Глава 24

Первые дни я не выходила из каюты. Лежала на кровати и смотрела в потолок. Потом голод пересилил апатию, и я поднялась в ресторан. Однако голодовка не пошла мне на пользу: от еды меня затошнило. С трудом проглоченная тарелка супа обернулась весьма неприятными минутами в уборной. Попытка поужинать привела к тем же последствиям. Две недели до Олоу я промучилась, а потом поплелась к судовому доктору.

Очень юный льен осмотрел меня и смущённо поинтересовался, не вступала ли я в интимные отношения. После чего я была отправлена за ширму с баночкой в руке. Через минуты, показавшиеся мне вечностью, я любовалась двумя полосками в тесте на беременность. Наверное, мне стало плохо, потому что следующим моим воспоминанием был потолок медицинского отсека.

Неизвестно, кто перепугался больше – я или юный доктор. Он сравнялся цветом со своим бледно-зелёным халатом, и это я рассказывала ему, что беременность – не болезнь, а вполне нормальное для женщины состояние. Доктор взял себя в руки и притворился, что он просто очень сильно за меня обрадовался. После чего я вернулась в каюту, села и попыталась привести мысли в порядок.

Окон в моей каюте не было, приходилось смотреть на визообои с изображением лохматой пальмы и заката. Впервые в жизни я пожалела, что не знаю никаких молитв. С моим везением я не просто оскорбила Риша, но и увезла на архипелаг его ребёнка. Этого он мне точно никогда не простит… хотя он же ничего и не узнает. Ещё одна подлость на моей совести. Конечно, можно написать письмо. «Уважаемый льен Велон, так получилось, что я немножечко беременна…» А дальше?! Он приедет и заберёт сына или дочь в Кергар? Заодно окатит меня холодным презрением, которого я не переживу.

Значит, как и хотела, я буду воспитывать ребёнка одна. То, что я хотела этого до Риша, не считается. Нужно выбросить Кергар из памяти, забыть закат над Грасором, забыть парк, залитый луной, и лёгкие тени коней, скользящих по потолку. Вытравить из себя умелые прикосновения рук, жёсткие и чуткие губы, серые глаза с озорными чёртиками и страстный шёпот «Ри-и-ис…» Я сумею, я сделана из титанового сплава.

Теперь я заставляла себя есть хотя бы свежие овощи и фрукты. Гуляла по палубе и гнала грустные мысли. Вернее, я гнала их все, потому что других мыслей у меня не было. Светло-серый цвет преследовал меня повсюду: в дымке на горизонте, плотной пелене облаков, форме стюардов и даже в блеске столовых приборов.

Самыми страшными были ночи. Сон не шёл, я ворочалась с боку на бок. Темнота усиливала воспоминания, услужливо вытаскивала из памяти картинки, а шёпот усиливался до крика. Этот чёртов шёпот не стихал ни на секунду, он приказывал немедленно выйти на палубу, прыгнуть в воду и плыть в сторону материка. В самом крайнем случае украсть спасательную шлюпку. Я накрывала голову подушкой, но шёпот жил внутри меня. Смешно прятаться от самой себя за подушкой.

За день до Улао я набралась смелости, чтобы включить визор. По всем каналам показывали суд над служащим подземки, который заложил взрывное устройство. Служащий трясся от страха и выкладывал подробности – про агентов Ри-Ати и желание запада архипелага стравить империю и острова. Часто повторяли выступление Бергана, Его Величество заявлял о бессмысленности провокаций и неизменности политического курса Кергара. Следом обязательно шла запись интервью с лоу Майро: наследный князь подтверждал слова императора.

«Наш враг – не диверсанты архипелага и не наши же сограждане, предавшие свою страну. Наш главный враг – собственное невежество и предубеждённость, при котором любое несчастье будет приписываться империи или островам. Диверсанту достаточно подбросить взрывное устройство и пустить слух, остальное сделаем мы сами на радость разжигателям войны. Кергар и острова должны стать добрыми друзьями, чтобы в случае опасности искать угрозу где угодно, но только не друг в друге».

