Глава 3

В трехэтажное серое здание я зашла практически с удовольствием. Моя работа хоть и не была слишком сложной и хорошо оплачиваемой, но могла отлично занимать все мысли. За круговертью дел просто некогда было думать о чем-то постороннем. Даже о черноглазом забывчивом красавчике.

- Снежа, тебя начальник зовет! – сообщил мне дежурный.

К начальнику я ходить не любила. Опять даст заданий сверх положенного. А за меня никто дела не сделает. Только отказать я ему не могла. Спасибо, что держал вообще на работе! В Альгии почему-то считалось, что аристократки должны сидеть дома, вести хозяйство да ублажать мужа.

Вести хозяйство мне никто не доверил. Еще мой батюшка, пока был жив, нанял отличного управляющего. А мелочами занималась мачеха. Ее ума вполне хватало, чтобы приказать повару заказать продукты и проследить, как горничные убираются в господских комнатах. А мужа, как известно, у меня так и не завелось.

- Добрый день, сэр! – поздоровалась я с Полом Оринским. Высокий полковник с седыми висками, военной выправкой и золотыми эполетами на плечах сводил с ума многих, даже лондебургских вдовушек. И какое-то время я, честно сказать, переживала, не положит ли он свой взгляд на меня. Все же одинокая, с хорошим приданым, правда, не очень красивая девушка.

Он в моем понимании был все же староват: лет где-то в районе пятидесяти. Только я для него, похоже, как индивид женского пола, не существовала. Бравый полковник личную жизнь с работой не путал.

И оказалось, что даже обидно, когда первый ловелас смотрит на всех, кроме тебя.

- Снежана, ты в курсе, почему я взял тебя на это место? – вопрос, с которым встретил меня хозяин кабинет, прозвучал очень неожиданно. Я растерянно хлопнула ресницами, не понимая, как мне реагировать. Но в итоге все же выдала свою версию, так как он ждал моего ответа:

- За то, что я грамотно пишу и порядочная?

- Это, несомненно, тоже, - рассмеялся он. Однако глаза Пола так и остались серьезными. Похоже, у нас случилось что-то очень непредвиденное и более страшное, чем банальное ограбление или убийство грузчика в порту. Эти рассуждения могут показаться циничными. Да, такова жизнь и работа в полиции. – Но, в первую очередь, я знал и уважал твоего отца. И обещал ему помогать, когда тебе понадобится помощь. Но сегодня мне нужна твоя помощь.

Он выжидательно посмотрел на меня, прищурившись. Интересно, что ему нужно? Надеюсь, не замуж позовет? Самой от таких мыслей смешно стало. Но я постаралась сдержаться от смешка, который так и рвался наружу.

- Полковник, я слушаю вас. И готова исполнить свой долг! – несколько пафосно ответила я, посчитав, что в данной ситуации именно так будет приемлемо.

- Был убит росский посол Иван Глинский, - он словно на меня ушат холодной воды вылил. Я услышала лишь два слова — «росский» и «Иван». И, видимо, побледнела, так как начальник нахмурился и покачал головой:

- Ты с ним была знакома?

- Никак нет, - почти не соврала я.

- Просто так побледнела, что я даже начал волноваться. Не тот он человек… был, - добавил он после некоторой паузы. – Я бы не хотел, чтобы ты с ним какие-то дела водила.

- Нет, дел с ним никаких я не имела, - выдохнула я. Может, это и к лучшему?

- Мы сразу передали сведения в Росу. И вчера от них прибыл посланник. Он будет работать с нами, поможет в следствии.

Из столицы Росы до Лондебурга, а потом до Честера добираться даже дорогостоящими порталами не меньше суток. Получается, что его, как минимум, убили позавчера? Однако позавчера мой Иван был жив. Да и вчера тоже. Я с облегчением выдохнула:

- Сэр, могу я услышать, что вы хотите от меня?

- Не волнуйся, ничего сложного, - натянуто улыбнулся он. Просто росский посланник попросил себе в секретари кого-то надежного и не болтливого. И, желательно, знающего росский язык. И я решил, что на эту роль ты сгодишься лучше всего.

Да, в нашем управлении полиглотов, кроме меня, не водилось.

