Глава 26

– Вам надо поддерживать силы, – Юлиана смотрела строго, но чувствовалось, что эта строгость напускная.

Она принесла мне бульон вместе с пушистым безразмерным халатом и не просто оставила кружку, а присела, проследить, чтобы я выпила всё до дна.

– Знаете, льена Фэнерис, я ведь была на вашем месте. Тоже не могла ни есть, ни спать. Но если бы тогда во мне рос ребёнок Шена, я никогда не повела бы себя столь безрассудно.

Когда Юлиана забирала кружку, я увидела на её запястьях едва заметные ниточки шрамов. Она заметила мой взгляд:

– Нет, вены я не резала. Это память о неудавшемся заговоре.

– Скажите, пожалуйста, а где… – начала я.

– Спит, – повела она плечом. – Мы с Шеном подлили ему снотворное. Первый нормальный сон за три недели. И вы отдыхайте, пожалуйста. Простите мне мою прямоту, льена Фэнерис, но я же прекрасно понимаю, чем вы двое займётесь после того, как хоть чуть-чуть восстановите силы.

– А это не вредно для ребёнка? – переборов смущение, спросила я.

– У вас же не угроза выкидыша, а истощение организма. Токсикоз снимет средство Геворга, Ие оно помогло сразу. Если бы вы не сбежали, у вас тоже не было бы неприятностей.

После бульона глаза закрывались сами, сил спорить не было. На яхте Соайро совсем не чувствовалась качка, лишь слабая дрожь двигателя. Юлиана ушла и погасила свет. В широкий иллюминатор заглядывала ночь, крупные южные звёзды мерцали холодно и загадочно. Спала я крепко и проснулась практически здоровой.

Первой ко мне проскользнула Лаэна. Села на кровать, обняла.

– Я на тебя сержусь, Фэн. Очень сержусь.

– Меня не отругал только ленивый. За что будешь ругать ты?

– Ты отказалась от счастья из-за меня. Ты не спросила, соглашусь ли на это я.

– Ты бы не узнала, – вздохнула я.

– Мне страшно ехать в империю. Но я еду, Фэн. Разве ты не поехала бы, если бы это могло соединить меня и Айвора? Почему ты решила, что я хуже тебя?

Я уронила голову на руки. Лаэна ласково погладила меня по волосам:

– Ты такая сильная, Фэн, что пытаешься всех защитить любой ценой. Как когда-то защищала мужа, потом меня, теперь льена Бришара. Больше не нужно никого защищать. Позволь себе стать слабой.

Она помолчала и спросила:

– Ты отомстила?

– Отомстила. Моего бывшего мужа казнят, но не только за меня, он за эти годы ещё и родину успел продать. Моего первого хозяина отправят на каторгу.

– Хорошо, – удовлетворённо сказала Лаэна. – Правильно. Теперь расскажи мне про Эльси. И про себя расскажи, Фэн. Как получилось, что ты встретилась с главой тайной службы?

– Он плыл на рейсовом теплоходе, – начала я. – Как обычный пассажир. Мы прибыли в Скирон…

Слова складывались в фразы, фразы – в картины, что оживали в памяти. «Я должен извиниться перед вами, льена Фэн», «Обычно здесь в апреле ещё лежит снег», «Почему вы решили, что мне от вас что-то нужно?», «Вы всегда отталкиваете тех, кто искренне желает вам добра?», «Моя жизнь, кажется, летит к чертям», «Эта ночь – моя, Рис?..»

– Судьба, – Лаэна осенила себя знаком Всевышнего.

– Предопределённость пути, – повторила я красивое определение.

– О, это говорил льен Берган, – улыбнулась она. – Он так любит свою жену, Фэн.

– Льен Берган – император, Лаэна.

– Очень милый и вежливый молодой человек, – кивнула она.

Это определение Его Величества заставило меня рассмеяться. Но затем я подумала: а ведь правда! Воспитанный, деликатный, умный… непонятно только, откуда знает ругательства рыбаков.

В дверь постучали, и вошла Юлиана, на сей раз с тарелкой, по-свойски кивнула Лаэне и протянула тарелку мне:

– Жидкая каша. Пока вы её не съедите, дядю я к вам не пущу.

Лаэна воспользовалась паузой и ускользнула. Юлиана села напротив меня.

– Такое ощущение, что вам привычно ухаживать за больными, – заметила я, перемешивая кашу.

– Огромный опыт – целых пять дней, – ухмыльнулась она. – Зато у меня был самый несносный пациент на свете. После него вы – ангел. Вы не бьёте посуду и не сбегаете через окно на мороз.

– Вы говорите о вашем дяде?

