Глава 16

Глава 16

Ася

За окном мелькают яркие фонари. Смотрю, как они пробегают в темноте. А вот взглянуть на Илью сил нет. Опять он меня спас, опять пришел на помощь. Теперь еще и буду жить чуть ли не за его счет. Невольно стыдно становится, что же я такая непутевая, вечно влипаю в передряги.

Тем не менее, чем дальше мы от квартиры, тем легче дышится. Сердце успокаивается, и паника понемногу отпускает. Страшно ехать вот так, в неизвестность, к почти незнакомому мужчине. Понимаю, что там, в коттеджном городке, буду напрочь отрезана от города, от помощи, от всех, но… почему-то не чувствую опасности. Доверяю Илье и верю, что он меня не обидит.

Наконец решаюсь искоса взглянуть на него. Он сосредоточенно управляет машиной. Не превышает скорость, внимательно следит за дорогой. Трудно прочесть эмоции на его лице, но я почему-то знаю, что он позаботится обо мне. Сердце машинально сжимается от какого-то непонятного чувства, которого меня целиком затапливает. Прерывисто выдыхаю. Впервые чувствую защиту и безопасность от мужчины. Это странно и очень непривычно.

Мелкий снег едва припорошил лобовое стекло, время от времени шуршат дворники. Уютно и… спокойно. Даже не понимала до сих пор, в каком напряжении жила все эти дни. Как перепуганный заяц, в любой момент ожидающий нападения хищника. А Артём мне кажется не просто хищником. Он похож на больное бешеное животное, которое в любую секунду может наброситься и безжалостно растерзать.

По телу пробегает дрожь. Закутываюсь поплотнее в пальто Ильи. Прислоняюсь носом к воротнику и невольно втягиваю запах. Приятный, такой… такой Его.

— Почти приехали, — бросает на меня беглый взгляд. — Ты как?

Краснею, достаю нос из-за воротника. Смущаюсь, что он мог увидеть, как я нюхала пальто.

— Нормально… Всё в порядке.

— Голодная?

Прислушиваюсь к собственным ощущениям. Есть не хочу, хотя и не помню, когда в последний раз ела. А вот пить — невероятно.

— Нет, — качаю головой. — Только пить.

— Можем заехать на заправку, взять кофе…

— Нет… — пальцы нервно сжимаются на воротнике пальто. Едва заставляю себя их разжать и почти спокойным тоном добавить. — Если конечно, ты сам пить не хочешь.

Даже мысль о том, чтобы покинуть надежную защиту салона автомобиля или остаться одной, вызывает ужас.

Илья бросает на меня слегка удивленный взгляд, но никак не комментирует.

— Ладно, — медленно произносит. — Тогда я закажу доставку еды. Как раз пока доедем, всё будет готово.

Киваю. Больше пока и слова произнести не удается. Пытаюсь просто забыть ситуацию с Артёмом, и то, что было после. Просто вычеркнуть из головы, как будто это был кошмар. О том, что меня ждет дальше, тоже стараюсь не думать. После выброса адреналина наступает апатия и сонливость.

Даже не замечаю, как машина останавливается перед знакомыми воротами, медленно въезжает во двор.

— Чувствуй себя, как дома, — произносит Илья, как только мы переступаем порог.

Оглядываюсь вокруг. Знакомые гостиная, кухня, ванная…

— А… можно я в душ схожу? — сдавленно шепчу.

Отвращение от чужих рук тошнотворным комом стоит поперёк горла. Хочется смыть с себя каждое гадкое прикосновение.

— Можно не спрашивать. Дом в твоём распоряжении.

Он говорит это так убедительно, что невольно расслабляюсь, но понимаю, еще долго буду чувствовать себя здесь немного скованно.

Достаю из сумки полотенце. Долго колеблюсь, перед ты, как выбрать одежду. В старых растянутых спортивках и футболке немного неловко, а новые жалко… но все же делаю выбор в пользу последних.

Горячие струи воды понемногу начинают изгонять мороз изнутри. Мне кажется, что дрожит каждая косточка. Еще подкручиваю температуру и даже чувствую определенное наслаждение от того, как краснеет и жжет кожа. Ловлю себя на невольном желании едва не содрать ее всю. Раз за разом намыливаю мочалку и тру ею тело. Шероховатая поверхность дерет, но я не обращаю внимания. Всхлипываю, намыливаю и снова тру. Больно. Но с болью наконец наружу вырываются рыдания.

Всхлипываю тихо, чтобы Илья не услышал. Давлю в себе слезы. Снова всхлипываю. Тру. Внутри все выкручивает от боли, от отвращения, от осознания того, что чуть не произошло. В чем, отчасти… наверняка… и я была виновата.

