Глава 21

Сколько бы лет ни было женщине, какие бы проблемы её ни волновали, красивая одежда – лучшее успокоительное. Под конец мы с Наритой доверительно болтали за чашечкой кофе. Вероятно, она профессионально умела развязывать язык, иначе чем объяснить, что я выложила постороннему человеку все свои тревоги?

– Рис, но вы же понимаете, что льен Велон не сможет жить на этом вашем… Юлао?

– Ю-Лао. Конечно, понимаю, – я тяжело вздохнула. – Рита, я не знаю, что делать. Переубедить его невозможно, отказаться от него – тоже.

– Светлые духи, вы с ума сошли! Отказаться! – ужаснулась она. – Выбросьте это из головы.

Нарита обвела меня возмущённым взглядом, затем более спокойно произнесла:

– Знаете что, Рис? В вашей ситуации любое действие будет иметь последствия. Плывите по течению. Выходите замуж, отправляйтесь на архипелаг. В конце концов, льен Велон заслужил нормальный отпуск, не три недели, которые он брал навестить Юлику. А там будет видно, к чему вы придёте.

– Думаете, мы… расстанемся?

– Расстанетесь вы только в одном случае, – её ангельское лицо закаменело, – если вы его бросите, обманете или оскорбите так, что его гордость этого не простит. Когда мужчина в таком возрасте впервые влюбляется, это сильнее и страшнее, чем в юности. Но в этом случае, Рис, я лично приеду к вам на Ю-Лао и сброшу вас в океан.

Губы Нариты улыбались, однако холодный блеск глаз делал шутку слишком похожей на правду. Я очень некстати подумала, что агенты Третьей службы наверняка обучены хладнокровно убивать. Но в следующую минуту Нарита уже мило улыбалась:

– Рис, вы так испугались, словно восприняли мои слова всерьёз. Хотите ещё кофе?

Больше всего я хотела вернуться в тот день, когда брала билеты на «Баргинор». Поплыли бы мы с Эльси следующим рейсом – и ничего бы не было! Ни мучительного выбора, ни ощущения собственной беспомощности… ни тихого страстного шёпота «Ри-и-ис…»

– Спасибо, Рита, нет.

Молчаливая девушка принесла образцы ткани, которые мы ждали, и я утвердила цвет свадебного платья. Нарита проводила меня обратно в холл, где ждал Риш. Выглядел он бодрым, словно не просидел час на одном месте. Извинился, отвёл Нариту в сторону и о чём-то тихонько переговорил. Сквозь сверкающую витрину с пышными драпировками проглядывал шумный проспект.

Может, действительно, ни о чём не думать? Я больше не инго, титулы в Кергаре не имеют значения, ценность человека подтверждается не вещами. Завтра последний визит в Департамент, Лаэне выплатят компенсацию. Она об этом не узнает, потому что не ходит в банк. И когда я приеду… мы приедем, я попробую поговорить с ней по поводу Грасора. Вдруг мне удастся убедить её переехать поближе к дочери. Эльси точно не вернётся на остров: после пансиона её ждёт блестящая жизнь в столице.

– Рис, о чём ты думаешь? – обнял меня Риш. – У тебя такое печальное лицо.

– Плыть по течению – хорошо или плохо?

– Невозможно, – он улыбнулся. – Почему ты спрашиваешь?

– Так… Куда мы сейчас?

– Мне нужно заехать на службу. Там возникли проблемы, – он досадливо скривился. – Завезу тебя домой и отправлюсь.

– Риш, я не инвалид, вполне способна добраться самостоятельно. Здесь прямая ветка подземки, быстрее, чем на машине. Карточка у меня с собой.

– Только ты больше не инго, и расплачиваться картой льены Гирел не можешь. Держи.

Он протянул мне пластиковую карту.

– Тут сто тысяч реалов. Если возникнут вопросы, покажешь паспорт.

– А они возникнут?

– В Грасоре уже лет пятнадцать введена система оплаты или по знаку инго, или по именной карте. Специально для того, чтобы исключить воровство или мошенничество. Свою карту ты получишь завтра, процедуру даже я ускорить не могу.

– То есть эта карта твоя?

– Это так называемая свободная кредитка, очень ограниченный и неходовой вариант. Выдают её далеко не всем. Крупные суммы по ней снимаются только с кодом, мелкие – по удостоверению личности. Паспорт, знак госслужащего или знак инго.

