Глава 9

– Вы нас обижаете, льена Фэн! – портье всплеснул руками. – У нас хранятся записи всех фильмов за последние сто тридцать лет, с момента изобретения визопроектора!

– Мне нужен сериал «Мост между мирами».

– О! Великолепная вещь! – портье потянулся к экрану визора. – Полгода назад он пользовался бешеным успехом, тогда все сходили с ума по островитянам. Сейчас на пике популярности сериал «Сердце и долг», о любви короля Раскéна и его договорной невесты-степнячки. Хотя историю и перенесли на три века назад, понятно, по каким событиям её сняли. Говорят, даже Их Величества от этого сериала в восторге. Не хотите посмотреть?

– Нет, спасибо, меня интересует именно «Мост».

– Как скажете. Я отправлю запись на визор в вашем номере, пока вы поднимаетесь, она загрузится. Тридцать шестой канал для местных трансляций, вы разберётесь в настройках?

– Да, благодарю, мне показали, как управляться с новыми моделями.

– Они не такие новые, как та, что установлена в нашем визозале, – портье протянул мне буклет. – Здесь расписание и цены, для проживающих пятидесятипроцентная скидка.

Поблагодарив, я направилась к лифту. Современные визоры казались мне чудом. Десятки каналов на любой вкус, общая сеть, любые программы, системы поиска, карты, справочники… Техника стремительно развивалась. И в эту же самую минуту где-то на Ю-Лао жили неграмотные люди, которые по старинке раз в неделю тянулись на базар, чтобы обменяться новостями.

Смотреть сериал полностью я не планировала, но начала с первой серии и незаметно втянулась. Главного героя играл невероятный красавец. Конечно, от островитянина у него был лишь парик с длиннющей косой и то не слишком правдоподобного цвета. Мне приходилось видеть вблизи островных князей, никакая синтетика не заменила бы сияющий перламутр их волос.

Сюжет, хоть и простенький, захватывал. Княжеский сын во время военной кампании попадал в плен и, чтобы выжить, притворялся инго. Скромная девушка покупала его на рынке, выхаживала, влюблялась и завоёвывала любовь. Актёры неплохо играли. На сцене, где героиня признавалась герою, что она – сестра императора, я поймала себя на том, что вытираю слезу. В итоге император с князем заключали мир и пожимали друг другу руки, заканчивалось всё пышной свадьбой.

«Переврали всё, что только можно», – сказал Велон. Насколько мне было известно, у императора Бергана не было родной сестры, а военная кампания проходила зимой. Стало любопытно, и я поискала информацию. Через час я прекрасно понимала главу Третьей службы, особенно когда разглядывала снимки со свадьбы льены Юлиáны Велон и лоу Иршéна Соáйро. Настоящий сын князя отличался от актёра из сериала как волк отличается от пуделя. Однако на месте племянницы Велона я тоже выбрала бы этого юношу, а не красавца-визоактёра. Лоу Соайро смотрел на Юлиану так, что если бы между ним и его женой стояли Раскéрские горы, я не позавидовала бы горам.

Я выключила визор и подошла к окну. Давно стемнело, с высоты открывался прекрасный вид на вечерний Грасор. Город сиял разноцветными огнями, яркими витринами и вывесками, светящимися реками казались улицы, заполненные машинами, уютно желтели окошки домов. А над крышами зависла восходящая луна – совсем не такая, как на архипелаге. Тут она не чувствовала себя полноправной хозяйкой и скромно бледнела, прикрывшись дымкой облаков.

Звонок вифона выдернул меня из мечтательности, навеянной красивой сказкой о любви. Какое-то время мне потребовалось сообразить, что сигнал исходит не от гостиничного стационарного аппарата, а из моего собственного кармана, где лежал белый с золотом вифон.

– Слушаю, – спросила я в недоумении.

– Это опять я, льена Ленар, – своим вкрадчивым бархатным голосом произнёс Велон. – У меня совершенно случайно выдался свободный вечер, и я подумал… Раз по моей вине вы не покатались на пони, может, я возмещу ущерб и приглашу вас на прогулку верхом?

– Если только в карете, – в тон ему откликнулась я. – Свой наряд для верховой езды я отдала в чистку вместе с любимым седлом.

– Не вопрос, – моя ирония его не смутила. – Спускайтесь вниз через полчаса.

Связь со щелчком отключилась. В полнейшем изумлении я смотрела на руку с вифоном, а потом невольно перевела взгляд на зеркало. У моего отражения был донельзя ошеломлённый вид. Нет, я не могла назвать себя ни уродиной, ни старухой. Тридцать семь лет – расцвет жизни, что бы там ни утверждала Эльси. Но таких, как я, – половина Кергара, а если говорить о центральной части, то и две трети. Это на архипелаге моя внешность считалась экзотикой, в империи каждая вторая девушка русая и светлоглазая. Кроме того, я – инго. Может, кто-то ещё из моих знакомых заинтересовал Третью службу?