Стук даже не слышу. Резко приоткрытая дверь и отодвинутая прозрачная панель душевой кабины становятся самой настоящей неожиданностью.

— Ася, хватит… хватит уже! — перехватывает Илья мои руки.

Резко выключает воду.

— Хватит, ты чистая. Ты меня слышишь?!

На плечи опускается махровое полотенце. Кожа горит. Даже это мягкое невесомое прикосновение причиняет боль. Зажмуриваюсь, сдерживая стон, глубоко втягиваю воздух. Качаю головой.

— Нет, я… грязная. Мне еще надо… — вздрагиваю от отвращения к себе и тянусь рукой к крану.

— Чистая. Даже не спорь!

Осторожно заворачивает в полотенце. Оно такое большое, что легко закрывает меня от шеи и до колен. Вытаскивает из душевой кабины. В этот момент даже не думаю, что стою перед ним в чем мать родила. В голове пустота. Гулкая и болезненная. Лишь на задворках сознания отмечаю, как осторожно вытирает меня, одевает в огромный мягкий халат и подхватывает на руки.

Именно это действие и выводит из ступора.

— Илья, не надо!

Сил хватает только на эти два слова. Остальные застывают в горле.

— Надо, не спорь, — говорит тихим спокойным тоном. Несет в гостиную, сажает на диван, еще и в плед заворачивает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌— Держи горячее какао.

Дрожу. Зуб на зуб не попадает. Обхватываю чашку руками.

— Сейчас принесу еду. Надо хотя бы немного поесть. А завтра поедем к одной моей знакомой.

— К кому? Для чего? — моментально настораживаюсь. Ни к каким знакомым я ехать не хочу.

— Поверь, это очень хорошая женщина, — садится рядом на корточки, опускает взгляд и принимается плотно укутывать мои босые ступни в плед. Словно боится взглянуть в глаза. Тянет с ответом. Но в конце концов признается. — Она психолог.

Глоток горячего напитка становится колом в горле. Едва удается протолкнуть его дальше.

— Нет, не надо… — качаю головой. — Я нормальная! И со мной всё тоже нормально!

— Конечно нормальная! — осторожно забирает у меня чашку. — Но тебе нужна помощь. Любому на твоем месте она была бы нужна. Этого не надо стесняться.

Чувство отторжения тут же охватывает тело. Я не хочу идти ни к какому психологу! Даже представить не могу, как буду рассказывать кому-то о случившемся. Тем более о своих чувствах, мыслях…

— Ничего ужасного со мной не произошло, — говорю ровно. — Это мелочь.

— Нет, Ася, это ни черта не мелочи! Ты себя в зеркало видела?!

Берет меня за запястье, осторожно поднимает рукав, и я с удивлением смотрю на разодранное предплечье. Крови нет, но ярко-розовые полосы от жесткой мочалки и ногтей ярко выступают над поверхностью бледной кожи.

— Завтра уже все будет в порядке, — выдергиваю руку. Впопыхах натягиваю длинный рукав.

— А если не будет? Если это перерастет во что-то гораздо более глубокое. Или останется в твоем подсознании и будет разъедать оставшуюся жизнь. На то, что произошло нельзя закрывать глаза!

Недовольно морщусь. Я хочу! Хочу как раз таки зажмуриться и сделать вид, что ничего не было. Не было гадких объятий, не было отвратительных поцелуев, не было липких прикосновений. Не было!!! Это все приснилось, пригрезилось в кошмаре.

— Договоримся так, — слышу тихий голос Ильи. — Мы придем на один сеанс. Только один. Если тебе не понравится, ты почувствуешь дискомфорт, больше не вернемся. Тем более, что Надежда может также решить, что одного достаточно. Но если для твоего здоровья, комфорта нужно будет еще, думаю стоит походить. В конце концов, если не подойдет Надя, найдем другого специалиста.

Я колеблюсь. Какая-то рациональная часть сознания утверждает, что Илья прав. Он беспокоится и делает все, чтобы мне стало лучше. Но другая, инфантильная, детская, пугливая желает лишь убежать, уснуть, забыться, сделать вид, что ничего не произошло.

— Ася, на меня посмотри! — заставляет заглянуть в глаза. — Мне никогда не понять, что ты чувствуешь. Я боюсь навредить, сказать что-то, что будет травмирующим для тебя, или пропустить какие-то важные и опасные симптомы, которые впоследствии могут разрушить твою жизнь. Помоги мне! Позволь тебе помочь!

— Ладно… — тихо, едва слышно проговариваю, сжимая край пледа.

Илья едва слышно выдыхает. Только сейчас понимаю, что он все это время был натянут, как струна.

— Вот и молодец. Моя храбрая девочка! — произносит с ощутимой гордостью.

И я невольно улыбаюсь в ответ.