Глава 23

Глава 23

Илья

Стряхиваю на крыльце с кроссовок снег и захожу в дом.

Глеб вернулся под утро насквозь мокрый. Где его носило столько времени и какого хрена с него можно ведро воды выжать, отвечать отказался. Пришлось поделиться с братом одеждой и отправить в постель. Судя по тому, как его потряхивало, у него явно температура. А в доме, как назло, ни жаропонижающего, ни противопростудного. Хорошо, хоть до круглосуточной аптеки ехать минут двадцать-двадцать пять. Наша в посёлке вряд ли сегодня откроется.

На обратной дороге заехал в магазин за свежей выпечкой для Снегурки. В качестве компенсации за то, что оставил в постели одну. Надеюсь, она до сих пор спит. Это было бы идеально. Можно утро начать с кофе в постель.

Никогда не любил есть в кровати. Неизменно остающиеся после этого на простыни крошки раздражают до зубного скрежета. А сейчас вот хочется. Особенно, когда представляю изнеженное тело Сенугрки, расслаблено раскинувшееся на простынях и лёгкую улыбку на сонном лице. После такой картинки хочется остаться с ней в постели на весь чёртов день.

Добравшись до дома, скидывая с капюшона снег и захожу в прихожую. Взгляд падает на изящные красные туфли-лодочки. Твою мать! Совсем забыл, что тут ещё Лиза околачивается! Невольно морщусь. Неприязнь к этой женщине растёт во мне с геометрической прогрессией. Была бы моя воля, на порог не пустил. Останавливает только то, что Глебу она нравится.

Значит сначала кофе и завтрак, а потом надо забросить Лизу домой. На обратной дороге можно будет с Асей в центре прогуляться, посмотреть на ёлку, выпить глинтвейн. Короче совместить приятное с… неприятным.

Скинув куртку, мельком мажу взглядом по зеркалу. Провожу рукой по волосам. Мокрые от растаявшего снега. Но скоро высохнут. Как раз пока кофе делаю.

На кухне сидит Глеб, ковыряется в телефоне. Щёки горят, лоб горит. Значит точно температура. Обмениваемся мрачными кивками.

Запускаю программу в кофеварке. Щупаю чайник. Тёплый. Как раз то что надо. Завариваю жаропонижающий порошок и подталкиваю чашку Глебу.

— Пей, давай!

— Что это? — морщит нос, как в детстве.

— Лекарство. Пей, говорю.

— Меня Лиза уже… "полечила"… и чаем уже напоила.

Закатываю глаза, смотрю строго. Вздыхает. Тоже, как в детстве. Зажмурившись выпивает всё до капли и даже переворачивает чашку, показывает, что она сухая.

— И ложись спать, — киваю в сторону лестницы.

— Слушаюсь, мамочка, — зубоскалит, но наверх всё же поднимается.

Раскладываю на подносе выпечку и чашки, и со всей этой шаткой конструкцией поднимаюсь на второй этаж. По дороге ловлю себя на том, что волнуюсь, как девка. Перед дверью спальни даже застываю на несколько секунд.

Как она меня встретит после всего, что было ночью? Зная Асю, больше всего беспокоит, что после такого смелого поведения у неё может быть жёсткий откат. Вот этого больше всего не хотелось бы сейчас…

Приоткрываю дверь. Думаю, как бы лучше её разбудить, но она уже не спит. Сидит на кровати, как маленький ёж — свернувшись в клубок и обняв колени руками.

Смотрит из-под бровей. В глазах что-то странное, непонятное.

Ясно… закрылась всё-таки. Её взгляд скользит на поднос, потом на мои волосы. Глаза становятся ещё больше.

— Доброе утро, — пытаюсь выжать из себя улыбку. Но даже в воздухе чувствуется, что что-то не то. И улыбка выглядит как издёвка.

— Доброе, — выдавливает хрипло. Так, будто недавно плакала.

