Глава 18

– Если бы сейчас был июль, я подумала бы, что ты оборвал ромашковое поле, – выдохнула я. – Но где можно достать ромашки в апреле?!

– Секрет, – озорно улыбнулся Риш. – Ты довольна?

– Да, – не стала отпираться я. – И всё-таки почему ромашки?

– Потому что это невозможно, а я люблю невыполнимые задачи. Получила паспорт?

– И лишилась знака, – я показала ему крохотный разрез на руке. – А ты вообще собираешься сегодня работать?

– Нет, у меня более важные дела, – Риш оглянулся и подал мне руку: – Идём, машина ждёт.

– Мне нужно в гостиницу.

– Хорошо, я тебя отвезу, а потом ненадолго уеду.

Нас провожали любопытными взглядами. Вряд ли хоть кто-то из присутствующих не знал в лицо льена Бришара Велона.

– Ты погубил свою репутацию, – в шутку сказала я.

– Чем это? Я холост, ты разведена. Чем раньше газетчики узнают о наших отношениях, тем раньше успокоятся. Журналисты – неизбежное зло, но к этому быстро привыкаешь. Не давай интервью, не отвечай на вопросы, и они отстанут.

Чёрный лимузин ждал у входа, Крис предупредительно открыл дверь. Запах ромашек наполнил салон.

– То есть ты даже не собираешься скрывать наш роман? – вырвалось у меня.

Риш прищурился:

– Рис, чувствую, нам надо объясниться. Роман – это на курорте провести пару восхитительных ночей с симпатичной льеной, потом вернуться домой и выбросить её из головы.

– Это интрижка, – поправила я.

– Один чёрт! То, что между нами возникло, не роман. Или ты считаешь иначе?

Нужно было соврать. Соврать – это же так легко! «Я просто приятно провожу время, ты потрясающий любовник…» Но честность заразительна.

– Не считаю.

– Тогда что я должен скрывать?

Спорить было бессмысленно. Рядом с Ришем все разумные доводы отступали, оставались лишь его губы и его руки.

– Переедешь ко мне на эти десять дней? – спросил он чуть погодя.

– Десять дней?..

– Да, чтобы я успел уладить свои дела в Кергаре.

Мысленно я застонала. Бришар Велон не бросал слов на ветер, не умел отступать и не признавал слова «нет». С другой стороны… У меня не много вещей, уехать из особняка Велонов ничуть не сложнее, чем из гостиницы. Или это я искала оправдание своим желаниям?

– Перееду.

– Слава Всевышнему, – он улыбнулся. – Я уже приготовился уговаривать тебя всеми доступными средствами. А ещё мы успеем пожениться. Разрешение Берга у меня уже есть, пары дней подготовки вполне хватит.

– Риш, – подалась я вперёд, – что ты будешь делать, если я твёрдо скажу, что не выйду за тебя замуж?

Он задумался. Всерьёз, до морщинки между нахмуренных бровей.

– Не буду врать, Рис: я расстроюсь. Всё-таки я Велон. Обязан служить примером для империи. Но раз ты твёрдо решила – я это приму. В твоей жизни и так было слишком много насилия, чтобы ещё к чему-либо тебя принуждать.

Хотелось заплакать, побиться головой об стенку. Он был такой – порядочный во всём. Но если он сейчас не понимал, то я понимала прекрасно: Бришар Велон неотделим от Кергара. Рай на тропическом острове? Без визоров, газет, новостей? Среди рыбаков, мелких плантаторов и торговцев? Риш возненавидит меня через месяц. Я сама себя возненавижу! Империя была частью Бришара Велона, она не могла без него, как и он не сможет быть счастлив без неё.

А я не могла остаться в Кергаре.

– Хорошо, я стану твоей женой.

Сначала он упоённо целовал меня, потом отстранился:

– Что-то не так, Рис. Я чувствую.

– Я тебе не пара. И тебе не место на Ю-Лао. Чем ты будешь там заниматься?

– Куплю лодку, начну ловить рыбу. Или буду валяться в гамаке. Придумаю.

