чтобы она не жалела о нашем с вами решении. Но и отказаться от нее я не могу, потому что без нее, без ее титула и провинции, Цао Юаня не остановить.

Наступила тишина, и только тихо доносилось потрескивание масляного светильника. Учитель молчал, и в этом молчании слышалось слишком много. Спрятав наследницу клана Цзинь в своем доме и дав ей свое имя, он хотел уберечь девочку от того, что погубило ее семью, но теперь она почти добровольно шла в львиную пасть.

— Клан Цзинь уже не вернуть, — наконец заговорил один из помощников генерала медленно и задумчиво. — Но ты можешь основать новый. Подумай: твой отец погиб, деда давно уже нет в живых. И у нее тоже больше никого нет. Две великих семьи погибли от рук Цао Юаня. Наследникам как будто на судьбе написано действовать вместе.

— Ты прав, — задумчиво произнес Чжоу Мин. — Я знаю, что Цзинь Тао я неинтересен и она боится меня. И что мы делаем из нее важную и бесценную, но все-таки пешку — это я тоже понимаю. Но… моя матушка выходила замуж за отца тоже не по любви. Они уважали друг друга и берегли, и сейчас, когда отца больше нет, матушка каждый день жжет благовония предкам за его душу и каждый день засыпает и просыпается с его именем. Если это не любовь, тогда я ничего не знаю о ней.

Некоторое время за закрытой дверью было тихо, и слышалось только, как доктор разливает чай и гости пьют, громко прихлебывая. Шэн Тао уже задумалась о том, что пора бы идти и собираться, ведь ей дали достаточно времени, но в это момент заговорил один из сотников, и она снова остановилась и прислушалась.

— Вы все слышали, доктор Шэн. Северяне ударили по нашим заставам в горах. Как бы нам ни хотелось дать друг другу время, у нас его просто нет. Нам нужно вернуться и отправить войска на помощь. Если мы не удержим перевалы, вся горная граница рухнет, а за ней и другие, потому что если в плаще есть хотя бы одна дыра, он уже пропускает дождь. А если мы потеряем границу, то об объединении внутренних земель можно будет забыть.

— Моя девочка, — тихо произнес Шэн Лин, и голос его дрогнул, — поедет на чужую землю. Одна.

— Она уже не одна, — поправил генерал. — Мы вместе.

— Вы понимаете, о чем я. Она выросла здесь. Здесь могилы ее предков. Здесь ее язык, ее воздух, ее травы. Вы везете ее в край, где у нее не будет никого, кроме мужа, которого она едва знает.

— Я понимаю, — терпеливо повторил Чжоу Мин, и Шэн Тао в который раз удивилась его терпению и спокойствию. — Но это лучшее, что я могу сделать. Для нее и для всех нас. Сам я родом из восточной провинции Дуньян и не был дома уже больше года. Поверьте, я знаю, что такое покидать родину. Но если госпожа Цзинь не поедет сейчас с нами, она останется здесь без защиты. А вы, простите за прямоту, не сможете ее защитить. У вас нет ни оружия, ни солдат, ни стен. Только знания. А знания, увы, не останавливают стрелы.

Скрипнула скамья — кто-то встал, — и прошелестели по дощатому полу шаги.

— Я обещаю вам, доктор Шэн, — произнес генерал, и теперь его голос звучал иначе, жестче и строже. — Моим главным делом всегда была и останется война, даже когда наступит мир, я буду думать о битвах и переговорах, потому что мир слишком хрупок в наши времена. Но при том, что мое сердце не думает о любви, я буду беречь Цзинь Тао. Я дам ей все, что смогу. Ее враги станут моими врагами. Мой дом станет ее домом. И если нам суждено вернуться в провинцию Цзинь, я верну ей трон предков. Клянусь.

Шаги приблизились, и девушка отскочила от двери, но слишком поздно: ширма отодвинулась, ее новоиспеченный муж вышел в полутемную галерею и усмехнулся, увидев ее. Она почувствовала, как краска прилила к лицу, и колени подогнулись от страха: что он сделает, узнав, что она подслушивала? Не вызовет ли она презрение и насмешки? Лучше провалиться сквозь землю…

— Не стой в переходах. Сквозит, — негромко произнес генерал Чжоу и улыбнулся одними глазами — совсем как тогда, под темным платком. — Ты собрала вещи?

— Д-да… — прошептала девушка.

— Тогда выходи во двор. Я распоряжусь, чтобы для тебя освободили карету. Путь неблизкий.

И ушел, не сказав больше ничего. Оба его сотника, Фан Шуан и Чэн Бин, вышли следом, почтительно поклонившись невесте, теперь уже супруге.

Шэн Тао только тогда почувствовала, что в самом деле замерзла на вечернем ветру. Роса посеребрила траву и небольшой цветник у дома, солнце таяло на горизонте, расплываясь по далеким холмам, и в груди защемило от тоски: возможно, она видела эти цветы, эти горы и этот закат над долиной Наньхэ в последний раз.

Доктор вышел из дома, облокотился плечом на дверь. Его походка казалась необыкновенно тяжелой, будто выйти и спуститься с невысоких ступеней стало для него испытанием. Он выглядел усталым, но спокойным, и не будь подслушан недавний разговор, девушка подумала бы, что он безразличен. Остановившись рядом с ученицей, он отдышался, прикрыв глаза.

— Сегодня я еще раз убедился, что генерал Чжоу — прекрасный человек, — задумчиво произнес учитель. — И с ним ты будешь, как за Великой стеной.

— Как в темнице, — невесело усмехнулась Шэн Тао. — В чужом доме взаперти.