Твою мать! Неужели настолько расстроилась из-за того, что ночью ничего не вышло? Хотя, с другой стороны это же бред. Особенно учитывая, что в этот раз мы продвинулись гораздо дальше, чем во все предыдущие вместе взятые.

Больше всего бесит, что я не могу залезть Снегурке в голову. Жизнь стала бы гораздо проще…

— Любишь круассаны? — спрашиваю, чтобы как-то разомкнуть затянувшееся, молчание.

Чувствую себя последним оленем от того, что вообще не понимаю, как мне себя с ней вести. Раздражаюсь на самого себя. Пожалуй, впервые в жизни я ощущаю такую тотальную беспомощность перед женщиной.

Хотя, может дело как раз в том, что Снегурка и не женщина? С ними то как раз легче. Особенно с такими, как Лиза. Не смотря на все свои выверты и ужимки, она простая, как пять копеек. И всё, что ей нужно от мужчины написано у неё на лбу красной бегущей строкой.

С Асей гораздо сложнее. Она закрытая книга. Никогда не знаешь о чём думает в конкретный момент.

Но суть в том, что именно это меня и цепляет. Я хочу сложную книгу, а не одноразовую рекламную брошюрку. Пусть даже на разгадку её потаённых смыслов уйдёт вся жизнь.

— Люблю, — наконец подаёт голос, едва шевеля губами. — А… откуда. Мы же не покупали?

Немного больше слов, что-то похожее на диалог, и меня слегка отпускает.

— Утром съездил. По дороге из аптеки заглянул в пекарню.

Она уже открывает рот, что бы что-то уточнить. Но по ту сторону двери слышится лёгкий стук. Если это Глеб, то, клянусь, я ему вмажу!

Только-только лёд тронулся, и хоть какой-то диалог наметился! Знаю же Асю. Будет в себе всё держать до последнего. Всё клещами вытаскивать приходится.

Сразу видно, как воспитывали родители удобного для себя ребёнка, у которого ни проблем, ни хлопот быть не может…

Открываю дверь со зверским выражением на лице. Но на пороге стоит Лиза. Улыбается неловко, вертя в руках телефон.

— Я не помешала?

За спиной шумно вздыхает Снегурка.

— Что случилось? — едва сдерживаю раздражение.

Лиза краснеет. Видно, что обиделась, но в данный момент меня это мало волнует. Мне бы с Асей разобраться, пока она окончательно в себя не ушла. А для этого надо избавиться от всех левых людей.

— Я такси не могу вызвать. Сегодня первое января, снегопад… нет свободных машин.

Ожидаемо…

— Подожди полчаса, мы тебя отвезём.

Бросаю косой взгляд на Асю. Смотрит в окно, словно и не слышит, о чём мы разговариваем.

— Илюш, я не могу ждать, — виновато моргает нарощеными ресницами. — Помнишь та иностранная делегация? Я тебе рассказывала…

— Тебя же заменить должны были.

— Должны были… — прикусывает нижнюю губу. Но Таня… приболела. Выйти не может. И тем более говорить. Голос пропал. А гости требуют продолжения банкета. Начальник сказал, если не буду через десять минут, уволит.

— До города пятнадцать, — резонно отмечаю. — А в снегопад и того больше.

— Ну что поделать, — вздыхает. — Тогда тем более стоит поторопиться.

— Ладно, подожди внизу, — нервно провожу рукой по волосам.

Кивает, поспешно идёт к лестнице. Я с облегчением закрываю дверь.

— Снегурка…

— Поезжай, — шепчет, продолжая смотреть в окно.

— Я хотел предложить вместе.

Качает головой.

— На обратной дороге заскочим куда-нибудь перекусить. Можем в центре прогуляться. Там ярмарка. М-м-м?

Снова качает:

— Поезжай!

— А ты?

Сглатывает. Наконец поворачивается ко мне лицом.

— Я останусь…

На секунду зависаю. Мелькает мысль сказать ей про Глеба, но думаю некрасиво будет после всего просить присмотреть за братом. Она же не нянька, да и он не младенец. Сам проверю, как он перед выходом и быстро вернусь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Илья! — громко окликает Лиза.

