Глава 6

Мачеха, прихватив прогулочный костюм, напевая какую-то незатейливую мелодию, пошла к себе. А я поторопилась на выход, моля всех богов, чтобы Мороз не задержался. И мы бы с ним благополучно могли уехать, пока Элизабет занята переодеваниями в своей комнате.

Знакомить ее с временным начальником было бы чревато. Слишком много объяснений пришлось бы дать. Да и как при этом допросе я выглядела бы в глазах Ивана Александровича?

Поэтому, как только я услышала шум подъезжающего экипажа, тут же выскочила на улицу. Карета была знакомой. На козлах сидел незаменимый Рыжиков. Старший следователь канцелярии оказался мастером на все руки. А с запятков тут же спрыгнул Артемка, открыл двери, опустил специальную лесенку и помог мне забраться внутрь.

Моего кавалера разглядеть я не могла. Слишком темно было внутри, зато дом хорошо освещен.

– А ты в богатом поместье живешь! – по интонации спутника я поняла, что он ухмыляется.

– Есть такое, – согласилась я. Зачем опровергать очевидное?

– А почему тогда работаешь? – не унимался он.

И я не придумала ничего более толкового, чем сказать правду или почти правду:

– Деньги нужны!

– Увы, они нужны всем. И практически правят этим миром, – вздохнул начальник. А затем коротко бросил: – Петя, трогай!

Карета дернулась и покатилась по мостовой. Благо, снега в этом году выпало мало, поэтому дорога была ровной. Нас почти не трясло. Это, конечно, плохо для празднования Нового года. Какой праздник без белого убранства? Зато его отсутствию радовались местные дворники, погодные маги и прочие коммунальные службы.

У дома миссис Обертон экипаж притормозил. Только Иван не торопился выходить.

– Снежа, понимаешь, я по роду деятельности не могу пускать дела на самотек. И поэтому предпочитаю просчитать все варианты и возможные случаи.

Я недоуменно хлопнула глазами, не понимая, к чему он клонит. Однако благоразумно промолчала. А он продолжил.

–В характеристике миссис Обертон написано, что она крайне сентиментальная женщина.

– Да, я об этом тоже наслышана, – поддержала его. Завидев однажды сирот в драной одежде, она так расчувствовалась, что уже лет десять выступает главным попечителем сиротских приютов. Только я не понимала, к чему он это говорит.

– И она знает, что мы с тобой жених и невеста.

– И что? – все еще не понимала его намеков. – Спать вместе она нас, точно, не уложит.

– Боже мой, конечно, нет, –хохотнул он, словно данная перспектива ему понравилась. – Но нас с тобой могут заставить поцеловаться. Ты с кем-нибудь еще целовалась?

Вот это «еще» сыграло роковую роль. Я была на редкость честной и правильной. Иногда можно, если не солгать, то утаить часть правды. Я целовалась. Но только с ним. Поэтому уверенно сказала:

— Нет.

— Я так и думал, — горестно вздохнул он. — Девушки имеют свойство дергаться, когда их впервые касаются мужские губы. Поэтому мы сейчас должны с тобой прорепетировать, чтобы не возникло никаких эксцессов.

Я, наверное, сильно покраснела. Хорошо, внутри было темно. Но не от возможности поцелуя, а от удовольствия. Целоваться мне с ним понравилось. А в душе зародилась слабая надежда, а вдруг он меня узнает? Я об этом в любовных романах читала.

— А если сюда Петр Васильевич заглянет? — я испугалась.

— Не заглянет. Он у меня отлично свое дело знает. И куда не просят, не суется, — объяснил он. Наверное, со стороны выглядело странно: карета подъехала и замерла. Но из нее никто так и не вышел.

Только мы… репетировали. Я осторожно положила руки на грудь коллеги. Его шуба с густым не по-альгийски воротником оказалась не застегнута. Моя ладонь тут же почувствовала размеренное биение мужского сердца. А он аккуратно взял мое лицо в ладони и прижался губами к губам.

Не знаю, чего я ждала. Только на этом все и закончилось. Поцелуй был целомудренным. На этом репетиция закончилась.

Как раз раздался стук в двери.

— Вашество, там мажордом на крыльцо вышел и скоро замерзнет, ожидая того, кто приехал в нашем экипаже, — сообщил Петр Васильевич.

— А что мы прокурору скажем? —заволновалась я. Целоваться — это одно. А вести разговор с силовиком высшего ранга — совсем другое.

— Это я беру на себя. А ты сделала самое важное, — он неожиданно ласково погладил меня по щеке и заправил за ухо локон, который, вообще-то, был украшением моей прически. Глупо вышло. Но я же ему ничего не скажу. — Благодаря твоему имени мы попали на этот прием.