На этот раз я переоделась в новый брючный костюм и причесалась. Часы показывали начало восьмого. Что ж, если Велон не придёт, погуляю по городу и поужинаю в ресторане. Вечер замечательный, безветренный, тёплый, словно и не апрель вовсе. Нужно пользоваться моментом, в Кергаре я окажусь в лучшем случае через три года.

Когда через раздвижную стеклянную дверь гостиницы я увидела упряжку с парой лошадей, то сбилась с шага и дала себе слово никогда больше подобным образом с Велоном не шутить. Открытый экипаж словно позаимствовали из музейной экспозиции, а вороные кони сошли с картины. Велон стоял рядом и не сводил взгляда с дверей. Увидев меня, он устремился навстречу:

– Вы хотели карету, льена Ленар. Карету я не нашёл, но эта конструкция ничем не хуже. Мне сказали, она называется ландо́. Вас устраивает?

Очевидно, льен Бришар Велон принадлежал к той породе мужчин, что любят дарить дамам бриллианты размером с перепелиное яйцо и спрашивать: «Не мелковаты ли?» С невозмутимым лицом – один Всевышний знает, чего мне это стоило! – я пожала плечами:

– Придётся довольствоваться тем, что есть.

Не стесняясь присутствия швейцара и любопытствующих зевак, Велон расхохотался – звонко, словно мальчишка:

– Áни проспорил. Он утверждал, что ни одна женщина не устоит против такого раритета… Забирайтесь, льена Ленар.

На вид конструкция выглядела весьма шаткой. Моё опасение, очевидно, отразилось на лице, и Велон подал мне руку:

– Смелее. Открою вам страшную тайну: это не древний музейный экспонат, а вполне современная коляска, она под нами не рассыплется. Её сделали на заказ и стилизовали под старину.

С его помощью я забралась внутрь и уселась на мягком кожаном сиденье. Велон лихо запрыгнул следом и бросил кучеру на козлах:

– Трогай!

– Нас не задавят? – не выдержала я. – Вокруг машины.

– Мы едем по полосе для общественного транспорта, – успокоил меня Велон. – И через семь-восемь минут свернём в Нетáнский парк. Там открыли специальный маршрут для туристов.

– То есть всё это – обыкновенный туристический аттракцион? – своё разочарование я постаралась скрыть.

– Это лошади и коляска моего троюродного брата. – Мне показалось или Велон обиделся? – Он держит их шика ради. Положение обязывает и всё такое прочее. Ани в большей степени Ренир, чем Его Величество, и понимает значимость подобных мелочей.

Лошади рысили по проспекту, машины притормаживали, прохожие останавливались и провожали нас любопытными взглядами. Неправдоподобность происходящего зашкаливала. Почему-то рядом с Велоном постоянно появлялось это чувство нереальности, словно я сама становилась героиней сериала.

– И часто вы так… отдыхаете? – спросила я, чтобы нарушить затянувшуюся паузу.

– Последний раз я имел дело с лошадьми лет тридцать назад, – Велон улыбнулся. – Но ваши слова о пони разбудили воспоминания. У меня была бурная молодость, льена Ленар, очень бурная.

– Вы развлекались, как положено члену императорской семьи?

– Далось вам моё происхождение! – его глаза сердито сверкнули. – Чтоб вы знали, я рано определился со своим местом в Кергаре и наперекор воле отца подал документы в Государственную имперскую академию. А потом служил простым агентом, никаких привилегий. Сначала на архипелаге, потом недолго в Дарлене, затем опять вернулся на архипелаг, уже с повышением. Успешно руководить огромной организацией можно, лишь прекрасно представляя все тонкости этой службы.

– Давно вы руководите?

– Четырнадцатый год.

Ландо свернуло с проспекта, впереди выросла стена деревьев. Нетанский парк был ровесником столицы, его заложил сам император Алонсо. Даже без листьев старые дубы, вязы и клёны выглядели величественно, высокие фонари освещали дорожки золотистым, почти солнечным светом. Гуляющих было немного: вечер, будний день, ранняя весна. Летом, как я помнила, в парке собиралась половина Грасора. Кучер пустил лошадей шагом, цокот копыт стал тише.

– Могу я задать вам очень личный вопрос? – Велон опустил ресницы.

– Спрашивайте, – внутренне я собралась.

– Мне доводилось видеть разные реакции на вынужденное рабство. Чаще всего это была неприкрытая агрессия, состояние пойманного зверя. Один мой близкий друг, став инго, семь раз выгрызал знак зубами. Но вы ведёте себя так, словно по-прежнему свободны. Впервые встретившись с вами, со всем своим опытом, я счёл вас родственницей или опекуном юной льены. Кем угодно, только не инго.