Главу Третьей службы, раскрывшего террористическую группу, Его Величество наградил орденом Алонсо Великого «За заслуги перед отечеством». Хорошо, что саму церемонию награждения не показали, лишь несколько раз упомянули в новостях. Не знаю, что бы я почувствовала, увидев Риша. Впервые я порадовалась, что на Ю-Лао не было визоров.

На Улао я высадилась похудевшая, с чёрными кругами под глазами и желанием тут же купить билет на обратный рейс. Желание я подавила, но это была нелёгкая победа. Как назло, разыгрался шторм, и мне пришлось сидеть в гостинице и ждать, пока океан утихнет. Лодку до Ю-Лао я наняла только через два дня. Весь путь до острова я провела, сочиняя для Лаэны краткую версию событий без упоминания имён. Знакомый рыбак несколько раз участливо поинтересовался, не заболела ли льена Фэн и почему она разговаривает сама с собой.

В посёлке я задержалась, чтобы зайти в банк и проверить, поступил ли на счёт Лаэны перевод из Кергара. Деньги опередили меня на три недели, причём пришли ещё два перевода уже мне: выплата за инцидент на «Баргиноре» и компенсация за взрыв в подземке. Из своих собственных средств я сняла небольшую сумму, чтобы сменить одежду и обувь. Дальше последовал выбор: идти к поместью напрямик по тропинке или взять ослика с тележкой и сделать крюк. Раньше я не раздумывая пошла бы пешком, сейчас рисковать не стала. К привычной тошноте добавилась слабость и головокружение.

Ослик разделял моё подавленное состояние и уныло плёлся нога за ногу. Когда показались крыши дома из пальмовых листьев, солнце уже садилось. В саду никого не было, в доме тоже: ни Лаэны, ни прислуги. Бросив сумку в своей комнате, я пошла искать, куда все подевались. Прислугу я так и не нашла, Лаэна отдыхала в плетёном кресле-качалке на террасе. За эти полтора месяца я почти забыла, какая она изящная и миниатюрная, словно крошечная экзотическая птичка в ярком оперении. Напротив неё в лёгкой тунике и свободных брюках сидел красивый темноволосый юноша и с явным удовольствием потягивал через трубочку кокосовый сок. Когда я подошла, юноша поднял голову: я отшатнулась и чуть не упала.

– Осторожнее, льена Фэнерис, – сказал мне император Берган.

– Фэн! – Лаэна вскочила. – Где ты так задержалась?!

– На Улао штормило, – машинально ответила я.

Берган тоже поднялся. Вблизи, ещё и в одежде островов, он мало походил на императора. Стало заметно, насколько он юн – совсем мальчик. Высоченный, с прекрасной фигурой и правильными чертами лица, которым даже характерная горбинка Рениров лишь добавляла привлекательности.

– Льена Лаэна, пожалуйста, оставьте нас наедине с льеной Фэнерис, – попросил Берган на диалекте с ужасным акцентом.

– Лаэна, не уходи, – жалобно пискнула я.

Она улыбнулась мне своей безмятежной улыбкой:

– Всё хорошо, Фэн.

И ушла, бросив меня на растерзание императору. Какое-то время мы смотрели друг на друга: я – ошалело, он – оценивающе. Потом произошло то, чего я от себя не ожидала: мои ноги подкосились. Очевидно, Берган поймал меня, когда я летела на жёсткий пол, прикрытый кокосовой циновкой. В себя я пришла уже в кресле, причём обыкновенном, стоящем у стены дома. Берган отнёс меня туда и теперь обеспокоенно заглядывал в лицо:

– Льена Фэнерис, а льена Фэнерис… Если бы не Ия с её обмороками, я бы не спрашивал, но больно симптомы похожи… Вы беременны?

Лгать императору, когда он настойчиво смотрит тебе в глаза, непросто, но всё же я собиралась соврать. Только мой язык опять проявил самостоятельность:

– Да.

