Глава 19

Ровно через три минуты его голова показалась в проеме окна. Откуда я это знаю? Все объясняется очень просто: я неотрывно следила за часовыми стрелками. А он широко улыбнулся и спросил:

- Можно, я к тебе загляну на огонек?

Я невольно зарделась и заручилась:

- Если ты только все мне расскажешь.

- Расскажу, - фыркнул он и перевалился через подоконник. Затем с силой захлопнул створки окна, но простынь оставил на месте.

- Может, ее отвязать? – робко предложила я.

- Можно, - хмыкнул он, - если утром ты готова предстать перед очами мачехи и заявить, что уезжаешь, потому что согласилась стать моей женой.

Я замерла. Нет, с тем, чтобы стать женой, я уже смирилась. Обстоятельства вынуждали. Но вот так встретиться с разгневанной Элизабет отчего-то не хотелось.

- Понятно, не готова, - покачал он головой. – Вот поэтому я уйду так же, как зашел в первый раз. А уже после ты уберешь все улики.

- Ты меня с собой не заберешь? – испугалась я.

- Я правильно услышал, что ты все же согласна? – он выгнул смоляную бровь. – Заберу, конечно, заберу. Но не сегодня. Иначе смерть старика могут повесить на тебя. А так ты прикинешься невинной овечкой. Кучер потерял хозяина и решил подняться за ним. А так как Овонсаль иногда грешил излишними возлияниями, то этот факт никого не удивит. Я, кстати, облил его рубашку водкой. Так что запах от него стоял знатный.

- Водка? А что это такое? – я впервые услышала странное название.

- Это наш национальный напиток, похожий на ваше бренди или джин. Только совсем бесцветный, следов на ткани не остается, лишь запах.

- А где ты его или ее взял? – все же рода в росском языке были самым сложным. Я вполне могла в них ошибиться.

Он с улыбкой достал из-за пазухи крохотную бутылочку, на дне которой плескались остатки жидкости, и потряс ею перед моим носом.

- Ваня, ты много пьешь? – господи, мне только мужа-алкоголика не хватало. И я уже стала вспоминать все доступные способы излечения от зеленого змия. В одном даже молодильные яблоки фигурировали. Вопрос, когда я к ним попаду?

- Нет, не угадала, - он с серьезным лицом помотал головой. – Водка хорошо согревает, когда замерз, и прекрасно помогает при обработке ран. Можешь не волноваться. Запоев у меня не случается.

После этих слов он притянул меня к себе и сладко поцеловал. Все грустные мысли куда-то испарились. А вот когда он меня выпустил из объятий, я догадалась, что это был всего лишь психологический прием для успокоения.

- А теперь слушай! – велел он, усадив меня на колени. – Мы с тобой уедем в Росу, но завтра ночью. Иначе смерть маркиза все же могут связать с тобой. А так ты дома, не волнуешься, не сбегаешь. Значит, не виновна, и дорога домой для тебя останется свободной. Маркиз от тебя ушел живым, но очень пьяным. А возраст все же дал о себе знать.

- А если меня все же заподозрят, обвинят и посадят в тюрьму? – заволновалась я. Все равно боялась подобного сценария.

- Тогда мне придется объявить на всю Альгию, что я наследник Росского престола. А в казематы закрыли мою невесту, - это он произнес очень убедительно и погладил меня по щеке. Я вдруг осознала, что этот человек не бросит меня в беде. Не должен. Иначе я совсем ничего в людях не понимаю.

после перелез через подоконник и спустился вниз. Еще умудрился собрать мою импровизированную веревку в кучку и забросил ее в окно. Мне же осталось просто снять ее с ножки и спрятать в дальний ящик. А то я переживала, как буду развязывать узел, затянувшийся сначала под моим весом, а потом уже под весом Ивана и нас двоих.

Я легла в кровать, закрыла глаза и уснула сном младенца. Как же хорошо, когда есть человек, готовый взять на себя твои проблемы, чего бы ему это ни стоило!

Проснулась утром от того, что кто-то барабанил в мою дверь и приговаривал:

- Беда! Снежа, беда случилась!

Я села на кровати, не соображая, что происходит, и спросила пустоту:

- Какая беда?

