Глава 17

Глава 17

В кабинете Надежды уютно. На стенах детские рисунки, несколько разноцветных кресел-мешков вдоль стены, полки с яркими книгами и игрушками.

— Илья, — молодая женщина, ровесница Ильи, разводит руками. — Я уже несколько лет, как работаю с детьми. Со взрослыми конечно тоже изредка, имею опыт даже с пациентами с ПТСР, но давно не практикую. Мне малыши больше по нраву.

— Просто поговори, Надь… с ней, со мной. Дай советы. Или порекомендуй кого-нибудь, если потребуется более глубокая помощь. Боюсь, Ася себя винит. А я не могу ее убедить в обратном. Сама понимаешь…

Они меня не видят. Говорят откровенно. Я действительно не хотела подслушивать, но дверь приоткрыл порыв тёплого воздуха из конвектора, а я просто не закрываю. Нагло пользуюсь тем, что из коридора видно всё как на ладони, а тишина в центре способствует ещё и хорошей слышимости.

— Извечная проблема жертв, — вздыхает Надежда.

Слышится скрип стула. Я тут же опускаю взгляд в телефон, делаю вид, что ничего не слышала и не видела, а очередной тупой видос из тик-тока интереснее новой знакомой Ильи.

— Ну что, Снегурка, идем? — садится возле меня на корточки. Заглядывает в лицо.

Почему-то чувствую себя маленькой девочкой рядом с ним. Ребёнком, о котором все беспокоятся и опекают. Так странно и необычно. Ребёнком, я себя не чувствовала уже много лет. С тех пор как появился Ромка, автоматически перешла в разряд взрослых, и получила почетную должность няньки и второй мамы.

— Идём, — поднимаюсь.

Если это детский психолог, то всё может быть не так уж и страшно. Я лично ожидала увидеть почтенную даму в очках, со статусными часами на руке и маникюром на две мои зарплаты.

Надежда кажется мягкой и приветливой. Хоть маникюр у неё действительно дорогой и профессиональный, и на запястье часы — жаль марки не знаю — но взгляд у неё ни разу не надменный. Наоборот. Тёплый какой-то… располагающий к себе.

Но больше всего радует, что она не лезет сразу с ноги в душу, не пытается покопаться как можно глубже, извлечь по живому болезненные воспоминания. Как будто чувствует, что я не привыкла выворачиваться перед незнакомцами.

Разговариваем мы только о том, о чём я сама хочу. Отчасти и Надежда рассказывает какие-то моменты из своей жизни. И я постепенно расслабляюсь и даже понять не успеваю, как перехожу к острой теме. Выкладываю всё, как на духу… Ну… почти. Но даже о провале в памяти вспоминаю. Он, оказывается, изрядно мучил меня на подсознании.

После сеанса чувствую себя значительно лучше. Не скажу, что мой мир переворачивается, не скажу, что разрушаются какие-то установки, но уже не настолько верю в свою вину, не настолько ищу объяснения тому, что произошло. Просто пытаюсь принять то, что произошло и осознать, что даже если бы голая бегала перед Артёмом, он без согласия не имел права меня трогать. Это трудно понять, вернее принять как нормальность, но я действительно стараюсь. А ещё обещаю прийти на следующей неделе, или, если почувствую потребность, позвонить, и мы назначим сеанс на ближайший день.

Надежда ещё о чем-то перебрасывается парой слов с Ильёй, но я уже не подслушиваю, и мы идём к выходу. После этого разговора и он становится менее напряженным и задумчивым. Успокаивается. Только время от времени чуть крепче сжимает мою руку, словно убеждается, что я рядом.

На обратном пути заскакиваем в огромный супермаркет в центре, покупаем продукты и вкусности.

Я долго зависаю у каждого прилавка, привыкнув мысленно суммировать цену, чтобы вписаться в бюджет. Например, те же мандарины. Сейчас на них цены просто сумасшедшие. Хотя ещё неделю назад они стоили вполовину меньше. Обхожу их десятой дорогой, хотя люблю до трясучки. Можно подождать несколько дней и купить дешевле. Не обязательно уплетать их за новогодним столом.

Но Илья видимо всё замечает. Безошибочно угадывает, что именно я хочу и бросает в здоровенную тележку. Поэтому когда краешком глаза замечаю искрящуюся гирлянду со снежинками, точь-в-точь такую, которая “погибла" под ботинком Артёма, стараюсь не то что не останавливаться, даже не смотреть в её сторону. Становится стыдно, что на мои глупые прихоти тратят столько денег. Хотя что-то дёргает в сердце, и снова, робко и осторожно в душе просыпается предчувствие праздника.

— Любишь гирлянды? — оборачиваюсь на голос Ильи.

Пожимаю плечами. Он и так столько сделал для меня. А гирлянда, на самом же деле, ерунда.

— Любишь! — не дождавшись моего ответа, сам делает вывод и бросает к покупкам коробку с гирляндой. — А завтра пойдем искать ёлку.

Уже открываю рот, чтобы возразить. Стыдно становится и неловко. Но вдруг слышу радостный мужской голос.

— Илюх! Вот так встреча! Тоже к праздникам закупаешься?

Оглядываюсь и вижу незнакомого молодого человека, очень похожего на Илью. Весёлого и улыбчивого. А вот на его локте виснет вполне известная мне особа. И ревность снова колючей волной поднимается вверх по горлу.

