Глава 19

Ромашки я взяла с собой. Полевые цветы стойкие, выдержат несколько переездов подряд. Пока я сдавала ключ и расписывалась в книге, Риш успел оплатить счёт и повернулся ко мне с хулиганским выражением лица:

– Это тебе за мороженое.

У портье была иная проблема: номер оформляла инго, выписывалась гражданка Кергара. Но с Главой Третьей службы, сердито поинтересовавшимся: «Что не так?», он спорить не осмелился и вписал данные моего паспорта задним числом.

– Видишь, какая от меня польза, – насмешливо произнёс Риш, когда мы забрались в машину.

– Жаль, на Ю-Лао нет гостиниц, – съехидничала я.

– Ничего, построим, – спокойно ответил он. – Я тут глянул карту – на острове полно свободной земли.

Своим ехидством я поперхнулась.

– Риш, мы сейчас куда?

– Завезём твои вещи и поедем к одной очень примечательной девушке. Раньше она была агентом под прикрытием, для вида держала модное ателье в Скироне. Но так получилось, что её прикрытие стало профессией. Теперь у неё собственная швейная мастерская и длиннющая очередь из клиентов.

– А она не занята?

– Для своих Нари́та всегда свободна, – Риш улыбнулся. – К тому же, когда я сказал ей о цели нашего визита, она, не преувеличиваю, вопила от восторга. Свадебные платья – это её конёк.

Я поёжилась:

– Риш, это обязательно? Платье, свадьба…

– У меня есть семья и друзья, – он погладил мою руку. – Нехорошо жениться украдкой от них, понимаешь? Словно я тебя стыжусь. Ты волнуешься, это нормально. Илайя тоже тряслась, даже букет в машине забыла – а она с рождения знала, что её ждёт, плюс месяц подготовки. Нам не обязательно устраивать пышные торжества, но в храм придут все.

– И Соайро?

– Один Соайро мой друг, другой – зять. Ты что-то имеешь против них?

– Нет, но лоу, живые боги…

– Хорошо, Юли этого не знала, когда отправляла будущего мужа мыть посуду, – рассмеялся Риш.

– И он мыл?!

– Мыл. Разбил две чашки и поцарапал сковороду. Но видишь ли, Рис, этот лоу, живой бог, как ты говоришь, собирался жениться на Юли, когда считал её обыкновенной имперкой.

Риш обнял меня:

– Пожалуйста, выбрось из головы глупости про «я недостойна» и «он брат императора». И не потому, что в Кергаре нет титулов. Просто есть вещи, которые рушат все барьеры.

Крис остановил машину перед особняком. Риш забрал чемодан, я – свои ромашки. Запах цветов успокаивал и одобрял. В холле нас встретила Диа:

– Льен Бришар, вифон пришлось выключить. Вы уж сами разбирайтесь, я не могу бегать из кухни каждую минуту. Льена Фэнерис, какая у вас красота! Вы предпочитаете поставить их в керамическую вазу или в прозрачную?

– А у вас найдётся что-нибудь подходящего размера? – усомнилась я. – В гостинице было только ведро.

– Ведро! – инго изобразила ужас. – Что вы, льена Фэнерис! У нас полная кладовка ваз. Когда здесь гостила льена Юлиана, цветы присылали несколько раз в день. Позвольте ваш букет, я поставлю его в спальню.

Здесь она выразительно уставилась на Риша.

– В мою спальню, – уточнил он. – Она теперь наша общая. И помоги Рис с вещами. Обед готов?

– Через полчаса, – Диа задрала нос. – Ри́на готовит ваши любимые рулетики.

Она гордо удалилась с ромашками в руках.

– У тебя ещё и кухарка есть? – спросила я.

– Две, – Риш широко улыбнулся. – Вторая сейчас в отпуске, отдыхает в Алорисе.

– Ты платишь своим кухаркам столько, что они могут себе позволить лучший курорт империи?

– Я оплатил ей билеты. Пéни отличная кухарка, а я, как ты убедилась, обжора.