И мне тут же откликнулась мачеха:

- Открой! Такие вещи не говорят в коридорах.

Я поднялась и прямо в ночнушке подошла к дверям. В надежде, что там не было никого постороннего. Мачеха выглядела не лучше. На ней, правда, был домашний халат, накинутый тоже на ночнушку. А волосы на голове походили на воронье гнездо. Она вошла в комнату, закрыла за собой дверь и буквально простонала:

- Снежа, твой жених умер!

Я, естественно, сразу подумала на Мороза. Никого другого не предполагала в этой роли. И поэтому по-настоящему охнула и натурально сползла по стенке.

- Как умер? Когда?

- Когда он вчера вечером уехал от тебя! Ему в карете стало плохо. И кучер привез домой уже холодный труп.

Меня отпустило в тот же миг. Я, конечно, понимала, что трупы так быстро не остывают. Для этого должно пройти несколько часов. Однако Иван наверняка заплатил вознице. Я в этом даже не сомневалась. Уж не знаю, что ему наплел, но реакция получилась именно та, на какую мы и рассчитывали.

- И за кого я теперь тебя замуж выдам? – всхлипнула мачеха, вытирая слезы полой халата. – Где я для тебя найду такого отличного жениха?

А я запоздало вспомнила, что молодильные яблоки может видеть и замужняя женщина после тридцати, но с условием, что она осталась девственной. Да, Элизабет, задачка тебе досталась непростая. И этот древний козел ко мне целоваться полез. Разве что кого-то еще более старого найти.

Лиз ушла от меня примерно через десять минут. Она посчитала своим материнским долгом пожалеть меня. Поэтому обняла и погладила по спине.

- Не волнуйся, моя девочка, я обязательно кого-нибудь еще найду!

Только у меня возникло ощущение, что «моей девочкой» она называла не меня. А лишь пыталась успокоиться сама.

Я же старалась сделать вид, что ничего экстраординарного не произошло. Вела себя как обычно. Занималась хозяйством. И потихоньку укладывала вещи в саквояж. Иван сказал, чтобы много с собой не брала, мол, все купит. Лишь самое необходимое на первое время. И я, как примерная девочка, сложила две перемены белья, пару ночнушек, домашний халат, запасное платье и мыльно-рыльные принадлежности, как называла их наша экономка.

Примерно в полдень к нам в дом пришли полицейские. Первой встретила их мачеха. Если бы это была я, думаю, все происходило бы несколько иначе. Тем более что явился сам Оринский, прихватив с собой Майкла.

- Что вам нужно, господа? – мачеха встретила их в холле дома.

- Леди, вы, наверное, уже в курсе, что вчера скончался лорд Овонсаль. Также нам известно, что вы та, кто последней видел его живым.

Мне стало интересно, они это сами вычислили или им Иван инструкции дал?

И вот тут меня Лиз неприятно удивила. Она сразу открестилась от того, что была последней.

- Господа, вы ошибаетесь! Последней его видела моя дочка Снежана. Овонсаль оказал нам честь и посватался к моей малышке. Вы знаете, это была очень выгодная партия! Он богат и обладает более высоким титулом, чем Снежа, - мачеха прижала руки к груди и рассказывала это взахлеб, явно волнуясь.

- Хорошо, - склонил седую голову Пол. – Вы предоставите нам стол, чтобы записать показания?

- Конечно, конечно! – еще больше засуетилась она, освобождая для полицейских свой секретер.

За откидным столиком устроился Майкл и стал усердно записывать показания. Начальник примостился на диван и косил глазами в аппетитное декольте Элизабет. А я присела на краешек стула, наблюдая за ними. Несмотря ни на что, мне было тревожно.

Наконец, мой коллега закончил и протянул протокол мачехе:

- Прочитайте. И если все устраивает, напишите: «Мною прочитано и с моих слов записано верно», затем распишитесь.

Что она и сделала. Оринский перевел взгляд на меня.

- А теперь перейдем к вам, Луиза Снежевена. Скажите, вы были знакомы с маркизом Овонсалем? А если да, то как давно?

- Знакомы? – растерялась я. Разве это можно назвать знакомством? Однако спорить не стала, а по существу отчеканила: - Мы познакомились с ним вчера, когда маркиз пришел ко мне свататься.