Невольно морщусь от её ультразвука.

Развернувшись, подхожу вплотную к Асе, обхватываю руками лицо и, не сдержавшись, без предупреждения целую в губы.

Вернее стараюсь, но Ася почему-то отворачивается. Губы мажут по её щеке. Где-то за рёбрами неприятно щемит. Хочется выставить Лизу нахрен, запереть дверь и вытрясти из Снегурки всё, что творится у неё в голове. Потому что мысль о том, что ей неприятны мои прикосновения режет хлеще тупого ржавого ножа.

Гоню от себя эту паранойю. Успокаиваю себя, тем, что просто напугал её резким порывом, но где-то на подкорке все равно паршиво свербит.

— Я быстро, Снегурка. Даже глазом моргнуть не успеешь.

Не отвечает. Только ладонь прислоняет к щеке, где только что были мои губы.

— Поешь, пожалуйста. Голодная не сиди.

Выдавливает улыбку. Вижу — наигранная. И это бесит ещё больше. Потому что какого чёрта Снегурка скрывает от меня свои чувства?! Мы, бл*ть, близкие друг другу люди!

— Поем, — механически повторяет.

— Я быстро, — почему-то чувствую потребность ещё раз ей это повторить.

Мышцы жжёт от желания снова прижать её к себе, но я не рискую.

Выхожу из комнаты, по дороге заглядываю к Глебу, вижу, что он спит и спускаюсь.

Лиза недовольно меряет шагами гостиную.

— Поехали, — бросаю, не оборачиваясь. Беру ключи, даже не смотрю, следует ли она за мной. Хорошо, что машину не загонял в гараж. Планировал поехать с Асей гулять.

Не сдержавшись, поднимаю взгляд на окна спальни. Она стоит возле окна, прижимает ладонь к стеклу. Где-то за грудиной моментально теплеет. Почему-то этот взгляд вселяет надежду, что мы со всем разберёмся.

И уже с более оптимистичным настроем сажусь за руль.

— Пристегнись, — бросаю быстрый взгляд на Лизу, заводя мотор.

— Переживаешь за меня? — кокетничает. Сверкает чёрными глазами.

— Пристегнись, — повторяю, начиная злиться.

— Я тебе доверяю, — слегка подаётся в мою сторону и кладет горячую ладонь на моё бедро.

Стиснув от раздражения зубы, сбрасываю наглую ладонь.

— Как это понимать, Лиза?!

Садится прямо, отклоняется на спинку.

— Как хочешь, так и понимай, Соколов!

Внутри что-то клокочет. Но к этому моменту я уже выезжаю с участка и не могу отвлекаться. Метёт так, что за пол метра ни черта не видно.

Не люблю садиться за руль в такую погоду. Но чувствую, что если Лиза ещё хоть ненадолго останется в моём доме, то Ася закроется от меня окончательно.

Пока еду по сельской дороге, молчим. Дворники работают с надрывом, стекло залепляет снегом меньше, чем за минуту. Мягкий, липкий, тяжёлый. Внутри тревожно дёргает. Приходится быть очень внимательным. Особенно на трассе. Здесь поток машин значительно интенсивнее. Но и дорога расчищена, легко ложится под колеса.

— Илья, давай расставим все точки! — неожиданно выпаливает Лиза нетерпеливым тоном.

Смотрю искоса. Обижаться уже перестала, но руки на груди сложила так, что невольно обращаешь внимание на всё, чем природа наградила. Какие "точки" пока не понимаю.

— Давай… — говорю немного грубо. Машина впереди неожиданно притормаживает, и приходится тоже резко давить по тормозам. Хорошо, что сзади никого нет.

— Мы с тобой не первый год знакомы, Илья. я знаю тебя, как облупленного.

"Сомнительно…", — отвечаю мысленно. Но интересно, к чему она ведёт.