– «Рабства нет. Каждый человек раб в той степени, в которой он хочет быть рабом», – процитировала я насмешливо.

– Вы прячетесь за сарказмом, а я хотел бы услышать правду, – он отвернулся. – Сильные духом люди – большая редкость.

– Не приписывайте мне несуществующие добродетели, – с горечью ответила я. – Всё гораздо проще. У вашего друга наверняка было что терять – родных, семью, дом. Мне не за что было цепляться, жизнью я не дорожила, поэтому не притворялась ни покорной, ни послушной. Дала себе слово, что умру свободной. Именно к этому я и стремилась – сдохнуть с гордо поднятой головой. И у меня почти получилось.

– Жёлтая лихорадка?

– Подхватила на Ту-Киу. Там нет ни врачей, ни больниц, и меня быстренько переправили на Улао. Не лечить: на острове есть крематорий. Только льена Гирел из жалости купила умирающую инго и перевезла к себе на Ю-Лао, где местная знахарка даст фору многим столичным светилам медицины. Я выжила, а привычка высоко держать голову осталась.

– Вы уже одиннадцать лет могли бы быть свободной по-настоящему, – уверенно произнёс Велон.

– Десять: я принадлежу льене Гирел семнадцать лет. Да, она предлагала. Но долги надо платить сполна.

– После того, как отомстите, вы вернётесь на Ю-Лао?

– Обязательно. У льены Гирел никого нет, бросить её теперь, когда дочь за тысячу лиг, просто подло.

– А вас не посещала мысль, что принести себя в жертву за один хороший поступок – неравноценный обмен? – Велон упорно смотрел в сторону.

– Если вы мне покажете шкалу, по которой измеряется добро, я с вами соглашусь.

Он замолчал. Мерно цокали по песку копыта, впереди темнели фигура закутанного в пальто кучера и лоснящиеся чёрные крупы коней. Над нами нависали сплетённые в мелкое кружево ветки, сквозь которые падал мягкий свет фонарей, тень от деревьев ажурной вязью стелилась по дорожке.

– Вы же похороните себя заживо в этом убогом тропическом раю, – глухо сказал Велон.

– А что предлагаете вы? – усмехнулась я. – Остаться в Кергаре? У меня нет ни жилья, ни денег, ни образования.

– Департамент выплатит вам подъёмные.

– Этого хватит на пару месяцев, а дальше? Кем я устроюсь без диплома – уборщицей, дворником, официанткой?

– Дворником вас не возьмут – не та комплекция, – Велон виновато вздохнул. – Официанткой или уборщицей я вас представляю с трудом. Но вы учились на третьем курсе университета, вполне могли бы восстановиться.

– Я училась на культуролога, – собственная беспечность сейчас вызывала злость. – Тётя, сестра моей матери, оставила мне в наследство дом и приличный счёт в банке. Достаточно, чтобы выбрать занятие для души, а не ради денег. Поэтому, даже получив поблажку, стипендию и комнату в общежитии, я всё равно потом не заработаю себе на жизнь.

Велон хмыкнул.

– Знаете, я поверил бы в эти отговорки, если бы не видел, как вы бесстрашно стояли перед бандитом. Мужества вам не занимать. В империи, где существуют благотворительные фонды и соцслужбы, ни один человек не ночует на улице и не умирает с голоду. Именно поэтому я служу Кергару.

– Можете не верить, – я пожала плечами. – Вы пригласили меня на прогулку, чтобы рассказать, насколько жалка моя жизнь на убогом острове?

Он подался вперёд: тёмные глаза сверкали уже не сердито, а яростно:

– А вы всегда отталкиваете тех, кто искренне желает вам добра? И не просто желает, но и способен помочь?

– Потому что мне не нужна помощь! – оценив расстояние до земли, я прикинула, сумею ли соскочить: сумею. – Тем более ваша. Я о ней не просила и ни за что не приму, вам это ясно, льен Велон?

– Почему? – зло спросил он.

– Потому что вы – мужчина.

Спрыгнула я удачно: не упала и не порвала одежду. Сразу бросилась бежать, и не по дороге, а напрямик, между стволами. Газоны успели подсохнуть, трава под ногами чавкала, но вода не выступала. Парк я знала хорошо и до одного из выходов добежала быстро. За воротами отдышалась, внимательно осмотрела себя и сняла приставшие к обуви травинки. После чего спокойно пошла по улице, жалея только об одном: что не видела лица Велона в тот момент, когда выпрыгивала из коляски. Нашёлся, понимаешь ли, благодетель! Поужинала я в ресторане гостиницы, поднялась на этаж, с опаской огляделась: никого, юркнула в номер и завалилась спать.

Надеюсь, я отбила у Велона желание лезть в мою жизнь.