Глава 8

– Слушаю! – рявкнул голос.

– И правильно делаешь, – я поймала себя на том, что копирую обманчиво бархатные интонации Велона. – Слушай очень внимательно, а лучше – записывай. Восемь-два-четыре-восемь-ноль…

Связь прервалась. Я беспомощно уставилась на серую стену безликой комнаты в здании, куда час назад меня доставил агент Третьей службы. Точно не центральное отделение, какой-то районный филиал. Неужели существуют такие устройства, которые могут определить, откуда человек звонит? Иначе зачем меня увозить в новостройки?

– Он не узнал ваш голос, – предположил Велон. – Звоните ещё. Скажите что-нибудь, о чём могли знать только вы.

Я несколько раз сжала и разжала кисти, чтобы избавиться от противной мелкой дрожи. Внутри я отнюдь не была так спокойна, как хотела выглядеть. Вифон постоянно норовил выскользнуть из пальцев. Совсем крошечная модель, белый стильный корпус, сбоку выпуклый золотой герб Кергара – кнопка, которую можно нащупать, не вынимая из кармана.

– Всё хорошо, – Велон ободряюще улыбнулся. – Вы прекрасно держитесь, льена Ленар.

Похвала придала сил, и я повторно набрала номер. На этот раз ответили после первого же гудка:

– Слушаю.

– Нажмёшь отбой – и можешь проститься со свободой, – бесстрастно произнесла я. – Знаешь, куда отправляют преступников, Вилли? На рудники в дарленские горы или валить лес на севере. Вряд ли там подают твоё обожаемое филе палтуса в белом соусе.

Через несколько секунд я услышала неуверенное: «Рис?..».

– Рис, это ты?!

– Возьми бумагу и ручку, – идиотский вопрос я оставила без ответа. – Восемь-два-четыре-восемь-ноль-ноль-два-пять-девять-четыре-девять-пять-четыре-два-семь-три. На этот счёт в государственном императорском банке ты должен перевести четыре миллиона. Срок – два дня. Если послезавтра утром я не увижу денег, обедать ты будешь в камере Департамента по надзору за инго.

– Рис, подожди… – он шумно выдохнул. – Рис, не понимаю, о чём ты!

– Не ври, – ненависть всё-таки прорвалась наружу. – Ты присвоил наследство моего отца, продал меня и мой дом. В общей сумме получил почти двадцать миллионов реалов. Если не переведёшь мне пятую часть, ты и твой приятель Ро́нан Áрнел сядете в тюрьму.

– У тебя не получится, – огрызнулся он. – Ты добровольно подписала все бумаги. Сама передала мне своё имущество, чтобы стать инго Арнела! Никому ты теперь ничего не докажешь!

– Отлично, – я усмехнулась. – В таком случае до встречи в Департаменте.

– Подожди! – он зло засопел. – Пусть я ничем не рискую, но портить репутацию не хочу. Четыреста тысяч и…

Я расхохоталась, не дав ему договорить.

– Четыре миллиона, Вилли. У меня достаточно доказательств для Департамента. Ректор университета, который подписал моё заявление на академический отпуск, жив и здравствует. Льена Ромéна, наша соседка, охотно подтвердит, что я собиралась вернуться через месяц-полтора. Мои подруги расскажут о планах, которые я строила.

Здесь я сделала паузу.

– И ещё неизвестно, насколько стойким окажется Арнел. Он нарушил твои инструкции: ты просил его сбыть дорогую супругу какому-нибудь живодёру. Но Арнел предпочёл продать меня подороже, в результате я выжила и прошу всего лишь пятую часть собственных денег. Хотя легко бы могла потребовать всё.

– Слова к делу не пришьёшь, – прошипел он. – Кто кого о чём просил – плод твоей богатой фантазии.

– Ну почему же, – я поймала поощряющий взгляд Велона и вдохновенно продолжила: – Я прекрасно помню, с какой лёгкостью твой дружок Арнел обещал нарушить закон, а это уже не Департамент. В Третьей тайной службе прекрасно освежают память, и слова, Вилли, становятся годами каторги. Что ты предпочитаешь: лесоповал в Раскене или шахты в Дарлене?

– Где ты остановилась? – последовало после паузы.

– Мой дорогой Вилли, – проворковала я, – это не твоё дело. Восемь-два-четыре-восемь-ноль-ноль-два-пять-девять-четыре-девять-пять-четыре-два-семь-три. Не увижу денег через два дня – выбирай между каторгой и тюрьмой.

– Стой! – заорал он. – Я не успел записать!