Тут двери открылись. На улице перед нами уже маячил Артемка. Он ловко развернул приставную лестницу и, склонившись в поклоне, протянул руку, намереваясь помочь выйти господам.

Иван спрыгнул с подножки сам. Легко отодвинул сына следователя.

— Спасибо, Артем Петрович, дальше мне разбираться! — и протянул мне. Я, естественно, на нее оперлась. Дамам высшего света в длинных и пышных юбках самостоятельно выбраться из экипажа невероятно сложно. А посланник успел шепнуть:

— На нас смотрят. Играй роль счастливой невесты!

Ага, а потом отмывайся от грязи, что спуталась с алкоголиком. И будут все кумушки судачить, что Снежа Сноу от безысходности согласилась даже на такой порченый товар. С другой стороны, а какое мне дело? Ни холодно, ни жарко.

- Росский посланник его светлость князь Иван Александрович Мороз со своей невестой баронессой Снежаной Сноу, - во всеуслышание объявил мажордом. Гости на секунду замолчали и повернули головы в нашу сторону. А мы, как ни в чем не бывало, подошли к хозяйке и поздравили ее с «юбилеем».

Миссис Обертайм вначале подозрительно посмотрела на протянутое яблоко. Но затем взяла его в руки и сразу расплылась в улыбке. Слава богу, моя магия сработала и, как минимум, сегодня у нее будет хорошее настроение.

Когда мы отошли в сторону, росич негромко поинтересовался:

- Снежа, пойми меня правильно, денег мне не жалко. Но неужели вот такая безделушка стоит два золотых? Не оскорбили ли мы хозяйку дома?

- Просто стекляшка не стоит, - кивнула я. – Только я ее зачаровала. И когда человек возьмет яблоко в руки, то у него поднимется настроение.

- Почти молодильное яблоко? – Мороз вопросительно выгнул бровь. А мое сердечко дрогнуло: он меня вспомнил? Только за вопросом больше ничего не последовало.

- Почти, да не совсем! – покачала я головой. – Яблоко можно съесть один раз. А этого артефакта надолго хватит.

- Хм, интересно, и какая магия на это способна? – он даже не подозревал, как угадал с вопросом. О своей магии я особо не распространялась. Однако в этот раз решила не молчать. Сейчас мы с ним играем на одной стороне. И каждая мелочь может оказаться чрезвычайно важной.

- Магии у меня лишь капелька, - покраснела я со вздохом. Неприятно признаваться в собственной слабости. – И еще она темная.

Иван ничего не сказал, лишь согласно кивнул.

В это время уже прибыл сэр Лэндинг. И широко мне улыбнулся, как только завидел издали. Я тоже улыбнулась.

- Это прокурор? – уточнил мой фиктивный жених.

- Нет, это директор банка. Прокурора пока нет, - выдохнула я.

- Тогда расслабься и отдыхай, - неожиданно предложил Иван. – Думаю, мы заслужили немного еды и веселые танцы.

- Вы умеете танцевать? – удивилась я. А затем стушевалась. Мажордом назвал его князем. У росичей это примерно то же самое, что у нас герцоги. То есть практически родственники короля, вторые лица государства. Таких людей с детства учат и танцевать, и фехтовать, и еще много чему.

- Представляешь, не только с медведями драться! – нисколько не смутился он.

- А ваш Михаил Потапович, - я не знала как правильно сформулировать вопрос, - тот медведь, он дикий или дрессированный?

- Дрессированный, - не стал отпираться Мороз. – Дикий с легкостью разорвет человека. И плюс балалайка. Она действует на него магически. Зверь, заслышав незатейливую мелодию, начинает танцевать.

- Но это же нечестно! Это настоящий обман зрителей! – возмутилась я. – Тем более вы деньги с них собрали.

- Снежа, Снежа, - Мороз с улыбкой покачал головой. А я запоздало сообразила, что мы уже двигаемся в танце. И настолько у нас это получается легко и естественно, что я изначально даже не поняла. – Если тебе будет от этого спокойнее, то знай: все заработанные деньги на том представлении мы отдали в приют.

- Тогда я не понимаю, зачем вы рисковали собой! – возмутилась я. – Ведь даже дрессированный медведь остается опасным зверем.

- Во-первых, мы с ним старые компаньоны. А, во-вторых, это отличный способ собрать толпу. И пока мы с Артемкой веселили зрителей, мои люди ходили между ними и собирали все новости и сплетни. Как ты думаешь, почему мы так быстро и легко вышли на Рэма? Он нас у трупа, точно, не ждал. Но это большой секрет! – и он так нежно посмотрел на меня и так мне широко улыбнулся, что я снова, второй раз за вечер, покраснела, а сердечко пустилось вскачь. Что этот росич со мной делает! И ведь знаю, что у него есть невеста и перспективы у меня нет никакой. Но почему в лесу он звал меня замуж?