– Код ты мне не доверишь?

– Пятьсот шестьдесят три, – отчеканил он. – Но лучше не рискуй. Служба безопасности работает тихо и эффективно, будет забавно вытаскивать тебя из отделения. Вифон у тебя?

Я достала вифон из кармана:

– Тот, который ты дал. Ты же не отменил приказ постоянно носить его с собой.

– Умница. Единица – мой личный номер, двойка – номер моего секретаря, тройка – твой агент охраны. Появятся неприятности – сразу звони.

– Ради этого ты включишь свой вифон?

– Да, нельзя бегать от проблем вечно.

Когда я направилась к двери, он окликнул меня:

– Рис!

– Что?

– Может, всё-таки я тебя подброшу?

Отправив ему воздушный поцелуй, я вышла. Солнце потихоньку опускалось, уже не жарило, а грело. Машины на проспекте слились в одну большую шумную сверкающую реку, прохожих значительно прибавилось. Начало седьмого, государственные учреждения закончили работу, грасорцы спешили домой. У станции подземки бурлила толпа: пока я ждала очереди, начала волноваться. Вдруг меня прямо сейчас задержат? Но сканер невозмутимо считал карту и списал со счёта один реал.

В вагон набилось столько народу, что меня прижало к стене. Закрыв глаза, я представила, что еду в университет. Ничего не было: ни Тореша, ни замужества, ни предательства. Я учусь на третьем курсе по специальности «историческая культурология»… Не получается. Та Рис и я – разные личности. Новая Рис выбрала бы иную специальность. Не знаю какую, но другую точно.

Вагон неожиданно тряхнуло. Прокатился удивлённый гул голосов, поезд дёрнуло ещё раз, уже сильнее, после чего он встал. Затем вдруг погас свет. Под потолком загорелись красные лампочки.

– Авария? – произнёс чей-то встревоженный голос рядом со мной.

– В столичной подземке? – скептически откликнулся кто-то.

Где-то испуганно запричитала женщина, на неё зашикали. За большими стеклянными окнами поезда притаилась непроницаемая тьма.

– Диверсия, – вырвавшееся слово заставило на секунду всех притихнуть, зато потом все заговорили одновременно:

– Ерунда!

– Не может быть!

– Война окончена!

– Окончена-то она окончена, – пробасил льен за моей спиной. – Но кто его знает, может, это притворство. Пробрались к нам в империю, обманули императора, девицу свою подсунули, а сами только и ждали, чтобы нас завоевать.

Мне показалось, что чёрная мгла за стеклом слегка посерела. Сообразив, что это может быть, я принюхалась: запах дыма был совсем слабый. К сожалению, его почувствовала не я одна.

– Горим! – истерично завопил льен в конце вагона.

Паника всегда вспыхивает с первого поддавшегося страху. Вопль подхватили:

– Пожар!

– Мы все задохнёмся!

– Тише! – перекричал их какой-то парень. – Вы же не дикари, а граждане Кергара! Льен, вы ополоумели?! Не лезьте к окнам! В вагоне у нас больше шансов!

– Садитесь на пол! – присоединилась к парню я. – Внизу меньше дыма! Кто стоит рядом с кулером? Мочите носовые платки и закрывайте нос!

Дыма просачивалось немного: в вагоне работали климатические установки, очевидно, они чистили воздух. Люди садились, кого-то усаживали силой. Льена, что рвался к окну, еле успокоили.

– Сохраняйте спокойствие! – продолжал всё тот же парень. – Я сотрудник службы безопасности Грасора! К нам наверняка спешат спасательные отряды.

– А если не спешат? – спросил кто-то испуганно.

– Спешат, – уверенно сказал парень. – Садитесь на пол и ждите! Льены у кулера, передавайте стаканчики с водой!

Красные лампочки вверху горели, словно глаза притаившегося в засаде хищника. Люди перешёптывались, делились подозрениями. В новостях говорили про новые двигатели – может, это взорвался экспериментальный поезд?.. Меня радовало, что запах дыма не становился сильнее, напротив, вроде бы слабел.

– Островитяне, – ворчал басовитый льен, который теперь сидел, вжимаясь в мою спину коленями. – Как пить дать островитяне!

– Замолчите! – не выдержала я. – Хотите вторую войну?!