– Ты сам не слышишь, как это смешно звучит?

– Прекрати, – жёстко сказал он. – Рис, я не мальчик. Если я что-то говорю – значит, взвесил все последствия. Ты боишься упрёков? Их не будет. Да, я не привык бездельничать, но есть сотни способов применить свои способности. Наместнику Ю-Лао наверняка нужны хорошие управленцы, а не ему – так князю Улао.

Перегородка между салоном и водительским местом поползла вниз, Крис повернулся к нам:

– Прошу прощения, льен Бришар, но мы уже десять минут стоим у входа в гостиницу, а стоянка здесь запрещена. Может, мне отъехать на парковку?

– Не надо на парковку, – возразила я и поцеловала Риша: – Я выхожу, соберу вещи и буду тебя ждать.

– Через полтора-два часа я за тобой заеду, – пообещал он. – Не забудь ромашки.

С ромашками в руках я поднялась к себе в номер и первым делом поискала вазу. В вазу, рассчитанную максимум на десяток цветочков, букет не влез. Тогда я вызвала горничную и попросила ведро. На душе было смутно. Не помог ни горячий душ, ни чашка крепчайшего кофе, которую мне доставили в номер. Исчезло даже счастье от получения кергарского паспорта. Я включила визор и под новостной выпуск складывала вещи.

– Свежий ветер с океана становится всё крепче! – улыбалась диктор. – Ещё одну льену из Кергара похищают острова! Вчера состоялась помолвка наследного князя Айлу, Ольéна Келáо, и троюродной племянницы императора, льены Лиолéны Ренир. Его Величество Берган дал разрешение на брак. Свадьба состоится через полгода сначала в главном храме Грасора, затем на Айлу. Лоу Ольен – старший брат императрицы Илайи…

«Правильно, – подумала я. – Вот это – правильно. Племянница императора выходит замуж за будущего князя, пышная свадьба, торжества, все довольны. Меня Берган, наверное, уже ненавидит. Немолодая, разведённая, бывшая инго…» Мелькнула мысль прямо сейчас схватить сложенный чемодан, вызвать такси и рвануть в Скирон. Рейсовые корабли отправляются каждый день.

Нет, так нельзя. Нужно придумать что-то другое. Чтобы Риш сам отказался от мысли бросить всё и отправиться на Ю-Лао. А может, – я покосилась на визор, где сияющая императрица обнималась с красавцем-братом, – попросить помощи? Например, у Майро Соайро. Честно объяснить ему всё и попросить поговорить с императором? Пусть отправит Риша в какую-нибудь срочную командировку или отдаст распоряжение, требующее немедленного исполнения.

Только номера Майро у меня нет, а император вряд ли будет со мной разговаривать. Я с тоской посмотрела на вифоны: тот, что купила сама, и белый с золотом, который выдал Риш. Жаль, что нельзя позвонить Лаэне, сейчас её совет был бы очень кстати. Неуверенно набрала номер Эльси. Решила: если она на занятиях, то сразу скажет, а не захочет разговаривать, то просто не ответит. Но весёлый голос Эльси раздался после первого же гудка:

– Фэн! Как я рада!

– Спасибо, – опешив, поблагодарила я. – Как ваши успехи, льена Эльсана?

– Здесь так здорово, ты не представляешь, – затараторила она. – Подожди, я выйду на улицу. Мне не разрешают говорить на родном, только на имперском, но я уже почти привыкла. Зато я похудела на три кило! И у меня новая стрижка! А льена Ари́са говорит, что я очень интересная, надо лишь раскрыть мой по-тен-ци-ал, – Эльси с гордостью произнесла сложное слово.

– Значит, вам нравится в пансионе?

– Вначале я выла с тоски, – призналась она. – Затем подружилась с одной девочкой из Раскена, она по-ипмерски говорит хуже меня. Но над нами никто не смеётся. Здесь люди не такие злые, как дома, никто не дразнится, и преподавательницы очень строго следят, чтобы мы соблюдали достоинство, – кажется, употреблять умные слова доставляло Эльси удовольствие.