– О своём муже, – в её глазах запрыгали знакомые чёртики. – Вам надо поближе познакомиться с нашей семьёй, льена Фэнерис. Наверное, это самое уникальное семейство в Кергаре.

Я отдала ей пустую тарелку:

– Удивительно, что нет тошноты.

– И не будет, – уверенно пообещала Юлиана. – Средства Геворга действуют всегда.

Она медлила, не уходила.

– Вы хотите о чём-то спросить?

– Попросить, – Юлиана смотрела вниз, на тарелку. – Мы наговорили всякого в сердцах. Не принимайте это на свой счёт. Все привыкли, что Бриш живёт ради Кергара и нас, что у него нет слабостей, он безупречен. А он внезапно оказался живым человеком, ещё и уязвимым больше, чем мы все.

Юлиана поднялась и вышла, я попробовала встать. Силы вернулись, голова больше не кружилась. Хотелось на палубу или хотя бы открыть иллюминатор. За этим занятием и застал меня Риш.

– Теперь ты пытаешься удрать отсюда? – спросил он и притянул меня к себе.

– Хочу впустить свежий воздух, но не могу найти замок или защёлку.

– Это яхта Сайо, – Риш показал мне кнопку рядом с рамой. – Всё автоматизировано. Но я не советовал бы тебе опускать стекло – каюту зальёт.

– Тогда выйдем на палубу, хотя бы на минуточку, – взмолилась я.

– Ты не представляешь, какая скорость у этой яхты. С твоим весом ты улетишь в воду. Шен – сумасшедший гонщик. Причём если я раньше думал, что с ним опасно выходить в море, то после того, как прокатился в его машине по острову, переменил мнение. В море хотя бы нет крутых поворотов.

– А ты аккуратно водишь?

– Я вообще всё делаю аккуратно, тщательно и продуманно, за исключением выбора жены.

Он улыбался, серые глаза сияли, руки очень осторожно обнимали мою талию. Сначала я расстегнула одну пуговицу на его рубашке, затем вторую, третью… Погладила полоску зажившей розовой кожи на боку, провела пальцами по твёрдым мускулам, губами прижалась к ямочке между ключицами.

– Ри-и-ис…

Вживую этот шёпот звучал намного более страстно и волнующе. Теперь я неуклонно подталкивала Риша к кровати, ломая слабое сопротивление.

– Тебе же нельзя, наверное… Ты беременна.

– Я ещё восемь месяцев буду беременна, – свободной рукой я расстёгивала пояс его брюк. – И что ты предлагаешь? Сесть на голодную диету?

– Рис, я… чёрт, Рис! У меня эта диета уже три недели, я же выдержу не больше пары минут!

– Мы никуда не торопимся.

Риш сдался на мою милость, а вскоре я поняла, что дарить наслаждение тому, кого ты любишь, – ни с чем не сравнимое удовольствие. Наверное, даже большее, чем наслаждаться самой. Его разрядка была непривычно бурной, от прошлой сдержанности не осталось и следа.

– Тебя подменили? – мурлыкнула я ему на ухо. – Раньше ты не был таким… громким.

– Раньше я столько и не жил впроголодь, – выдохнул он хрипло. – Не говоря уже о том, что меня редко так баловали. Знаешь, я, кажется, начинаю ревновать тебя к прошлому. Особенно к тому, кто дал тебе уроки мастерства.

– Можешь не ревновать: до встречи с тобой эти уроки были просто теорией. Ты первый, с кем я попробовала их на практике. Нравится?

– Безумно. Я сейчас обнаглею и попрошу тебя практиковаться хотя бы раз в неделю.

– Хоть каждый день.

– Нет, каждый день нельзя. Ещё привыкну, обленюсь…

Он потянулся и озорно посмотрел на меня:

– Теперь моя очередь.

Как же я соскучилась по его неторопливым умелым прикосновениям! Риш действительно делал всё тщательно и продуманно. Абсолютно всё. Его не смущала моя худоба, он не видел ничего стыдного в смелых ласках, но главное – в каждом его движении было искреннее чувство. То же самое желание больше доставить удовольствие, чем получить.

Нас не тревожили. Очевидно, не одна Юлиана всё понимала. Но спустя какое-то время, когда я просто нежилась в объятиях Риша, зазвонил его вифон.

– Бриш, обед никто не отменял, – сказал Берган. – Вы в состоянии подойти или вам подать еду в каюту?

– Только если ты сам и принесёшь, – ухмыльнулся Риш. – Сниму это на вифон и сохраню на память. Шучу, Берг. Мы придём.

Я уже хотела заметить, что мне нечего надеть, но увидела на стуле сложенный лёгкий костюм, точно такой же, как и на остальных.

– Одежда островов, – Риш потянулся за своей рубашкой. – Ткань из водорослей. Похожа на лён, правда?