– Светлые духи! – я всплеснула руками. – Не хватает штата горничных!

– В современном мире, – менторским тоном начал Риш, подхватил чемодан и направился наверх, – горничные не требуются. В Грасоре сотни компаний, занимающихся уборкой. Диа заранее предупреждает меня, чтобы не мешался под ногами, я уезжаю утром и вечером возвращаюсь в чистый дом. Кстати, точно так же поступает и Берг со своим дворцом. Дешевле нанять компанию, чем держать огромный штат служащих.

– Император думает об экономии?

Мы добрались до спальни, Риш поставил чемодан и повернулся ко мне:

– За два года, что Берг правит, на средства, вырученные в результате этой экономии, построены школа, клиника и две дороги. Он сократил раздутый штат и упразднил пагубную привычку императорских гостей месяцами жить во дворце за счёт Его Величества.

– Ты его не просто любишь, – подметила я, – ты им гордишься.

– Да, – не стал отпираться он. – Лет через двадцать, когда начинания Берга принесут плоды, люди поймут, насколько он хорош. Из него растили управленца, учили на совесть и чуть не загнали в гроб вбитой ответственностью, но он станет лучшим императором, чем даже Алонсо. Между нами, Алонсо в юности был ещё тот разгильдяй, только из общего доступа эти материалы изъяты. Светлый образ и всё такое. В семье передаются байки, как однажды Алонсо на спор разделся, измазался ваксой и полез в женскую баню изображать чёрта. Сделал хвост из верёвки, привязал бычьи рога. Пьяный, разумеется, в стельку. Голые девицы с визгом повыскакивали на улицу, а Алонсо завалился спать прямо в бане. И за это хулиганство наш доблестный прадед отсидел положенные две недели в тюрьме Скирона.

– Врёшь!

– У Берга где-то газета того года хранится. Потом попрошу тебе показать. Семейная реликвия, единственный экземпляр. С физиономией прадеда на снимке – чёрной и рогатой. Рениры вообще на выдумки горазды. Наш неофициальный девиз «Юность – для глупостей, жизнь – ради Кергара». Но у Берга юности не было, он не дурил и вряд ли начнёт. Вся его жизнь – служение империи. При этом он обладает необходимыми качествами для правителя: умом, настойчивостью и взвешенностью решений.

– А война с островами?

– Война – это обоюдная ошибка, Рис, ответственность за которую Берган целиком взял на себя. У него вообще переизбыток ответственности, как я уже говорил. Хорошо, что теперь рядом с ним Ия: она не даст ему сломаться под непосильным грузом.

– Её ты тоже любишь, – ревнивые нотки в голосе оказались новостью для меня самой.

– Она хорошая девочка, – Риш тепло улыбнулся. Эту улыбку я уже видела, когда он говорил о своей племяннице. – Чем-то очень похожа на Юли, только мягче, пластичнее, уступчивее. Идеальная жена для Бергана.

Диа постучала и внесла букет в очень красивой хрустальной вазе. Ромашки она поставила на широкий подоконник, в спальне словно прибавилось солнца.

– Льена Фэнерис, вы позволите разобрать вещи? Половина гардеробной пустая, и я утром освободила ящик комода. Льен Бришар, ваш серый костюм я отправила в чистку. Или вы успеете заказать новый?

– Серый – это со свадьбы Берга? – уточнил Риш.

– Он самый. Ещё я принесла каталоги. Льен Бришар, вы бы разобрались со звонками, уже звонят на мой вифон.

– Откуда они узнали номер? – проворчал он.

– Это ваша служба, у своих подчинённых и спрашивайте.

Риш чертыхнулся и вышел. Диа улыбнулась мне:

– Льена Фэнерис, вам понравилась ваза?

– Да, очень. Зовите меня просто Фэн.

– Что вы, как можно! – на лице Диа отразился ужас.

– Ничего ужасного, – я показала ей разрез на руке. – Ещё утром я была инго.