У входа возник какой-то шум.

- Наверное, прокурор прибыл? – предположила я, вынырнув из своих мрачных мыслей.

- Возможно, - согласился он со мной. – Пойдем посмотрим. Ты мне его покажешь, а я уж буду думать, как выпросить нужную бумагу.

И мы двинулись к входной двери, обходя танцующие пары. Первое, что я там увидела, было алое пятно роскошного платья моей мачехи. Вот уж кого я не хотела здесь встретить. Тем более под руку с мужчиной. Неизвестно, как это все могло аукнуться. И я спряталась за широкой спиной Ивана.

И в этот же миг поняла, что он ведет себя неестественно. Рука, на которой лежала моя ладонь, напряглась и стала каменной. Да и сам он застыл, словно изваяние. Я даже не знала, на что подумать. Что их могло связывать?

Элизабет не знала ни одного языка, кроме родного. За границу Альгии ни разу не выезжала. Где она успела познакомиться с росичем? И, судя по его поведению, не просто познакомиться. И мне сейчас стоило выработать тактику дальнейшего поведения. Кашу, получается, я заварила основательную.

В это время хозяйка дома увидела гостью и бросилась к ней с объятиями:

- Лиз, как я рада тебя видеть! Спасибо, что пришла!

Мачеха же поцеловала воздух возле щек именинницы и радостно защебетала:

- Виктория, я ненадолго, - эти слова меня очень порадовали. – Как я могла не поздравить с юбилеем лучшую подругу!

А вот это уже был сюрприз, Никогда не думала, что миссис Обертайм входит в ближайший круг общения моей мачехи.

После приветствия мачеха огляделась по сторонам. Я постаралась сжаться до невидимой точки. И мне, кажется, это удалось. По крайней мере, она со мной не заговорила, не отчитала и домой не отправила. Я не могла видеть лицо и глаза росича. Но что-то мне подсказывало, что он просто пожирал ее глазами.

А Лиз равнодушно скользнула по нему взглядом. Она предпочитала более ухоженных мужчин. Длинные волосы, собранные в хвост, трепета в ее душе не вызывали, как и легкая небритость на щеках. Вот если бы это оказался какой-нибудь хронцуз, то мачеха непременно впала бы в экстаз. Она даже мне говорила, что согласилась бы второй раз выйти замуж. Но только не так, как сделала это с моим отцом. В мужья выбрала бы богатого, но послушного мужчину. Росичи таких звали «каблук». Это я в какой-то книжке вычитала. А упрямо выдвинутая нижняя челюсть Ивана и нахмуренные брови предупреждали, что он совершенно не умеет подчиняться, тем более женщине. Его растили повелевать и управлять людьми.

И как бы он жарко на нее ни смотрел, она не увидела бы в нем никого больше любовника. Но раз к его руке прицепилась какая-то нахалка, чья синяя юбка выглядывала сбоку, то мужчина не стоит потраченных усилий.

На мое счастье, она еще пару минут пошушукалась с хозяйкой дома, и они полюбовно распрощались. А Мороз все стоял, застыв изваянием. Я пощелкала пальцами перед его глазами, пытаясь привлечь внимание:

- Иван, она ушла! И раз ты на сегодня назвал меня своей невестой, то изволь вести себя в рамках этикета и не пялиться во все глаза на посторонних женщин, - да, я серьезно на него обиделась. Ладно бы, если мы были в одиночестве. А тут на виду у всего местного бомонда! Мне и так косых взглядов и перешептываний хватает.

Он посмотрел на меня отрешенным взглядом, словно не понимал, что я делаю рядом с ним. Потряс головой, отгоняя наваждение, и неожиданно охрипшим голосом сказал:

- Прости! Я был не прав, - и тут же без перехода добавил: - А кто она? – ничего не объяснив, словно был уверен, что я обязательно пойму его вопрос. И я поняла. И решила, что уж лучше дать информацию самой. Все равно он ее раздобудет.

- Элизабет Сноу, вдова барона, моя мачеха.

Из всех моих слов, кажется, он выхватил лишь имя. Тут же переспросил:

- Луиза?

- Нет, Лиза. Элизабет, Лиз.

Странно, почему он назвал ее моим именем?

Чем бы закончился наш чудной диалог, неизвестно. Но, наконец, пришел прокурор, ради которого мы затеяли всю сегодняшнюю авантюру.