– Это замечательно, льена Эльсана.

– Фэн, – Эльси поумерила радость, – а что у тебя с голосом? Ты что, ревёшь? У тебя что-то случилось? Или с мамой?

– Всё хорошо, льена Эльсана. Мне вернули гражданство Кергара. Теперь я больше не инго, льене Лаэне выплатят компенсацию.

– И что, ты останешься в Грасоре?

– Нет, я вернусь к твоей маме, только как гражданка империи.

– Ну ты даёшь, – протянула Эльси. – Если ты свободна, зачем тебе киснуть на Ю-Лао? Лучше бы маму сюда перевезла! Тут и магазины, и салоны красоты, и визотеатры, и… и… вообще всё! Это же империя! Может, даже замуж выйдете за каких-нибудь старичков.

Я с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться.

– А что? – продолжала рассуждать она. – Маме сколько – тридцать шесть?

– Тридцать пять.

– Тридцать пять! Льене Арисе тридцать шесть, и она вся прям такая, – Эльси поцокала языком. – Высший класс! А льене Клари́не сорок, и её приглашают в визосериалах сниматься!

– То есть вы допускаете, что ваша мама и я ещё не совсем старухи, – смешок всё же вырвался.

– Ну да… Фэн, почему ты мне выкаешь? Теперь ты не инго!

– Скажите, льена Эльсана, ваши преподавательницы обращаются к вам на вы?

– Конечно.

– Вот вы себе и ответили.

– Сложно с тобой, Фэн, – вздохнула Эльси. – Мне всегда хотелось сделать что-нибудь такое, лишь бы тебя вывести. Чтобы ты… не знаю… ругалась, что ли. Стала бы на человека похожа. Или обняла по-простому, как мама. Я тогда счастливая была бы – жуть! Но ты как рак-отшельник. Он на себя ракушки цепляет, а ты каменное лицо и это жуткое выканье. Это всё защита, да? Чтобы никто больше не сделал тебе больно?

Мне нечего было возразить. Несколькими словами Эльси выдала то, что я старательно скрывала от самой себя. Защита. Я стремлюсь на Ю-Лао не потому, что меня призывает долг, а потому, что подсознательно боюсь новой боли. Потому что не переживу ещё одного предательства, не спасёт никакой титановый сплав.

– Да, Эльси.

Слёзы всё же потекли. Я смотрела на ведро с ромашками и беззвучно плакала.

– Теперь ты точно ревёшь, – виновато сказала Эльси. – Фэн, прости.

– Ты здесь ни при чём.

– Точно? Не сердишься?

– Нет. Я очень рада, что тебе хорошо у льены Орсаны.

– Позвонишь ещё?

– Конечно, – я вытерла слёзы.

– Тогда пока! У меня перерыв заканчивается.

Она нажала отбой. Мне пришлось сходить и умыться. Риш не должен видеть моих слёз. Чтобы успокоиться, я опять включила новости. Показывали вчерашнюю церемонию открытия реабилитационного центра, затем журналист долго беседовал с важным учёным о климатических установках, после была передача с завода, где на поезда подземки ставили сверхскоростные двигатели Сайо, юная телеведущая говорила о новой программе образования… Кергар стремительно развивался, и если бы не мой страх, я тоже могла бы найти себе занятие в империи. Или же просто стала бы матерью. Родила и воспитала бы тех, кто создавал двигатели и изобретал новые устройства, облегчающие людям жизнь.

Стук в дверь нарушил ход моих мыслей, и к лучшему. Я пошла открывать. Риш посмотрел на меня, на чемодан, на ромашки… Глупо было надеяться от него что-либо скрыть.

– Ты плакала.

– Разговаривала с Эльси, растрогалась, – соврала я.

Он внимательно посмотрел мне в глаза:

– Рис, если я что-то делаю неправильно – скажи.

– Ты всё делаешь правильно, – здесь я не солгала.

Именно это меня и пугало.