Глава 21

Мы ехали уже несколько часов. Однако Мороз молчал о своей истинной. Я подозревала, что это и есть его неведомая невеста, от которой он собирался избавиться и взять в жены меня. Я тоже молчала, посчитав эту тему слишком конфиденциальной, поэтому дала Ване время собраться с духом. А пока вполне удобно задремала на его широком плече. Все же предыдущая ночь была беспокойной. Я места себе не находила. Хотя и сегодняшняя тоже спокойствием не отличалась, благо, иного формата.

Наконец мы доехали до постоялого двора. К моему удивлению, хозяин вдруг заговорил с нами по-хранцузски. Я почему-то не предполагала, что дорога пройдет через это государство. Хотя, честно признаться, карту с особой тщательностью никогда не изучала, хотя и знала много языков. Сначала была малышкой. А после смерти отца считала, что за пределы Альгии мне просто никогда не вырваться.

- Ваня, а разве путь в Росу лежит через хранцузов? Я всегда думала, что через Дойчу, - справилась у мужа, выйдя из кареты и услышав речь хозяина. Оказалось, что Мороз этим языком не владеет. А хранцуз не говорил ни по-альгицки, ни по-росски. Переводчиком попытался выступить Петр Васильевич. Но когда он попросил подать суп с топором и рыбьи кости, я поняла, что с таким переводчиком мы запросто останемся голодными. Пришлось взять беседу в свои руки.

Я заказала сырный луковый суп, хрустящие багеты и жареные говяжьи медальоны. Хранцузы всегда славились поварскими талантами. И наша альгицкая кухня ни в какое сравнение с ними не шла. Мы с удовольствием поели. А Иван, так и не давший мне ответа, потянулся, тряхнул головой и вдруг, широко улыбнувшись, ошеломил:

- Дорогая, через полчаса мы будем в Росе. Ты готова?

- В смысле, в Росе? – растерялась я. По рассказам путешественников, дорога до северной страны занимала пару недель, а то и месяцев. Все зависело от лошадей и погоды. О сугробах в человеческий рост у нас слагали легенды. И иногда пугали ими детей, обещав отправить непослушных в Росу, где их обязательно закопают в эту холодную субстанцию, падающую с неба.

В самом начале нашего совместного проживания с Элизабет меня тоже так пугали. Но потом вдруг выяснилось, что я вижу молодильные яблоки. И отношение мачехи сразу сменилось на дружелюбно-холодный нейтралитет.

- Любимая, я совсем не желаю трястись в карете неделями. Поэтому мы доюеремся другим, но самым быстрым путем.

После обеда мы вышли из постоялого двора, и он повел к неприметному белому домику. Честное слово, в мозгу даже промелькнула картинка, как меня в этом домике убивают и прикапывают. Но затем я сама себя успокоила. Что бы ему это дало? Не того полета я птица. Да и чувства Ивана были яркими и нежными. Поэтому я выбросила дурь из головы.

А когда мы зашли в домик, я с удивлением заметила, что противоположной стены от входа там нет. Вместо нее светилось сиреневатое облако портала. Да, удовольствие очень дорогое. Я их даже не видела ни разу. А уж про переходы и мечтать не смела. А тут в широкие двери завели и карету с лошадьми, и даже Михаила Потаповича. И всех по очереди пропустили в портал.

Мы стояли последними.

- Готова? – повернулся ко мне росич.

- Готова, - выдохнула я. Он подхватил меня на руки и шагнул в марево.

Вышли мы в абсолютно таком же домике. А вот улица сильно отличалась от альгийских. Снега здесь, действительно, было больше. Он казался белее и пушистее. Однако холода я не почувствовала. О чем не преминула сказать, дивясь на огромные ели вокруг пункта перехода.

- У вас море рядом, поэтому воздух влажный. И от этого кажется холоднее. У нас же до морей очень далеко. Поэтому сухо и дышится легче, - объяснил муж.

Вот так я оказалась на другом краю нашего материка. Даже представить не могла себе такого. А через час мы въезжали во двор огромного дворца. В Росе замков не строили. Климат требовал другой архитектуры, более приземленной, более энергосберегающей. Зато голубой дом слепил позолотой, покрывающей барельефы и колонны. Ваня снова подхватил меня на руки и перенес через порог.

- У нас так жен в первый раз в дом вносят, чтобы он чужую энергетику не почувствовал и сразу тебя принял, - поведал муж. – А после ты уже нашими полями пропитаешься и не станешь отличаться.

По обе стороны коридора выстроилась прислуга, с любопытством меня разглядывая.