– Льен Бришар представил вас как мою хозяйку, значит, вы – льена Фэнерис, – непреклонно отрезала Диа. – А кем вы были до этого, это дело льена Бришара. Так я займусь вещами? Или вначале показать вам дом?

– У меня немного вещей, Диа. Пусть они остаются в чемодане.

Инго строго посмотрела на меня:

– Одежде не место в чемодане. К тому же наверняка что-то нуждается в стирке или глажке. Всем гардеробом в доме заведую я, вы можете быть совершенно уверены, что я компетентна в таких вопросах. Сейчас я принесу вам средство для лучшего заживления порезов, очень хорошее средство. Ранка затянется к утру.

– Вы очень добры.

– Я инго льена Бришара, – Диа произнесла это с такой гордостью, словно говорила о высшей государственной награде. – У меня самый лучший хозяин в столице, а может и в империи. Исполнить любое ваше пожелание – большая честь для меня.

Она вышла, а я рухнула в кресло. М-да… Инго в Кергаре точно не рабы. Диа вернулась с мазью и смазала ранку, затем мы быстро развесили вещи, причём она, не слушая возражений, забрала в стирку костюм и бельё.

– У вас всего две пары туфель? – спросила она заботливо.

– Да, я не думала оставаться в империи надолго.

– Вы не должны оправдываться, – неожиданно произнесла Диа. – Одежда ничего не значит. К льену Бришару приходят разные люди, на некоторых дорогие наряды и украшения на миллионы, но он смотрит на них как на пустое место. Ценность человека определяется не вещами.

– Сколько вам лет, Диа? – растерялась я.

– Тридцать восемь, – она улыбнулась. – Выгляжу моложе, да? А я старше вас. Вам ведь около тридцати?

– Тридцать семь.

– Надо же! – Диа всплеснула руками. – В жизни столько не дашь! Льену Бришару тоже никто его возраст не даёт. Прошлой осенью анекдот был: князь Пайю́ поинтересовался у Его Величества, почему Тайной службой Кергара назначили управлять юнца. А Его Величество тут же отбрил: а это отличительная черта империи – молодые люди у власти. Ему же, величеству, ещё двадцати трёх нет.

– Диа, откуда вы это всё знаете? – спросила я, отсмеявшись.

– Льен Бришар и льен Андер обсуждали это здесь, в гостиной. Когда льен Бришар не закрывает дверь, значит, можно спокойно слушать. А когда дверь плотно закрыта, беспокоить нельзя ни в коем случае: государственные секреты.

– Риш много работает?

Диа сначала недоумённо вздёрнула брови, потом расплылась в улыбке:

– Для вас он Риш? Его так только льен Робер звал, больше никто. Льен Робер очень любил младшего брата… Да, льен Бришар всегда занят. Встаёт в семь, завтракает и уезжает, возвращается поздно, иногда совсем не возвращается.

Она поправила вешалку, которая и так висела ровно:

– Льена Фэнерис, если бы пару недель назад кто-нибудь сказал мне, что льен Бришар перестанет отвечать на звонки, бросит все дела, проспит и отправится на службу без галстука, я отправила бы этого человека к психиатру. Поэтому не спрашивайте о том, что было раньше. Думайте о будущем. Пойду-ка я проверю, что с обедом.

Инго вышла, я вернулась в спальню, огромную и роскошную, как весь дом. Мне не хватало рассудительности Диа, чтобы не робеть в этой обстановке. Поэтому я сидела и смотрела на ромашки, пока не услышала шаги, слишком тяжёлые для Риша.

– Тут-тук, – произнёс бодрый голос, и в дверь вкатился низенький полный льен. – Где ты, гадкий мальчишка?

Менее всего льена хотелось назвать старичком, хотя это был, без сомнения, очень пожилой человек. Его густые волосы и брови побелели от возраста, на лбу пролегли глубокие морщины. На лацкане белоснежного костюма поблёскивал значок государственного служащего. Тёмные внимательные глаза изумлённо уставились на меня.

– Здравствуйте, – смущённо сказала я.