— Привет, — мужчины жмут друг другу руки, а потом Илья обхватывает меня за талию и притягивает к себе. Незнакомец сразу же обращает на это внимание и заинтересованно поднимает брови.

— А что это за красота с тобой?

Перевожу взгляд на Илью. Выражение лица у него какое-то странное. Не могу понять что, но что-то в нём точно изменилось.

Не хотел, чтобы его друзья обо мне знали? Или расстроилась, что Лиза с другим?

Неприятное чувство начинает шкрябать под рёбрами, словно ржавыми вилами.

— Знакомьтесь, это моя Ася. Ася, это мой брат Глеб и Лиза.

Я растерянно моргаю. Это его "моя" немного вводит в ступор. Кто “его”?! Что вообще это значит?

Хотя звучит неожиданно… приятно. Не смотря на то, что я всегда думала, что такое "моя" неприемлемо, люди не могут кому-то принадлежать. Это пережиток прошлого, причём, стоит уточнить, что достаточно травматичного прошлого. Но "моя" Ильи вовсе не присваивает, оно как бы показывает, что я ему небезразлична, что мы не чужие, мы вместе… И мне трудно поверить, что именно эти чувства правдивы, а не нафантазированы.

Но не только я удивляюсь.

— Твоя Ася? — выгибает бровь Глеб.

Но Илья игнорирует, поворачивается ко мне. Словно самопроизвольно заправляет за ухо прядь растрёпанных волос. Проводит по щеке.

— Моя Ася, — смотрит мне прямо в глаза, и в моём животе начинают порхать бабочки. Только после этого снова возвращается к брату. — А вы здесь каким ветром? Это вроде как не твой район…

— Да, собственно… — разводит руками. Бросает неуверенный взгляд на Лизу. — Мы в гости хотели напроситься к тебе.

Выглядит Глеб довольным, в отличие от своей спутницы. Её взгляд колючий и подозрительный. Будто она меня на куски разорвать готова. Но через секунду эмоции исчезают, и мне даже начинает казаться, что они пригрезились.

— В гости? Тогда почему не позвонил? — спрашивает Илья.

Рука на моей талии напрягается. Но слегка. Чуточку теснее прижимает. Вторая находит мою ладонь и незаметно, слегка поглаживает. Только тогда я понимаю, как крепко вцепилась в ручку тележки. Вплоть до побелевших костяшек. Невероятным усилием воли заставляю себя расслабить пальцы. Бросаю искоса взгляд на Илью. Он не смотрит на меня, но чувствует. И ободряюще переплетает свои пальцы с моими.

— Так я и раньше без предупреждения… — вклинивается в сознание растерянный голос его брата.

— Это было раньше, Глеб… я всегда рад тебя видеть. Ты же знаешь. Но, как понимаешь, у меня появилась личная жизнь, и теперь лучше перед визитом звони. Договорились?.

Я краснею. И от того, что стала вдруг личной жизнью, и от того, что так нагло ворвалась в привычный ритм жизни братьев.

— Конечно. Без проблем, — поднимает руки. — Я очень рад за тебя. В самом деле! А то засиделся ты со своими компьютерами, — шутливо хмыкает. — Ась, ты просто волшебница, раз смогла этого монаха наконец в люди вывести. Я уже опасаться начал, что эти железки и программы настолько впаялись в его мозг, что брат начал превращаться в киборга.

Теряюсь от такого заявления и не знаю, что ответить. Но за меня это делает Илья.

— Ася действительно волшебница… — поворачивается ко мне. — Разве нет? Снегурочка.

Рассеянно киваю. Бабочки просыпаются снова, неистовствуют, сходят с ума. Я настолько очарована его взглядом и интонациями, что даже не вижу ничего вокруг. Губы начинает покалывать. Мне кажется ещё мгновение, и он меня поцелует. Сердце в груди грохочет. Поэтому глубокий чувственный голос Лизы становится для меня самой настоящей неожиданностью.

— Илюш, а у меня идея возникла… конечно, если вы не против?

Илья нехотя отворачивается. Теперь уже мой взгляд раздражен и зол. И мне надо значительно больше времени, чтобы спрятать эмоции.

Но Лиза словно не замечает, спокойно продолжает мысль дальше.

— Давайте Новый год отпразднуем вместе!

Лицо Глеба мгновенно озаряет улыбка.

— Мне идея нравится. Лизок, ты золото! Что скажешь, Илюх?

Илья снова поворачивается ко мне:

— Ты как, Ась?

Растерянно моргаю. Понимаю, что все они ждут моего ответа. А я не хочу видеть эту Лизу. Не хочу. Но не могу же я отказаться! Тем более, что это вообще не мой дом, и я там на птичьих правах. Да и к тому же как вообще можно запретить братьям вместе провести праздник?

— Ась, если ты не хочешь, — наклонившись, едва слышно шепчет Илья. — Или у тебя есть другие идеи, говори. Будет, как ты захочешь.

Кусаю губы. Странно, но внезапно понимаю, насколько я моложе их, насколько юна… маленькая и неуверенная. Словно тот самый гадкий утёнок со взрослыми лебедями. И хочется мне по детски избежать конкурентки. Но вечно прятаться как-то глупо. Илья мне нравится, я ему тоже. Тут уж сомнения нет. Кажется у нас вырисовываются отношения. А Глеб встречается с Лизой. Мы все равно будем пересекаться…

— Да, можно вместе, — выдавливаю из себя улыбку. Надеюсь она получилась правдоподобной. — Думаю, будет весело…