Глава 23

О том, что Риш приходил, я узнала только утром. На кровати лежала большая мягкая игрушка – плюшевый морской котик. Где можно ночью купить игрушку, я не представляла. Не иначе там же, где в апреле достать ромашки. Диа, похоже, караулила в коридоре, потому что сразу принесла мне завтрак.

– Светлого утра, льена Фэнерис, – пожелала она.

Утро как раз не было светлым. Небо затянула плотная тёмно-сизая пелена без единого намёка на просвет, которая грозила пролиться дождём. Из дома я вышла в жакете, но была вынуждена вернуться за пальто, так сильно похолодало. В подземке люди тоже ехали в плащах и куртках.

– Черёмуха зацвела, – услышала я обрывок разговора. – Верная примета: черёмуха цветёт к холодам.

– Апрельское тепло обманчивое, – согласился его собеседник. – Жалко, всю свежую зелень убьёт морозом.

«Последние формальности» в Департаменте растянулись часа на три. За эти три часа я подписала больше документов, чем за всю свою жизнь. Компенсация Кергара льене Лаэне Гирел составила шестьсот тысяч реалов, гражданке империи льене Фэнерис Ленар было выплачено пособие в размере пятисот тысяч. Оформление именной карты, кроме паспортных данных, включало в себя отпечатки пальцев, зато теперь у меня появилось равноправное удостоверение личности.

– Поздравляю вас, льена Ленар, – Кериш выглядела уставшей, но довольной. – Кстати, если у вас изменятся данные, достаточно обратиться в банк, они перевыпустят карту в течение нескольких часов.

– Изменятся данные?

– Место проживания или фамилия, – последнее слово она многозначительно подчеркнула.

– Спасибо, буду знать, – вежливо поблагодарила я. – Льена Кериш, это всё?

– Да, – она тяжело опустилась в кресло. – Справедливость восстановлена. Арнел приговорён к бессрочным исправительным работам, Тореша забрала Третья служба, но судить его будут и за преступление против личности. Жаль, нельзя дважды казнить мерзавца. Я искренне желаю вам счастья, льена Ленар. И ещё: сейчас вы будете выбирать, чем заниматься дальше. Подумайте о работе в Департаменте. У нас есть отличные курсы, вы сможете работать и учиться одновременно.

Кериш сделала паузу и продолжила:

– Инго – очень непростая страница в истории Кергара, а вы знакомы с явлением не понаслышке. Нам требуются такие сотрудники: хладнокровные, но неравнодушные. Серьёзно подумайте, льена Ленар, и, если надумаете, подходите прямо в отдел кадров и заполняйте заявление.

– У меня нет высшего образования, льена Кериш.

– Зато вы прошли такую жизненную школу, что потускнеет любой диплом. Благодаря вам сейчас приняты поправки в закон об инго, предстоит много работы. Департаменту нужны новые кадры.

– Спасибо, я подумаю, – пообещала я наполовину честно.

Идея мне нравилась, и, если бы я осталась в Кергаре, я обязательно бы ей последовала. Но первое, что я сделала, выйдя из Департамента, – это зашла в универсальный магазин и купила небольшую сумку. План вырисовывался всё яснее. Домой я вернулась с приклеенной фальшивой улыбкой на лице.

– Ой, что творится! – заговорщицки прошептала мне Диа, едва открыв дверь. – Льен Бришар вернулся, а с ним льен Андер, льен Николен и льен Толиан. Заперлись в кабинете, крик стоит!

– Давно они заперлись?

– Только что, – инго вздохнула. – Вам принести сока и бисквитов, льена Фэнерис? Обед откладывается на неопределённый срок.

– Нет, Диа, не нужно. Я переоденусь и уйду, хочу до обеда побродить по магазинам.