- И что вы ему ответили? –Пол не скрывал подозрений.

- Я не успела, - начала было я говорить чистую правду, но, слава Богу, спохватилась, сообразив, что чуть не выдала себя с головой.

- Что не успели? Почему? – седая бровь начальника вопросительно выгнулась.

Но я уже пришла в себя и уверенно пояснила:

- Когда матушка оставила нас наедине, я подумала, что маркиз сделает мне предложение. Но он…- тут я театрально вздохнула. А потом продолжила: - Видимо, он решил, что это не обязательно, что все и так уже решено. И начал сразу же отмечать, достал из-за пазухи бутылочку со спиртным и пил прямо из горла. И через какое-то время Овонсаль уже не мог связно говорить и вообще как-то выражать свои мысли. Я испугалась. Ведь девушке неприлично находиться в одной комнате с пьяным мужчиной. Но тут пришел его кучер, сказал, что его потерял. И благополучно повел хозяина домой.

Неожиданно Лиз подтвердила мои слова:

- Да, да, я видела, как он тащил его пьяного в карету. Маркиз еле передвигал ногами.

Ах, ты ж моя золотая! Не зря ты в окно подглядывала.

- А где бутылка со спиртным? – вдруг вскинулся Майкл.

Однако сегодня мои мозги работали очень четко. И я без запинки выдала:

- Без понятия. Он ее из-за пазухи достал, как я ранее говорила. А потом куда-то спрятал. Возможно, положил в карман.

Оринский кивнул и приказал Майклу:

- Иди, пройдись вокруг дома. Вдруг найдешь столь важную улику. От трупа так сильно несло спиртным, что я даже удивился, как можно столько выпить.

Я с трудом сдержала улыбку, вспомнив бутылочку Ивана. И, как ни странно, Майкл нашел именно ее. Я ее узнала, потому что таких крохотных сосудов в наших лавках не продавали. Альгичане всегда отличались любовью к выпивке. И просто не поняли бы такой мизерный объем.

Майкл вернулся быстро. Он, аккуратно завернув в носовой платок, держал именно ту бутылочку из-под водки. Но сейчас на ее дне плескалось что-то темное, напоминавшее то ли коньяк, то ли бренди.

- Вот, нашел! – коллега протянул начальнику вещдок. Тот лишь кивнул. Велел завершить Майклу протокол допроса, и, откланявшись, они стали собираться восвояси.

Элизабет попыталась угостить полицейских чаем. Но они вежливо отказались.

- Увы, леди, мы на работе! Но если вы соблаговолите встретиться со мной вечерком, я был бы крайне признателен! – Оринский широко улыбнулся и подмигнул.

Я сначала сильно удивилась тому, что он, оказывается, такой ловелас! И только позже до меня дошло, что это четко выстроенный план Мороза. Мне никто не помешает сбежать с ним в далекую и таинственную Росу.

Несмотря на то, что мачеха усиленно употребляла молодильные яблочки и выглядела лет на двадцать моложе, мозги у нее все же были пятидесятилетней матроны. Пол Оринский тоже выглядел замечательно, несмотря на возраст и двух взрослых дочерей, оставшихся у него от первой жены. И она, немного подумав, согласилась.

И если у них что-то получится, я, пожалуй, буду только рада. Лиз, конечно, эгоистка до мозга костей. Но не так уж она плоха. И тоже имеет право на счастье. Единственное, как она будет выглядеть, когда я перестану носить ей волшебные плоды? Но это будет потом. А пока мне вечером нужно будет незаметно выскользнуть из дома и отправиться навстречу своему счастью.

Я сидела на кровати и не могла ничем заняться. Меня словно сковало оцепенение. Руки мелко тряслись, голова была забита тревожными думами, и, кажется, что я не промолвила бы и слова, если кто-нибудь решит со мной поговорить. Даже допрос коллег не так меня вывел из себя, как предполагаемое бегство из дома.

Часы пробили восемь. В Альгии зимой в это время уже совсем темно. Через пятнадцать минут прибудет экипаж Ивана. Я сяду в него и навсегда покину родной дом, который согревал меня, как мог, целых тридцать лет.