- И когда мне приступить к работе? –справилась в ответ. – И все же не забывайте, что на это время мои дела встанут.

- Про свои дела не волнуйся. Майкл за тебя их пока поведет. Полагаю, за неделю вы с посланником управитесь. Говорят, он очень сильный маг и преступников сквозь кожу видит.

- Только не Майкл, - взмолилась я. Однажды его уже к моим делам приставили, когда я всего лишь на три дня отгулы брала. Потом долго соображала, почему в деле о краже яиц на базаре вдруг появился сын герцога Альберского, а подозреваемой в убийстве Арнаутского принца главной подозреваемой оказалась повариха из дома сквайра Роуза. – Думаю, за неделю ничего страшного не случится. Освобожусь от росича и все подошью.

- Вот и славно, - выдохнул Пол. Все же в сыскном деле Майкл был несколько лучше, чем в банальном делопроизводстве. А рук сейчас катастрофически не хватало. Да еще этот посол так некстати решил стать убитым. – Я всегда в тебя, Снежа, верил. Посланник прибудет к нам после обеда. Тогда и познакомишься.

- А почему после обеда, если вчера еще приехал? – рискнула я поддеть. Все же мужчина, который спит до полудня, как работник у меня доверия не вызывал. Тут, понимаешь, убийство совершено, а он сладко спит?

- Сказал, что у него особые методы следствия. И он сначала проверит свои версии. А потом уже начнет работать вместе с нами, - терпеливо, как неразумному дитя, объяснил мне полковник. А, может, он меня таким неразумным дитем и считал, раз дружил еще с моим отцом? – Иди пока к себе. Тебя позовут.

И позвали. Лучше бы этого, честное слово, не делали. Пол когда-то очень давно служил замом начальника отделения. Однако потом эту должность сократили. Бывшего начальника отправили на пенсию, а бравый полковник занял его место. Но так и остался в своем кабинете, считая его более обжитым и удобным. А огромный и холодный кабинет прежнего начальства стоял закрытым. К моему удивлению, меня проводили именно туда. Видимо, росский посланник был птицей высокого полета, раз приказали потратить дрова на обогрев пустующего помещения.

Я вошла в кабинет, пытаясь определить, где сидит мой будущий работодатель на предстоящую неделю. Только там пока никого не было. Майкл подтолкнул меня к боковому стулу возле огромного стола и знаками показал, чтобы я села. Вначале я даже растерялась, почему такая секретность. Но скоро поняла, что Пол и посланник уже заходят во вторую, парадную, дверь кабинета. А меня провели через черный ход.

И вот тут мое дыхание сперло. Почему я всегда перестаю дышать в его присутствии? Через порог первым переступил полковник, а следом сделал шаг Иван Александрович.

Интересная у росов привычка к имени собственному добавлять имя отца. Хотя, наверное, полезная. У нас он был бы просто сэр Алекс или его звали бы по титулу, если бы он имелся.

- Проходите, ваше… - Пол почти назвал титул вошедшего. Я тут же навострила ушки. Честное слово, из-за простого любопытства, не более того! Вот тебе и купец, и уличный борец! Ваше превосходительство, насколько я помню, – обращение у росов к министрам, титулярным советникам и губернаторам. Однако посланник глянул на него сурово, словно на провинившегося школьника. И наш бравый полковник тут же поспешно поправился:

- Вашество!

Причем я накануне специально перешерстила весь альго-росский словарь. Подобного обращения там не было! Может, это какое-то секретное воинское звание?

Иван тяжелым шагом прошел к креслу во главе стола, не снимая шубы. Бросил на меня непроницаемый взгляд. Недовольно поморщился.

Я даже захотела фыркнуть, мол, извольте принимать такой, какая есть, вашество забывчивое. Но тут же выяснилась причина его недовольства.

- Почему у вас во всех кабинетах такой холод стоит? Мы севернее намного живем. Но у нас в помещениях теплее.

- Сейчас прикажу истопнику в камин дров подкинуть! –несвойственно натуре залебезил полковник.

- Бросьте, не замерзну. Не красная девица. Просто камины ваши – это лишь улицу топить, тепло на ветер выпускать, - махнул новый хозяин кабинета рукой. Я же в какой-то момент пожалела о его решении, еще чуток тепла не помешало бы. Тут действительно было прохладно.