Берган очень непосредственно сел прямо на пол перед креслом и произнёс слово, которое при мне не раз употребляли рыбаки.

– Знаете, льена Фэнерис, я никак не мог понять: чем же вы так зацепили Бриша. Красивая, сильная – но мало ли вокруг красивых и сильных женщин? Теперь я понял.

– И чем же? – слабым голосом спросила я.

– Вы гораздо упрямее Рениров. Я думал, такое не встречается в природе.

– Ваше Величество, – опомнилась я, – простите моё неподобающее поведение…

– Какое именно? – перебил он. – То, что вы навыдумывали чёрт-те что? Или ложь, которую вы изложили в записке? Вы догадывались, чем станет для Бриша ваша писулька? Вам хватило мужества представить последствия? Или, скажете, вы не знали, что у любого агента Третьей службы есть пистолет?!

Я похолодела. Нет…

– Не будь вы беременны, – сердито произнёс он, – я бы сделал то, что собирался. Сказал бы вам, что Бриш застрелился, и посмотрел бы на вашу реакцию. Но вы носите моего племянника или племянницу, поэтому я сразу перейду ко второй части плана. Льена Фэнерис, вы едете со мной в Кергар.

– Но я не могу, – слёзы потекли сами. – Не могу оставить Лаэну…

– Не надо никого оставлять. Льена Лаэна плывёт с нами. Как я понимаю, это была основная проблема в ваших с Бришем отношениях. Она решена. Возвращаемся домой, я и так слишком задержался.

– А как вы оказались на Ю-Лао раньше меня? – глупо спросила я.

– Путеводная звезда, – бросил он, посмотрел на моё вытянувшееся лицо и совершенно по-мальчишечьи улыбнулся, став очень похожим на Риша. – Это название яхты моего друга, Иршена Соайро. «Путеводная звезда» при помощи водников развивает немыслимую скорость. Сюда мы плыли неделю.

– Ваше Величество, – снова начала я, но он перебил меня:

– Льена Фэнерис, оставьте титулы для официальной обстановки. Я и так чувствую себя виноватым, что родство со мной было вторым отталкивающим фактором. И всё же от взрослого человека ждёшь, что прежде, чем принять какое-то важное решение, он поговорит с этим отталкивающим фактором.

– Но вы – император!

– Да, – кивнул он. – А ещё брат и близкий человек. Неужели вы думали, что я не найду времени для разговора с вами? Когда Бриш попросил разрешение на брак, я подписал документ не глядя. Знаете, почему? Мне неважно, кто та женщина, что сделала моего брата счастливым. Он моя семья, льена Фэнерис. И вы теперь тоже – моя семья. Во всем Кергаре у меня было шесть близких человек. Вы стали седьмой.

Я опять заплакала. Берган вздохнул и полез за платком.

– Женщины в вашем положении льют слёзы по поводу и без. Надеюсь, это пройдёт, иначе Кергар снова затопит. Сколько времени вам нужно, чтобы собраться?

– Нисколько, – вздохнула я. – Сумку из дома заберу и всё. Но Лаэна…

– Льена Лаэна давно перенесла вещи на яхту и отпустила слуг. Она в курсе, что вы больше не инго, впрочем, насколько я понял, она вас никогда инго и не считала. Кстати, Лаэна учит меня диалекту и в этом качестве на первое время будет жить во дворце.

– У вас поистине императорская хватка, Ваше Величество… Берган, – выдохнула я. – Недаром Риш сказал, что из вас получится лучший император, чем Алонсо Великий.

– Да? – у будущего величайшего императора покраснели кончики ушей. – Бриш так редко меня хвалит, что хоть записывай на память.

– Это потому, что он вас очень любит.

– Вас он тоже очень любит, однако весь Кергар в курсе, что лучше льены Фэнерис никого нет, не было и не будет. И если ради льены Фэнерис надо послать к чёрту и империю, и императора, то к чёрту идут и империя, и император!

Берган достал из кармана брюк вифон и набрал номер.

– Иршен? Мы будем через десять минут. Встреть нас, пожалуйста.