– Восемь-два-четыре-восемь-ноль-ноль-два-пять-девять-четыре-девять-пять-четыре-два-семь-три, – терпеливо проговаривая каждую цифру, повторила я шестнадцатизначный номер и нажала кнопку отбоя.

– Отлично! – от избытка эмоций Велон хлопнул ладонью об подлокотник. – Вы вели себя словно агент с десятилетним опытом работы!

Вместо ответа я положила вифон и показала ему потные ладони:

– Вряд ли ваши агенты потеют от страха.

– Это вы зря, – он откинулся на спинку кресла. – И потеют, и трясутся. Это же люди, а не бездушные автоматы.

Я скептически усмехнулась.

– Вифон возьмите с собой для связи и всегда держите при себе, – напомнил Велон.

Напряжение внутри потихоньку отпускало, оставалась гнетущая мысль, что теперь Тореш считает меня расчётливой дрянью.

– Хотите кофе? – неожиданно предложил Велон. – Я распоряжусь принести, здесь недалеко прекрасная кофейня.

Фраза заставила растерянно моргнуть.

– На секунду я испугалась, что вы собираетесь сами его готовить, – вырвалось у меня.

– А что в этом такого страшного? – он искренне удивился. – Почему бы мужчине не уметь заваривать кофе?

– Вы не просто мужчина, вы практически Ренир.

– И что? – Велон подался вперёд. – Знали бы вы, льена Ленар, какую прекрасную гречневую кашу варит наш император! Пальчики оближешь!

Черти в его глазах разрослись до неприличных размеров. Слушать настолько нелепые выдумки было обидно: за кого он меня принимает?! Поднявшись, я холодно уточнила:

– Моя задача на сегодня выполнена?

– Я вас отвезу, – он мигом почувствовал перемену и тоже встал. – А если вы решили, что я шучу, то знайте, что это не так. Ваша озлобленность на мужчин объяснима, но мужчины, льена Ленар, бывают разные.

Мы вышли из безликой серой комнаты в бесконечный серый же коридор. Тянулись ряды одинаковых дверей без табличек, холодно светили люминесцентные лампы. Вифон моего спутника зазвонил, и одного взгляда на экран оказалось достаточно, чтобы Велон расплылся в улыбке.

– Да, Ю́ли. Не знаю, сегодня его не видел… Как чем? Делом!.. Ему тоже привет. Это всё, что ты хотела спросить? Хорошо, перезвоню.

– Как она угадывает, когда я занят? – пробормотал он вполголоса.

– Ваша девушка? – вежливо поинтересовалась я.

– Моя племянница, – Велон покосился на меня. – Вы не в курсе последних событий?

– На Ю-Лао новости с материка доходят с огромным опозданием. Конечно, в пути я читала газеты и смотрела визор. Знаю о войне с островами, мирном договоре и императрице с Айлу́.

– Визосериал «Мост между мирами» не смотрели? – усмехнулся он. – Хотя там переврали всё, что только можно.

Коридор упёрся в двойные двери, которые охраняли молодые люди в тёмно-серой форме без нашивок: похожую я видела на агентах, что освобождали «Баргинор». Выход на улицу караулила ещё одна пара охранников, при виде нас они даже не шевельнулись. По обе стороны двора в два ряда стояли чёрные машины.

– Меня мало интересуют визосериалы. Отвыкла за восемнадцать лет.

– А я посмотрел с живейшим любопытством. Юли послужила прототипом главной героини. Об этом мало кому известно, но именно она остановила войну.

– Ваша племянница бросилась в ноги императору и умоляла прекратить военные действия? – хмыкнула я.

– Хорошо, что она вас сейчас не слышит. С трудом представляю себе ситуацию, когда Юли бросится кому-либо в ноги, а уж умолять… Прошу вас, садитесь, – Велон указал на одну из машин. – Мне нужно сделать пару звонков.

Шофёр не дождался, пока я подойду, выскочил и распахнул дверь. В салоне было тепло, тихонько играла лёгкая приятная музыка. Неизвестная мне певица вдохновенно пела о райских ночах на тропическом острове, плеске волн и любви под звёздами.

– Вам не мешает? – предупредительно уточнил шофёр. – Если хотите, могу переключить на канал новостей или классической музыки.

– Сделайте погромче, пожалуйста, – попросила я.