- Моя жена Снежана Мороз. Прошу любить и жаловать. Наталья и Валентина, пока вы будете личными горничными хозяйки. С остальными познакомимся потом. Сейчас мы очень устали, и нам нужно отдохнуть.

Две девицы в серых форменных платьях тут же отвесили легкие поклоны и повели меня на второй этаж. При этом они весело щебетали, даже не догадываясь, что я их отлично понимаю.

- Она что, альгицкая принцесса? – спросила та, которую звали Валентиной.

- Что-то на портрет не похожа. Их принцесса очень страшненькая. А это ничего, вполне терпимая, - пожала плечами Наталья. – Хотя старая. Я думала, что хозяин женится на девице помоложе.

- Глупая ты, наследнику ничего не светит, кроме династического брака. Евоный батюшка иного не позволит.

Я еле сдержалась и чуть не прыснула от слова «евоный». Знала, что в Росе есть и литературный язык аристократов, и народная речь. Но не думала, что в ней присутствуют подобные «изыски». Но сдержалась. Интересно же узнать, что о тебе думают.

Однако слова об Александре II меня насторожили. Я как-то не придавала значение тому, что Иван - наследник престола. Соответственно, не задумывалась, как меня примет его родня и его подданные. И вообще, чей это дворец? Нам навстречу сейчас царь не выплывет? Конфуз мог случиться очень большой.

Когда меня привели в богато обставленные покои, Наталья, видимо, старшая в этой парочке, попыталась на ломаном альгицком языке объяснить, что я здесь буду жить, когда мы будем находиться в западных землях.

А я с удовольствием поблагодарила их на чистом росском языке за сопровождение. И попросила показать мне ванную комнату.

Девицы дружно охнули, побледнели и начали передо мной извиняться.

- Что же вы, ваше высочество, не сообщили, что по-нашенски понимаете?

- Надеюсь, что вы от других это сохраните в секрете. Иногда очень полезно услышать то, что для твоих ушей не предназначено. А за это вас никто не накажет.

На что девицы стали заверять меня в преданности и верности. А затем помогли раздеться, налили мне горячую ванну. А в придачу вымыли волосы, потерли спину, уставшую в дороге. Затем завернули в теплую простыню и уложили на кровать отдыхать. А я не заметила, как уснула. Наверное, так устала, что даже царя бояться перестала.

Уже под утро мне приснился чудесный сон. Словно я лежу на облаке, а он несет меня по небесным просторам. А легкий теплый ветерок ласкает кожу и нежно шепчет:

- Снежа, любовь моя!

Я не сразу поняла, что это вовсе не сон, а самая настоящая явь. Когда через силу открыла глаза — с видением очень не хотелось расставаться, то обнаружила, что меня целует и пытается ласково разбудить муж.

- М-м-м-м, - простонала я, подставив под горячие губы шею и плечи. Как-то очень быстро я вошла во вкус к поцелуям. – А полежать просто так нельзя?

- Увы, - грустно улыбнулся Мороз. – У нас с тобой еще очень много дел. Вот как с делами разберемся, то сможем себе позволить валяться по утрам и наслаждаться друг другом. И не только наслаждаться, - на последней фразе он поиграл бровями, делая не очень приличные намеки. – Сейчас же нужно встать, позавтракать и отправляться во дворец моего батюшки. Нам нужно его разрешение на модификацию яблока. Это пока секретные разработки, и для абы кого их не делают.

- А вдруг он не разрешит? – испугалась я. – И, вообще, как он посмотрит на простую баронессу в снохах. Во мне, честное слово, ни капли королевской крови нет.

- Разрешит! – уверенно ответил Иван. – У меня веский аргумент есть.

- Какой? – растерялась я, не зная, на что и подумать.

- Ты! – торжественно заявил он и по-собственнически поцеловал мои губы. – Ты даже не мыслишь, как батюшка будет рад, что в мой жизни появилась ты.

- Даже так! – я демонстративно округлила глаза. – И что во мне особенного?

- А ты еще не поняла? – рассмеялся росич. – Ты моя истинная. А для берсерка это очень много значит.

В Альгии понятия истинности не существовало. Как и берсерки не водились. Поэтому толком не представляла, что это все означает. Но надеялась, что меня просветят.

- Вот дела на сегодня завершим, сядем в кабинете, где нас никто подслушать не сможет. А там я все и расскажу. Ты же моя жена. А от жен нехорошо иметь секреты. У нас поговорка даже есть: «Муж и жена – одна сатана».

Я не переставала улыбаться богатству этого северного языка. Конечно, и до сего момента многое знала. Но из уст носителей он раскрывался по-иному.