Шэн Лин печально вздохнул и, положив руку на плечо девушке, притянул ее к себе, приобнимая. Он не мог переубедить ее, но надеялся, что она все увидит своими глазами и сама изменит мнение. Она прислонилась щекой к его плечу, глядя на него снизу вверх:

— Я буду очень скучать. Вы дали мне вторую жизнь. Новые знания и дом. Я каждый день вспоминала отца и маму — и благодарила вас за каждый день.

— Мой дом всегда останется и твоим тоже, — ответил он. — А что до знаний, так примени их правильно. Занимайся тем, что тебе нравится. И никто не посмеет тебе запретить. Не поворачивайся к судьбе спиной, Сяо Тао…

Не договорив, Шэн Лин вдруг вздохнул коротко и резко, пошатнулся и начал медленно оседать наземь, схватившись за грудь. Шэн Тао подхватила его под руки, но не удержала, смогла только осторожно опуститься на колени рядом, чтобы он не упал на каменные ступени.

— Учитель! Что с вами? Учитель!

Он застонал, сжав зубы, запрокинул голову. Его лицо побледнело, он дышал тяжело и рвано, как будто было больно вздохнуть. Шэн Тао с трудом перетащила его через порог и уложила на пол, свернув под голову свой дорожный плащ, попыталась расстегнуть наглухо застегнутые на рубашке пуговицы, но пальцы дрожали, и она только разорвала воротник, освобождая грудь от тугой церемониальной одежды. Шэн Лин попытался приподняться, хотел что-то сказать и не смог — только еще тяжелее стало дышать, его пальцы бесполезно царапали грудную клетку, словно хотели выпустить наружу сердце. Его руки сделались холодны, как лед, а все лицо горело, как в лихорадке.

Шэн Тао вспомнила, что в банках с белыми цветами — быстро и сильнодействующими порошками и лекарствами — он хранил что-то, что принимал только сам, когда сердце начинало подводить. Но все лекарства остались в кладовой, и, чтобы туда добраться, нужно было его оставить. А слуг в доме не бывало.

Думать и стыдиться было некогда.

— Чжоу Мин!

У не вырвалось имя единственного человека, которому она могла здесь доверять. Даже если все это время он обманывал их обоих, он ведь генерал, воин, приближенный к императору, а значит, не должен испугаться и подвести.

— Чжоу Мин! — отчаянно закричала Шэн Тао. В саду зазвенели шаги подкованных сапог, и генерал, растрепанный и с мокрым лицом, уже переодетый в простой дорожный костюм из свадебного, вбежал в дом.

Увидев доктора лежащим на полу и испуганную девушку рядом с ним, он без лишних вопросов опустился на колени рядом.

— Чем помочь?

— Присмотри за ним, — тихо попросила Шэн Тао. — Мне нужно отойти в кладовую, его нельзя оставлять. Если он снова начнет задыхаться, поверни голову набок. Не позволяй двигаться и вставать.

Чжоу Мин был опытным в стратегии и сражениях. Он знал, как уберечь себя и других от шквальных стрел, но не умел лечить и боялся причинить вред близкому человеку своей — теперь уже — супруги. Он сел рядом с доктором и осторожно взял его руку, отыскивая пульс. Сердце билось, но короткими, рваными толчками, то замирая, то с силой срываясь вперед.

— Что с ним?

— Я не знаю, — тихо проговорила Шэн Тао. — У него было больное сердце последние лет пять, если не дольше. Но сейчас… такой приступ, — ее голос прервался и задрожал. — Такого я еще не видела…

— Иди за лекарством, — генерал Чжоу заговорил так же тихо и мягко, глядя ей в глаза. — Я посижу с ним. Все будет хорошо. Давай.

Обернувшись у дверей, Шэн Тао бегом бросилась в кладовую, где они с доктором сушили и хранили все порошки и травы. Он помечал цветами разные типы лекарств: желтой краской — обыкновенные, несложные, от синяков и ушибов, от простуды, от тоски, для быстрого свертывания крови, от всякого рода порезов, сыпей, лихорадки. Красной краской отмечались яды и хранились высоко, в дальнем темном углу. Белой — сложные, сильнодействующие, оказывающие мгновенное влияние на непростые болезни. Отвар из коры и плодов дерева гингко был как раз из таких, доктор держал его в пузырьке из темного стекла и последнее время все чаще готовил для себя, не используя на приходящих больных — им просто не требовалось. Отыскав заветный пузырек, девушка с ужасом увидела, что он почти совсем опустел — осталось лишь несколько капель на донышке, а чтобы сварить новый, требовалось несколько часов. Его мог немного заменить лимонный настой с мятой, но его действие было не настолько полезным и могло лишь облегчить боль и снизить густоту крови, но не успокоить сердце.

— Госпожа Шэн! — послышался из комнаты встревоженный голос генерала. — Скорее!

Девушка бегом бросилась обратно, но, едва она переступила порог, рука дрогнула и пролила на пол несколько капель. Шэн Лин метался, словно лихорадочный жар обжигал его изнутри, и как генерал ни пытался удержать его, ему не удавалось. Его дыхание сделалось еще более поверхностным и рваным, на лбу выступили крупные капли испарины, губы приобрели сероватый, неживой цвет.

Шэн Тао опустилась на колени, отыскала на шее у доктора бьющуюся жилку. Сердце бежало вскачь, но не справлялось, и он почти совсем не мог дышать.

— Учитель, послушайте меня, — сказала она тихо, но твердо, взяв его руку в свою, и испугалась, насколько холодной стала его ладонь. — Нужно выпить лекарство. Я принесла то, что вы принимаете. Его немного, но это поможет. Пожалуйста, посмотрите на меня…

Доктор Шэн с трудом приподнялся, генерал бережно поддержал его.

— Родиола, — едва слышно прошептал он. — Высокая доза…

И, уронив голову на грудь, обмяк на руках Чжоу Мина.