Вот минутная стрелка дернулась в последний раз. Все, пора. Накинула шубу на плечи, надела свою лучшую лисью шапку. Но в последний момент передумала и присела, чтобы все же оставить мачехе письмо:

Элизабет! Не ищи меня. Я нашла свое счастье, вышла замуж и уехала жить в Росу. Надеюсь, что ты найдешь еще кого-нибудь, кто обеспечит тебе молодость.

Все, выдохнула, взяла саквояж и пошла на выход. Единственное, чего я боялась, что кареты у дома не будет. Однако она стояла. И не черный фаэтон полицейского управления. А полноценная золоченая карета наследника росского престола. И когда я появилась на крыльце, Мороз тут же открыл двери, подбежал ко мне и, не дав сказать ни слова, подхватил на руки.

А я обвила его за шею руками и уткнулась в мужское плечо, пахнущее кожей, дорогим парфюмом и еще чем-то незнакомым. Он же с легкостью понес меня вместе с саквояжем и поставил лишь возле кареты.

- Скажи, это ты отправил мачеху на свидание с Полом Оринским? – чуть смущаясь, полюбопытствовала я.

- Да, любовь моя, - он растянул губы в улыбке. А я чуть не задохнулась, насколько он был красив в эту, надеюсь, счастливую для себя минуту. – Но особых усилий мне не потребовалась. Твоя мачеха давно привлекала его внимание. И он обрадовался, когда появился повод пойти к вам в гости.

- Мы едем прямо в Росу? –я невольно торопила события.

- Нет, - росич покачал головой. – Так могут возникнуть трудности, когда мы будем переходить границу. Поэтому тебе придется прямо сейчас выйти за меня замуж. Без роскошных нарядов, без кучи гостей. Зато на границе ни у кого сомнений не возникнет.

Я было хотела сказать, что вполне обойдусь без внешней мишуры. Но он положил палец мне на губы и прошептал:

- Любимая, я тебе клянусь, что у тебя обязательно будет самая грандиозная свадьба и самый красивый наряд. Только с этим придется чуть-чуть подождать.

Мы подъехали к низенькому деревенскому храму, стоявшему в пригороде Честера. Я его иногда посещала. Он нравился мне уютом и чистотой. Казалось, что золотая мишура мешает общению с богом. А здесь молитвы идут напрямую.

Будущий муж выпрыгнул из кареты, затем с легкостью поднял меня на руки и собрался нести в храм.

- Иван, подожди, не шокируй святого отца! – я отчаянно замолотила по его груди кулачками. – Ты пока не муж. И по нашим законам на руках меня носить не можешь.

- Дурные законы, - поморщился он. – Ты же через пятнадцать минут все равно будешь моей. Разве это что-то меняет?

- Вот именно! – я наставила указательный палец на него. – Ты пятнадцать минут потерпеть не можешь?

- Могу, - горестно выдохнул Мороз, но поставил меня на заснеженную тропу, ведущую в храм.

Двери тут же приветливо распахнулись и полилась прекрасная органная музыка. И мы рука об руку пошли к алтарю. А за нами с важным видом вышагивали Артемка и Петр Васильевич Рыжиковы. Они-то и должны были стать нашими свидетелями.

Старенький священник в золотой праздничной сутане, сложив руки на животе, ждал, когда мы подойдем.

- Дети мои! Если ваше желание сочетать себя браком истинно и добровольно, прошу обоих опуститься на колени.

Замужем я, конечно, еще не бывала. Только свадебные церемонии посещать доводилось. И такого экзотического начала я не видела нигде.

- Зачем на колени? – недоуменно повернулась к Морозу.

- Это я тебя должен спросить, - ободряюще отозвался он. - Это же храм саварской религии. Только он и согласился сочетать нас браком без разрешения твоей мачехи. Тебе же тридцать будет лишь через пару дней. И они все предлагали прийти именно в это время. А у саварян это не обязательно.

- А-а-а, - многозначительно протянула я.

- А еще святой отец сказал, что повенчает нас только потому, что ты одна из лучших его прихожанок. Храм посещаешь регулярно. Следовательно, душа твоя стремится к Богу, а не к низменным земным удовольствиям.

Мне осталось лишь кивнуть в знак согласия. А также разобраться, почему этот храм так разительно отличался от остальных. Кто же думал, что здесь общаются с Богом приверженцы перворелигии?