Мы позавтракали очень вкусной кашей из какого-то желтого зерна с оранжевым фруктом вперемешку. Я очень удивилась, узнав, что это пшено с обыкновенной тыквой. Просто все парилось в русской печи. С этим агрегатом мне еще предстояло познакомиться ближе. И все запивали не традиционным альгицким чаем, а парным молоком. Альгичане, даже именитые, подобной роскоши себе позволить не могли. А в Росе это была обыкновенная пища. В чем я убедилась, зайдя на кухню. Вся прислуга ела то же самое. Только у них булочек с маком в сахаре не было. Все довольствовались кусками белого хлеба. При этом существовал еще и черный хлеб, и серый. Но, как сказал Иван, черный лучше шел с мясом и щами. С этими блюдами мне предстояло познакомиться в обед.

И через портал мы отправились в царский дворец. На мой вопрос, не слишком ли это дорого, муж объяснил, что портал стационарный. Канал поддерживается постоянно, поэтому особых расходов не требует.

Я нарядилась в теплое платье, которое прихватила с собой на смену. Бегать за нарядами по магазинам времени не было. Аргумент был очень простым: а вдруг Альтирюз не доживет до выздоровления дочери? Нам обоим такой исход не нравился.

Лакей, встретивший нас у выхода из портала, был одет примерно так же, как и в Альгии: в парчовый камзол и кудрявый пудреный парик. Даже на секунду показалось, что я дома. Однако там я не оставила никого, с кем бы хотела увидеться. Единственный близкий человек – мачеха. Она подобного желания не вызывала и не заслуживала.

И я неожиданно поняла, что если Роса меня примет, то буду здесь жить спокойно и счастливо.

За лакеем к нам вышел высокий мужчина с густыми бакенбардами и умными, проницательными глазами. Одет он был в темно-зеленую военную форму с красными лампасами и золотыми эполетами. Первая моя мысль была, что это какой-то генерал. Но он обнял Ивана со словами: «Здравствуй, сынок!» – и по-отечески похлопал его по спине. тут до меня дошло, что это и есть ужасный Александр II, которым в Альгии пугали детей. Однако он проявил к моему мужу гораздо больше доброты и радости, чем вся моя родня ко мне, вместе взятая.

- Папа, познакомься! –меня выдвинули вперед. – Моя жена Снежана Мороз!

Царь на приличном альгицком промолвил:

- Добро пожаловать домой, дочка!

А я ответила на чисто росском, под добрую усмешку мужа и удивленное лицо царя:

- Спасибо, Ваше Величество. Мне у вас тут очень нравится!

- О, даже так! – рассмеялся Александр. – Уверен, Роса станет тебе второй родиной.

- Мы тоже верим, - улыбнулся Ваня. А затем добавил: - Папа, Снежа не просто моя жена. Она моя истинная. И есть очень большой шанс, что наши сыновья тоже станут берсерками и прославят силу росской армии на всех континентах.

Царь сжал губы, покачал головой, а затем весело рассмеялся:

- Вот это новость так новость, сынок. Ты не мог мне сообщить ничего лучшего.

- А еще Снежа видит молодильные яблоки. И мы привезли одно, рассчитывая, что ты позволишь провести над ним эксперимент. Нам нужно помочь одному очень хорошему человеку.

- Боюсь, что выйдя замуж я потеряла эту способность, - не стала утаивать я. Вдруг от меня захотят то, чего я сделать не смогу?

- Ничего страшного, - изрек Александр II. – Я полагаю, что мы оставим себе небольшой кусочек обработанного фрукта. Это возможно?

Мне не оставалось ничего иного, как просто кивнуть в ответ.

Царь пригласил нас отобедать с ним, когда мы закончим все дела. Что для меня показалось удивительным. На мне, как минимум, платье было не парадное. Однако Александра это нисколько не беспокоило. И мне показалось, что он действительно был рад моему появлению.

А Иван повел меня куда-то в глубокие подвалы царского дворца. Спуск показался бесконечным. Наконец, мы достигли длинного темного коридора, из которого на нас пахнуло сыростью.

- Отец никак не благоустроит свои лаборатории. Он очень любит заниматься наукой, жаль, что времени у него на все не хватает.

По коридору мы прошли недалеко, остановившись возле темной деревянной двери. Полотно, скорее всего, было изготовлено из дуба. Поэтому казалось монументальным. В центре красовалась вырезанная медвежья голова с торчащими клыками. Муж приложил к пасти зверя руку. И я вдруг с удивлением заметила, как один клык удлинился и проткнул кожу на руке Мороза. Даже вскрикнула от испуга.

- Тише, тише, любимая! Иначе нас сюда просто не впустят. Только почуяв кровь своих, этот охранник открывает двери.

И, действительно, после его слов дверь тяжело заскрипела и отворилась. Мы перешагнули порог и очутились словно в сказке.