В спальне я действительно переоделась, потом тихонько сложила в новую сумку самое необходимое: документы, мелочи и смену белья. Белый с золотом вифон лежал на комоде, в моём плане ему отводилось ключевое место, поэтому я подошла его забрать – и услышала голоса. Голоса раздавались откуда-то из-за картины. Я осторожно приподняла край тяжёлой бронзовой рамы.

– …не можешь так поступить, Бриш! – гневно утверждал красивый глубокий баритон. – Просто не имеешь права! Диверсия архипелага ясно показывает их намерения, они не остановятся, пока не достигнут цели! Хорошо, что произошла эта задержка с отправлением поезда, а если бы нет?!

– Толиан, я… – начал Риш.

Его перебил другой голос, уверенный и властный:

– Бриш, мы всё понимаем и рады за тебя. Личная жизнь – это замечательно. Но не тогда, когда ты нужен стране!

– Это говорит мне учёный, которому плевать на всё, кроме своих бесценных установок!

– Мои установки крайне важны для империи! Важны как воздух и как ты! Ты спятил, брат! Предать Берга в такой момент, потому что, видите ли, твою зазнобу долг призывает вернуться на архипелаг! Да что она о себе возомнила?! Кто она – и кто ты?!

– А кем была твоя Одели́на?! Ты из-за неё чуть университет не бросил!

– Я был обычным студентом, а на тебе держится Кергар!

– Да-а? А я-то, дурак, думал, что он держится на императоре!

– Пожалуйста, успокойтесь, – раздался сочный бас. – Андер, ты не прав. И ты не прав, Бриш. Толиан верно сказал: ты не можешь уехать в такой момент. Никто не сомневается, что у тебя прекрасные сотрудники и смену ты подготовил отличную, но ты же сам потом себя сгрызёшь, если с Берганом что-то случится. Поговори со своей невестой, объясни ей, что люди твоего уровня не могут вести себя безответственно. Ты же не юнец, у которого мозг, прости, сполз в одно место.

– Ну спасибо, Нико, – зло бросил Риш. – Ты предлагаешь мне нарушить слово.

– Брат, да очнись же! – опять встрял Андер. – У тебя мозг не сполз, его отшибло! Неужели эта твоя Ленар стоит империи?!

Рука разжалась сама, картина вернулась на место, голоса стихли. На несколько секунд я прикрыла глаза, чтобы сосредоточиться. Затем вырвала из блокнота чистый лист, села к столу и начала быстро писать.

«Льен Велон, моя игра зашла слишком далеко. Вынуждена признаться, что на самом деле не испытываю к вам никаких чувств. Мной владели любопытство и тщеславие…»

Слёзы хлынули сами, я глотала их, жгучие, солёные, горькие, словно морская вода под Скалой Слёз на Ю-Лао. Спустя семнадцать лет я всё же спрыгнула вниз, и моё искорёженное тело лежало среди острых камней, настолько сильной была боль. Ложь стекала на бумагу вместе со слезами и превращалась в ядовитые слова.

«Ваше внимание льстило моему самолюбию, но я вовсе не собиралась связывать с вами жизнь. В моём возрасте легко найти кого-нибудь помоложе…»

Записку я перегнула пополам, сверху крупно надписала «льену Бришару Велону» и положила на подушку. Затем подхватила сумку и очень тихо выскользнула за дверь, а потом и из дома. Низкое хмурое небо наконец-таки прорвалось, но не дождём, а мокрым снегом. Примерно остановку я бежала, после чего вызвала такси. По пути я незаметно засунула белый с золотом вифон под задние сиденья, доехала до торгового центра, расплатилась и вышла. Водителю второго такси я предложила заплатить вдвое, если он как можно быстрее довезёт меня до Скирона.

– Льена рискует, – покачал головой водитель, седовласый южанин. – На дороге гололедица, гнать опасно.

– Хорошо, не гоните, но к четырём часам я должна быть в порту.

– Это мы успеем, – расслабился водитель. – Залезайте. Где ваш багаж?