Затем моя персона тоже удостоилась внимания.

- Это у нас кто?

- Наша секретарша Снежана Сноу, - тут же представил меня полковник. А затем торопливо добавил: - Она лучше всех в отделении владеет росским языком.

А я чуть не засмеялась. Как он ловко выкрутился, объясняя, что знатоков экзотического языка больше в Честере просто нет.

- Снежана Снежная, а стенографией вы владеете? – Иван обратился ко мне по-росски, видимо, желая проверить знание языка. А после моего утвердительного кивка уже веселее добавил: - Отличная из нас парочка получается. Я — Мороз, ты — Снегурочка.

Я читала росский фольклор. У них Снегурочкой называли внучку Деда Мороза, сурового духа зимы и холода. На картинках его изображали дедом с белой бородой, а не смуглым красавчиком с темным шелком на плечах. Правда, сегодня волосы Иван забрал в низкий хвост. Подчеркивал свой официальный статус? Или они просто мешали ему работать?

В ответ лишь улыбнулась и слегка пожала плечами. А он неожиданно проронил:

- То, что молчаливая, это хорошо! Терпеть не могу болтливых баб!

А полковник стоял рядом и хлопал глазами, не понимая, о чем это мы так «оживленно» болтаем. Вернее, что он хочет сказать, ведя монолог?

Затем Иван достал из кармана шубы два черных кристалла и на альгийском объяснил:

- Здесь записаны показания свидетелей убийства Ивана Глинского и самого убийцы. Мне нужно, чтобы Снежана просмотрела запись и перенесла ее на бумагу. Все понятно?

- Вы уже нашли убийцу? – искренне удивился наш начальник.

- А вы посчитали, что я просто спал до обеда? – ухмыльнулся посланник.

Мы с полковником дружно покраснели. Именно так оба и подумали.

- Что странно, он особо и не скрывался, - Иван покачал головой. – И стоило мне чуточку копнуть, немного поднажать, и мне его привели прямо под белы рученьки. Кристаллы скоро сядут. А я не хочу ничего пропустить. Поэтому миссис Сноу…

- Мисс, - поправила я на автомате.

- Хорошо, мисс, - усмехнулся он. – Поэтому ваша задача, мисс, - последнее слово он произнес с явным нажимом, выделяя, - я хочу, чтобы вы записали допрос очень тщательно. Прямо слово в слово Все понятно?

- Так точно, сэр, - по-военному отрапортовала я.

- Работайте, Сноу, - встав, он панибратски похлопал меня по плечу . Что по нашим правилам приличия было просто не мыслимо. Если бы был жив мой отец, он смог бы заставить его жениться или вызвать на дуэль. – А я еще на месте поработаю.

Они с полковником вышли из кабинета. А я решила, что происшествие в лесу мне, точно, приснилось. Он совсем не походил на того красавчика, который звал меня замуж и широко улыбался.

Но меня не о женихах думать сюда позвали. Я взяла стопку бумаги, пачку хорошо очиненных карандашей. И приготовилась стенографировать.

Тут же рядом стоял стационарный ринограф. Он позволял считывать изображения в наилучшем качестве. Я вставила в специальные отверстия камни и нажала кнопку запуска. Я их, естественно, могла и самостоятельно просмотреть. Только зачем тратить крохи магии, когда можно обойтись и без этого?

Устройство мерно загудело, а затем из крышки полился ровный молочный свет. И в шаре, образованном этим свечением, сначала проступили силуэты. А затем появился и звук. Я торопливо притянула к себе листы и приготовилась записывать.

Звук становился все громче, изображение — четче. Помня о том, что с меня требуют записать все до единого слова, выключила и включила на начало, выдохнула и замерла в ожидании работы.

Только писать сразу у меня опять не получилось. И виной стал потенциальный убийца! Я же его отлично знала. Да что я, его знала вся Альгия! Герой войны, порубивший не одну сотню потусторонних тварей, Рэм Альтирюз устало смотрел на меня с экрана. Я не поверила своим глазам и снова включила запись с начала. Только картинка не изменилась. Это был он.

Я бы, наверное, пересмотрела раз десять, чтобы удостовериться в правдивости изображения. Но вовремя вспомнила предупреждение Мороза, что заряд у кристаллов не вечный. Поэтому решила пока принять этот факт на веру и стала записывать дальше.