— Мне очень нравится твой брат. Правда. Глеб невероятный, весёлый, остроумный. Но немного… как бы это сказать… — задумчиво щёлкает пальцами. — Легкомысленный. А ты другой. Серьёзный, вдумчивый…

— Ну мы хоть и братья, но ведь не клоны, — хмыкаю. Всё ещё не понимаю, к чему этот разговор. — Ты хочешь разорвать отношения с Глебом?

Вздыхает.

— Не знаю, как сказать… мне кажется, что мы с тобой лучше подходим друг другу, чем Глеб мне, а Ася тебе. Они молодые, эмоциональные, горячие… мы другие.

— Вот как, — выгибаю бровь. Руки сжимают руль. Едва сдерживаюсь. Должен дослушать всё до конца, чтобы сделать выводы.

— Ты не думай, что я меркантильная стерва, Илюш… я просто хочу быть счастливой. И хочу, чтобы ты был счастливым, да и Глеб с Асей… Просто ты же понимаешь, что она тебя не сделает счастливым. А я — да.

Вот это её "счастливым", как заезженная пластинка. На третий раз вызывает оскомину. Кривлюсь невольно. А Лиза продолжает:

— Я тебя понимаю, мы одного круга, у нас общие друзья, знакомые, прошлое. Илюш, я…

— Ты совсем не любишь моего брата? — грубо прерываю её словесный понос.

— Илья…

— Я жду ответа, Лиза! — рявкаю. — Не люблю, когда вот так виляют. Есть только "да" или "нет" Остальное — ложь.

Тяжело дышит. Снова поворачивается ко мне. Рука ползёт к бедру.

— Отвечай, Лиза!

— Я тебя люблю.

Стискиваю зубы. Кажется даже чувствую, как крошится эмаль.

— То есть ты тупо использовала моего брата, чтобы подобраться ко мне, — скорее утверждаю, чем спрашиваю.

— Я… я не…

— Ты играла с ним! Глеб тебе был нужен только из-за меня? — даже не знаю, как удаётся сдерживаться. Видимо, из-за того, что за рулём. Не имею права поддаваться эмоциям. На дороге отвечаю не только за свою жизнь, но и за жизнь других, кому невольно пришлось двигаться с нами в одном потоке.

— Нет… не совсем… Илюш, пойми! Я просто была в отчаянии! Я знаю, что нам будет хорошо вместе. Ты делаешь ошибку, о которой потом пожалеешь! Разрушишь свою судьбу, её… Она ещё так молода. Она тебя не достойна. Она тебя не будет ценить!

— А ты значит будешь ценить?

— Да… — тихо. Рука на моём колене. Снова хочу сбросить, но должен держать руль. Попасть в аварию из-за Лизы не хочется.

— Знаешь, Лиза… — заставляю себя дышать ровно и размеренно. — Знаешь в чём разница между тобой и Асей? Почему я никогда не выберу тебя, даже если бы её не было?

Пальцы на моем колене судорожно сжимаются.

— Ася не пытается влезть в мою душу, не пытается управлять моей жизнью, решать за меня. Ты же уже себе всё распланировала, сделала выводы и построила идеальный план. Не спросив никого из нас. Ты, Лиза, не Господь-Бог, чтобы решать, кому с кем лучше быть. Я не хочу тебя больше видеть. Не знаю, что у вас там будет дальше с Глебом. Если у тебя есть хоть капля мозга, то ты закончишь этот фарс под названием отношения, пока мой брат не слишком влюбился в тебя. Остальное время будешь держаться как можно дальше от нас всех.

— Илья… ты не можешь!

— Могу!

Её глаза сужаются от злости.

— Ты ещё пожалеешь, Соколов!

Рука на колене сжимается сильнее, острые коготки впиваются в ногу сквозь джинсы.

Втягиваю сквозь зубы воздух.

Вот стерва!

Рука на руле вздрагивает, и в следующую секунду я теряю управление, потому что машина скользит по покрытому гололёдом асфальту. В последний момент выкручиваю руль, чтобы толчок был с моей стороны. И от удара о металлическое ограждение едва не вылетаю из кресла.