Он выполнил просьбу и улыбнулся. Удивительно, насколько по-разному улыбаются люди. Улыбка шофёра напоминала тётину лампу с зелёным абажуром – такая же уютная и домашняя. Улыбка Велона была огнём, который не только греет, но и обжигает. Я невольно смотрела, как троюродный брат императора расхаживал с вифоном в руке и довольно эмоционально кому-то что-то объяснял. Или давал указания, или распекал кого-то… Под ярким утренним солнцем ярко сверкал знак на лацкане пиджака. Ромб с восходящим солнцем, герб Рениров.

Почему он уделяет мне столько внимания? Напросился в зоопарк, присутствовал при телефонном разговоре, теперь вот лично меня провожает. У людей такого уровня нет лишнего времени, зато полно заместителей, помощников и доверенных лиц. Даже чрезвычайно важная операция не требует непосредственного участия главы Третьей службы. Или Велон любит заниматься всем сам? Я подождала, пока он сядет в машину, и выпалила в лоб:

– Каким образом вы оказались на «Баргиноре»?

Велон рассмеялся. Перегородка между водителем и салоном поползла вверх, музыка стихла. В окне проплыл поднятый шлагбаум и окаменевший дежурный.

– Я всё ждал, когда же вы спросите. У вас очень странные для кергарки представления о власти. Будь вы островитянкой, я понял бы, там колоссальный разрыв между ло́у и другими людьми. В империи любой высокопоставленный чиновник вне службы превращается в рядового гражданина.

– Разве у вас нет своей яхты?

– Есть, – спокойно ответил он. – Его Величество подарил на сорокалетие. Даже с моими доходами такая яхта, как «Бели́нда», мне не по карману. Предвосхищая ваш следующий вопрос, Валсар сделал этот подарок из личных средств, как дядя племяннику, а не как император государственному служащему.

– Тогда почему вы отправились на Олоу на рейсовом теплоходе? Если, конечно, вы действительно были на Олоу.

– Был, – Велон чуть повернул голову, позволяя любоваться своим чётким профилем. Знаменитая горбинка Рениров на его носу стала заметнее. – Я посещал остров по личным делам и не хотел афишировать свой визит.

– И совершенно случайно сели именно на тот теплоход, который планировали захватить преступники, – ехидно заметила я.

– В жизни много совпадений, – сказал он серьёзно. – Хотите верьте, хотите нет, это тот самый случай. Один мой очень близкий друг разводится с женой. Она уроженка Олоу, её семья не из простых, и я вызвался уладить это деликатное дело.

– Уладили?

– Наполовину. Родственников я убедил, осталось уговорить жену. Увы, её чувства к мужу напоминают болезненную одержимость, и это крайне осложняет дело.

– У неё нет гордости?

– Не только гордости, но и ума понять, что своим поведением она усугубляет неприязнь.

Последнюю фразу он проговорил, глядя в окно, словно не мне, а невидимому собеседнику.

– Отношения, льена Ленар, непредсказуемая вещь. Порой браки по любви распадаются за несколько лет, а из договорных союзов вырастают искренние взаимные чувства, словно цветы на камнях. Или наоборот: союз по любви с каждым годом расцветает всё сильнее, а договорной брак становится ярмом. Нет единого шаблона для всех.

Я подавила рвущееся любопытство и с иронией произнесла:

– Вы образцовый тайный агент, льен Велон. На прямой вопрос вы порассуждали о моих странных представлениях о власти, поделились семейными неурядицами вашего друга и даже пофилософствовали о любви. Но ответа так и не дали.

Взгляд серых глаз стал острым, словно край битого стекла:

– Я оказался на «Баргиноре» по ряду причин. Во-первых, получив информацию о готовящемся захвате судна, я приказал увеличить разрыв между рейсами. Так, чтобы «Баргинор» с его вместительным трюмом стал единственным подходящим для преступников теплоходом. Во-вторых, в этой ситуации у меня появился выбор: ждать на Олоу следующего рейсовика или разделить риск с пассажирами. Поскольку мой опыт полевого агента в данной ситуации мог сыграть решающую роль, я выбрал второй вариант. Теперь вы удовлетворены, льена Ленар?

Сухая казённая речь мгновенно напомнила мне, с кем я разговариваю.

– Извините меня за недопустимую вольность.

Велон вздрогнул:

– Это вы простите. Тринадцать лет я не отчитывался ни перед кем, кроме императора, привычка въелась намертво. Пожалуйста, не ведите себя как инго.

– Но я и есть инго.

Машина затормозила перед гостиницей. Шофёр открыл дверь, я выскочила наружу и с трудом сдержалась, чтобы не сорваться на бег. Поэтому не сразу расслышала брошенные вслед слова:

– Это поправимо.