Допрос вел возничий, забравший от меня Ивана, когда мы с ним вышли из леса и торговались насчет поцелуя и женитьбы. Конечно, возничим он не был. Конспиративный антураж, не более того. И хорошо, что он сразу назвал себя:

- Меня зовут Петр Васильевич Рыжиков, - произнес он с легкой улыбкой. А я даже хихикнула. Какая говорящая и так подходившая ему фамилия! Жаль, что поделиться этим наблюдением не с кем. Для альгичан слово «рыжик» было лишь набором рычащих и жужжащих букв. – Я, старший следователь тайной канцелярии его Величества Александра II, правителя Великой Росы. Буду вести ваше дело. Попрошу вас представиться.

Герой войны хмуро глянул на говорившего мужчину, болезненно поморщился и хриплым голосом выдал требуемое:

- Рэм Альтирюз, урожденный граф Вочестер. 3567 года рождения от сотворения мира. Герой Седьмой войны с тварями изнанки. Имею крест доблести. Женат. В браке у нас с женой пять дочерей.

- Что же вы, батенька, женатый человек, хороший семьянин, и на убийство-то пошли? - покачал головой Рыжиков.

В альгийском языке слова «батенька» не существовало. Он никогда не отличался таким богатством образов, как росский язык. И следователь произнес его на родном. Да только Рэм не понял всей глубины этой фразы — и осуждение, и почтение разом. Петр Васильевич, скорее всего, тоже был наслышан, с кем имеет дело.

- Не ваша забота! – огрызнулся подследственный.

- Было бы не моим, если бы вы никого не убивали. Или хотя бы под дуло вашего пистолета попал не росский посол, а, например, ваш альгийский, - и, несмотря на то, что он сочувственно покачал головой, в серо-зеленых глазах псевдовозницы блеснула опасная сталь. Не так он прост, как показался на первый взгляд.

- Хорошо, - устало вздохнул предполагаемый преступник. – Я убил его по личным мотивам. И не хотел бы их озвучивать!

- Увы, придется! – надавил следователь.

- Он. Пытался. Изнасиловать. Мою. Младшую. Дочь.

Рэм так и проговорил каждое слово отдельно, словно это было не предложение. Если учесть, что он стал героем лет двадцать пять назад, а женился сразу после войны, то его младшей дочке могло бы быть лет так пятнадцать. Конечно, нельзя сказать, что это подходящий возраст для изнасилования. Однако это возраст, когда изнасилование вполне возможно.

Никогда не думала, что росич способен на такой ужас! Северяне мне всегда казались очень набожным и правильным народом. Я к ним относилась с глубоким уважением, которое мне привил отец.

- Вы понимаете, что мы и ее должны будем допросить? – предупредил Рыжиков.

- Вот поэтому я и не раскрывал своих мотивов, - убитым голосом сказал Рэм и дрожащей рукой вытер платком пот со лба. Как-то не так я представляла себе героев войны. Понятно, что лет ему было достаточно много. Но чтобы срывался голос и дрожали руки?

Он задумался на секунду и ухмыльнулся:

- У вас ничего не получится, мистер следователь.

- Почему? – рыжие брови удивленно взлетели. – Думаете, у нас не хватит квалификации или знания языка?

- Увы, - вдруг рассмеялся Альтирюз. – Хлоя не разговаривает с рождения. И в связи с происшествием мы потеряли надежду уже окончательно. Так что допросить ее вряд ли кто сможет.

- Но почему вы решили устроить самосуд? Разве не проще было бы обратиться в местную полицию? – не унимался росич.

- И чтобы они сделали с иностранным дипломатом? Выслали бы его в Росу, и все? Мне никто бы не дал гарантии, что он и у вас не стал бы творить подобные непотребства. Так что, мистер Рыжиков, я, возможно, и вашу дочку спас.

Он снова достал платок, который оставался белоснежным даже в тюремной камере, вытер пот, крупными каплями бежавший по его лицу. Рэму очень непросто давался разговор.

- Мистер, я вам больше ничего нового все равно не поведаю. Велите отправить меня обратно в камеру. Я очень устал и готов принять наказание.