– А хотя бы и войну, – не унимался льен. – Алонсо на небесах, небось, стыдно за своего никчёмного правнука. Трус Берган, форменный трус! Вот Велон никогда не спасовал бы перед князьками!

– Это точно, – поддакнули слева. – Велона бы в императоры, он бы этим островам показал!

Сначала я хотела засмеяться, потом почувствовала гордость за Риша. Следом пришла жуткая мысль: человек, который достоин места императора Кергара, из-за меня оправляется на крошечный остров архипелага.

Не смешно.

– Льена, возьмите воду, – окликнула меня женщина.

Невидимая в темноте рука протянула мне пластиковый стаканчик. Я поблагодарила, смочила платок и передала стаканчик ворчливому льену.

– Дым редеет, – заметил кто-то с надеждой.

– Нас всех обязательно спасут, – громко заявил парень из службы безопасности.

– Когда?!

– У меня дома грудной ребёнок! – всхлипнула льена, по голосу – сама почти девочка.

– Но вы же сами взрослый человек, – сказала я в темноту. – Должны понимать, что раньше, чем ликвидируют пожар, электроснабжение не пустят.

– Вам хорошо говорить! У вас наверняка нет детей! – льена заплакала.

– А-а-а! – с рёвом вскочил льен, который пытался разбить стекло, я узнала его по истерическим ноткам. – Выпустите! Выпустите нас!

Теперь он пытался разжать двери, а когда не получилось, начал биться о стену всем своим немаленьким телом. Вскочило несколько мужчин, льена с трудом повалили на пол.

– Чрезвычайные ситуации всегда выявляют гниль, – тихо вздохнула женщина, что передавала мне воду. – Некоторым льенам неплохо было бы вспомнить о том, что слово «мужество» происходит от слова «мужчина».

– Вы филолог? – спросила я.

– Да, учитель кергарского языка. Неужели так заметно?

– Чувствуется.

– Вы тоже из службы безопасности? – серьёзно поинтересовалась женщина. – Ведёте себя как профессионал.

Сначала я отрицательно качнула головой, потом подумала, что мой жест не виден:

– Нет, я несколько раз оказывалась в горящем здании. Самое страшное не огонь и даже не дым, а паника.

– Паника страшна всегда, не только при пожаре, – женщина помолчала и продолжила после паузы: – Мой сын погиб в войну с островами.

– И вы тоже обвиняете Бергана?

– Я никого не обвиняю. Люди не виноваты, что они – люди.

– Островитяне не люди, – грубо вмешался басовитый льен. – Они враги империи!

В динамиках что-то зашипело, и по вагону раскатился громкий голос:

– Граждане пассажиры! Внимание! В туннеле произошёл взрыв, обрушен свод. В настоящее время пожар потушен, жертв нет. Повторяю: пожар потушен, жертв нет. Просьба всем сохранять спокойствие. Подключено резервное электроснабжение. Поезд возвращается на предыдущую станцию. Повторяю: поезд возвращается…

Вспыхнул и на секунду ослепил свет, затем глаза привыкли. Женщина-учитель оказалась пожилой льеной со стильной стрижкой, басовитый льен – молодым здоровым парнем в спортивном костюме. Льен, бившийся о двери, средних лет, представительный и с бородкой, походил на профессора, а уверенный парень из службы безопасности выглядел хлипким конторским служащим. Почему-то я вспомнила, как Нарита говорила о масках, и подумала, что все мы тоже носим маски. Интересно, была ли я разной в темноте и при свете?

Поезд медленно поехал в обратном направлении. Всхлипывала льена, что волновалась о своём ребёнке, насупленно молчал басовитый льен, учительница смотрела на часы:

– Почти восемь. Жаль, что вифоны в подземке не ловят сеть. Муж извёлся.

Я безучастно кивнула и подумала: как хорошо, что Риша нет дома. Он бы тоже волновался. На станции, где нас высадили, не было пассажиров, эскалатор работал только на подъём. Сотрудники службы безопасности оцепили перрон, спрашивали у каждого документы и по одному выпускали наверх. Ворчливый льен и здесь возмутился, но ему ответили, что данные собирают с целью выплаты компенсации, после чего льен присмирел. Я предъявила паспорт и облегчённо выдохнула. Теперь нужно найти такси и добраться до дома раньше Риша.

Однако у эскалатора меня поджидал Мич.