Я показала ему сумку, южанин усмехнулся и ничего не сказал. Свой собственный вифон я на всякий случай отключила. Мокрый снег лип к стёклам, зелёные деревья растерянно вскидывали к небу ветки, словно умоляли прекратить это безобразие. Всю дорогу я беззвучно плакала. Пути назад не было. Не после моей лжи. Риш никогда меня не простит – именно этого я и добивалась.

Где-то посередине между столицей и Скироном снег перестал: мы обогнали снежную тучу. Тёмно-сизое небо нависло над дорогой и всей своей тяжестью давило мне на плечи. У дамбы образовалась пробка: несколько машин столкнулись на скользкой дороге. Автомобили ползли еле-еле, я испугалась, что не успею купить билет и опоздаю на рейс. Не знаю, чего я испытала больше при этой мысли, страха или облегчения. Но в десять минут пятого я держала в руках белый пластиковый прямоугольник. Пассажирский теплоход «Амирéн», каюта сорок четыре «Е», отправление в шестнадцать тридцать.

Досмотр я прошла быстро по причине отсутствия багажа, вышла к причалу и у самого трапа словно натолкнулась на невидимую стенку. Рядом со стюардом, проверяющим билеты, стоял Мич. Он был без пальто: то ли оставил в машине, то ли не успел захватить. Зябко ёжился, но при виде меня пружинисто шагнул навстречу:

– Не делайте этого, льена Ленар.

– Как вы меня нашли? – выпалила я.

– В вашем личном вифоне тоже передатчик, – Мич улыбнулся посиневшими губами. – И он работает даже в выключенном состоянии.

– Когда вы успели его поставить?!

– Не я, – коротко ответил он. – Льен Бришар очень заботился о вашей безопасности. Льена Ленар, не сбегайте.

Я обречённо посмотрела на него, на полоску тёмной свинцовой воды между причалом и теплоходом, вытащила из кармана вифон и размахнулась. Раздалось громкое «бульк!», стюард крякнул.

– Поздно, льен Новер. У меня больше нет причины оставаться.

– Чтобы вы сгоряча не натворили, это поправимо, – не сдавался Мич.

– Нет, – безжизненно ответила я. – То, что я натворила, нельзя исправить. Простите, Мич.

– Уважаемая льена, мы отправляемся через пару минут, – вмешался стюард. – Если вы садитесь, то садитесь, а если передумали, я убираю трап.

Мич перерезал мне путь:

– Вы его убьёте, как вы не понимаете!

Снег повалил опять, гуще, чем в столице. Сединой осыпался на тёмные волосы Мича, белым пушистым слоем припорошил бетон под ногами, превратил поверхность воды в ноздреватую прозрачную вату. Снег избавил меня от необходимости прятать слёзы.

– Это вы не понимаете. Я уже его убила.

Билет я протянула стюарду, он флегматично приложил его к сканеру и пожелал мне приятного путешествия. Мич отступил. Провёл рукой по лицу, сметая снежные хлопья. Молча смотрел, как я поднимаюсь по трапу. «Ещё не поздно, – колотилась мысль. – Развернись и возвращайся в Грасор…»

«На тебе держится Кергар! Неужели эта твоя Ленар стоит империи?!»

Нет, Риш, конечно, я этого не стою.

«Амирен» дал три протяжных гудка, за бортом забурлила каша из снега и воды, и тёмная фигура на причале начала уменьшаться. Мич не уходил, упрямо мёрз, будто ждал, что я сейчас прыгну и поплыву к берегу. И я стояла на палубе, не замечая, как меня засыпает снегом. Снежинки повисли на ресницах, они мешали смотреть, как затягивает белой пеленой порт, очертания дамбы и домов, одинаково серых и безликих. Не было смысла прятаться – внутри меня тоже был бесконечный снег, убивший обманчивое апрельское тепло.

Прости меня, Риш. Весна не наступит. Не для нас.