– Неужели князья в своих дворцах разгуливают в таких?

– Во дворцах – нет, а в свободное время ещё как. Ты же видела Шена с Маем. Бергу тоже очень нравится, жаль, климат Кергара к таким нарядам не располагает.

– Тебе идёт, – я залюбовалась его подтянутой фигурой, обвела пальцем следы от пуль и тихо спросила:

– Правда, что у каждого агента есть пистолет?

Риш замер, затем глухо спросил:

– Берг или Юли?

– Оба. Ты не ответил.

– Правда. В Кергаре уже полтора века как запрещено оружие, но для Третьей службы сделано исключение.

– И ты решил, что это выход?

– Мне было больно, Рис, – выдохнул он. – Слишком больно. Эта боль не проходила ни утром, ни днём, ни вечером, а ночью становилась нестерпимой. Твоя записка меня оглушила, вначале я ничего не соображал, работал по инерции. Даже террористов поймал. Но боль с каждым днём становилась только сильнее, и я поддался отчаянию. Взял пистолет… Не учёл того, что у Юли есть ключ от дома, и они с Бергом начали подозревать неладное.

Всхлипнув, я обняла его, крепко, двумя руками. Риш продолжил:

– Это было мальчишеством, Рис, так с тобой я и стал глупым мальчишкой. Влюблённый подросток, у которого отобрали мечту. Разница в том, что у подростка ещё всё впереди, а моя жизнь практически завершена. Но после моей выходки в голове что-то щёлкнуло. Берг к тому времени провёл настоящее расследование, поговорил с Диа, с Наритой, с Мичем. Мич сказал, что ты плакала, и я отдал эту клятую записку на анализ: она вся залита твоими слезами. Нельзя играть с человеком и рыдать от того, что его бросаешь.

– Я очень люблю Бергана, – руки я сцепила ещё крепче. – И Юлиану, и Мича, и вообще всех. Но Бергана особенно. Он замечательный.

– Только при Ие это не говори, – засмеялся Риш. – Она тебя не так поймёт.

Стол был накрыт в огромной каюте, наше появление встретили одобрительным гулом.

– Льена Фэнерис, вы выглядите гораздо лучше, – заметил Майро. – Надо запомнить рецепт.

– Тебе эти рецепты не помогают, – проворчал Иршен. – Сначала с Ильвой разведись.

Он держал Юлиану на коленях, она играла его роскошной косой. Иршен вроде бы не смотрел на жену, но прижимался к ней всем телом, и мне показалось, что каждое прикосновение к волосам вызывало лёгкий румянец на его скулах. Их Величества сидели, обнявшись, и здесь уже Берган поглаживал косу Илайи. Лаэна чинно восседала рядом с Майро; кергарского языка она не знала, но доброжелательные улыбки понятны всем.

– Непорядок, – продолжил Майро с улыбкой. – Бриш, вашей семье не хватает косы. Смотри, у нас всех есть одна на двоих.

– Предлагаешь мне отрастить волосы? – ехидно поинтересовался Риш. – Обещаешь переехать в Кергар, чтобы лично заплетать каждое утро?

– Ничего, лет через пять это войдёт в привычку, – Майро огладил свою роскошную косу уникального перламутрового цвета. – Мне кажется, тебе пойдёт новая причёска, Бриш.

– А мне кажется, тебе очень не хватает жены-кергарки, – отбрил Риш. – Разведёшься – приезжай, дам координаты заповедника.

– Высший государственный чиновник империи и наследный князь островов, – пожаловался Берган своей жене. – Ведут себя хуже Иршена.

– Ну не о политике же нам разговаривать за обедом, – пожал плечами Майро. – Хотя, если ты настаиваешь… Я категорически не согласен с твоими последними транзитными пошлинами.

– А я категорически не согласен с тем, что архипелаг использует территорию Кергара для своих незаконных операций, – отрезал император. – Начнут платить втридорога – призадумаются. Бару им не перевалочный пункт и не пиратская база!

– Но ты же понимаешь, что…

Императрица кашлянула:

– Май, первая часть твоей фразы нравилась мне больше. Пообедаем, и обсуждайте пошлины сколько хотите.

– Нечего там обсуждать, – бросил Берган. – Не собираюсь…

– Рáни, – укоризненно протянула Илайя.

Я сидела за одним столом с первыми лицами государств и чувствовала, как во мне что-то меняется. Словно я начинаю смотреть на них глазами Риша. Они действительно не выбирали, кем им родиться, и просто выполняли свою работу. И при этом шутили, поддразнивали друг друга, пытались отвлечься от забот. Одна большая крепкая семья.

Частью которой теперь стану и я.