Как таковых светильников в помещении не было. Зато на стыке потолка и стен горела целая полоса непонятных кругляшков. И от этого кругом было светло, как в солнечный день на улице. На середине стоял просто огромный стол. А на столе в массивной подставке располагалось не меньше сотни каких-то колбочек с разноцветными жидкостями. Все они соединялись между собой тонкими трубочками и бурлили, будто кипели.

За столом сидел высокий худощавый мужчина в толстом черепаховом пенсне. Его рыжие волосы торчали в разные стороны, а губы что-то шептали. Казалось, что он читает бесконечное заклинание.

- Добрый день, господин Игнатьев! – поприветствовал его Иван.

А я, немного подумав, обратилась кратко:

- Здравствуйте!

- О, царевич пожаловал! – воскликнул мужчина, встав и подойдя к нам. – Какими судьбами? Хорошие новости привез или не очень?

- Паша, новости просто отличные! Ты даже не представляешь, насколько, - рассмеялся мой росич, обняв хозяина кабинета и по-дружески похлопав его по спине. – Кстати, познакомься, моя жена Снежана Мороз.

Мужчина бесцеремонно взял меня за плечо и повертел в разные стороны. Если бы у нас так поступили с королевой, то наглец обязательно загремел бы на плаху. Однако я решила, что этот ученый - друг Вани.

А тот, закончив осмотр, выдал:

- Очень хороша! Только давно ли у тебя вкусы сменились на девиц в сознательном возрасте, а не на только что вылупившиеся из мамкиных пеленок?

Ввопрос застал Мороза врасплох. Я видела, как он поморщился, но все же ответил:

- Как только я встретил ее! Снежа - не просто девушка из хорошей семьи. Она моя истинная!

- А-а-а, - глубокомысленно протянул Паша. – Если истинная, то ей не обязательно быть из хорошей семьи. Вы, медведи, если даже ваша истинная окажется нищенкой, не побрезгуете и заберете ее с собой.

В моей голове снова зароились тысячи вопросов. Только я не успела задать ни одного, как он переключился на другую тему.

- Ты привел ее только со мной познакомить или еще ради чего?

- Я сейчас тебе кое-что скажу. И ты тоже станешь считать ее лучшей девушкой в мире! – победно заявил Иван.

А вот Игнатьев от такой постановки вопроса даже побледнел.

- Ты хочешь оставить меня бездетным? Ведь если я влюблюсь в жену наследника престола, детей от нее мне, точно, не получить.

- Да фу на тебя, - рассмеялся росич и махнул на друга рукой. – Я совсем не это имел в виду! Просто Снежа редкая девушка, которая видит молодильные яблоки!

Ученый застыл на месте, широко открыл глаза и неверующе покачал головой.

- Он правду говорит?

И как бы мне ни хотелось его обрадовать, я сказала истину:

- Уже нет. Яблоки на елке могут видеть лишь девственницы. А как вы понимаете, рядом с моим мужем сложно невинность не потерять.

Игнатьев резко сник. Но ровно через секунду его глаза вновь загорелись, и он спросил:

- Но ты их в самом деле видела? Они, правда, на елках растут?

- И не только видела. Но и привезла одно! – горделиво возвестил Иван и достал яблоко из-за пазухи.

Павел осторожно взял его двумя пальцами и понюхал, глубоко втянув воздух.

- М-м-м, хвоей пахнет! Вы мне его отдадите?

- Друг, как ты понимаешь, такие вещи просто так не привозятся из другого государства. Это яблоко дал родовой дух для спасения одной маленькой девочки. Чтобы выздороветь, ей нужно вернуться во младенчество. И ты должен нам с этим помочь. А за это мы оставим тебе часть яблока.

-Да я… Да его… - голос ученого задрожал. Он в один миг подобрался и посмотрел на нас немного сумасшедшим взглядом. А затем выдохнул, провел рукой по лицу, словно смыл с себя наваждение. И уже другим голосом продолжил: - Ваши высочества! Я за подобный подарок готов любой подвиг совершить! Конечно, я сделаю все, что вы от меня хотите. И ваша маленькая подопечная обязательно выздоровеет!

- Аннушка! – вдруг с некоторой нежностью произнес Иван.

- Что Аннушка? – растерялся Павел.

- Девочку так зовут, - объяснила я.

- Да ну вас! – Игнатьев махнул на нас рукой. – За такой подарок я горы готов свернуть.

- Не нужно горы, - слегка улыбнулся Мороз. – Всего лишь требуется помочь маленькой девочке. А когда ты знаешь ее имя, то и делать все легче и быстрее. Она уже и для тебя не будет чужой.