Глава 8

Первым делом, когда зашла в комнату, я зажгла все светильники, а затем подошла к зеркалу. Причем сделала это с закрытыми глазами. Благо, в своей комнате знала практически каждую деталь, каждый уголок. Ощутив под ладонью прохладную поверхность зеркала, мысленно сосчитала до трех и резко распахнула глаза. И тут же пожелала закрыть из обратно. На меня смотрела старуха! Боже мой, как вообще Иван согласился играть роль моего жениха?!

Потрясла головой и вернулась к собственному отражению. Нет, не совсем старуха. Однако, в моем представлении, на тридцать лет я никак не тянула. Тусклая серая кожа, синяки под глазами, заломы в уголках губ и гусиные лапки возле глаз моложе меня никак не делали. А золотые волосы, которыми я так всегда гордилась, стали похожи на мочалку, которой в деревне в бане мылись. И когда я так успела испортиться? Неужели так на меня подействовал тот несчастный кусочек яблока, который я попробовала?

В тот момент я еще была ничего, иначе Иван на меня не посмотрел бы. Он, вон, какой ценитель женской красоты, с мачехи сегодня глаз не спускал! И мне стало так обидно, что я просто заревела.

Однако распухшее от слез лицо краше или моложе не становилось. Да и завтра нужно выходить на работу, Рэма допрашивать будем. Поэтому вытерла слезы тыльной стороной ладони и постаралась успокоиться.

Только умиротворение никак не наступало. Как взгляну на себя в зеркало, так горше реветь хотелось.

В итоге я потянулась рукой к стеклу, погладила свое отражение и спросила, неизвестно у кого:

- И за что мне это все?

Вдруг зеркало озарилось каким-то потусторонним светом. Моя горестная мордашка исчезла. А на ее месте проявился мужчина. Или, скорее, мужчина. Голова изображения была покрыта серебряной маской, которая скрывала и лицо, и волосы. Однако голос был мужским. И он обратился ко мне.

- Конкретизируй вопрос. Я его недопонял.

- А ты кто? – испугалась я. Ладно, на весь дом не заорала. Тогда бы вся прислуга собралась, и мачехе доложили бы о моих полуночных криках.

- Дух зеркал дома Сноу, молодая хозяйка, - все с той же ровной интонацией вещало зеркало.

Я всмотрелась в лицо за маской. Действительно, на живого человека оно похоже не было. Вместо глаз словно голубые огоньки вставили. А губы существа не шевелились. И мне казалось, что слова не звучали, а рождались в моей голове. Подумала, стоит ли повторять свой вопрос. И решила, что все же стоит.

- Скажи, почему я так старо выгляжу? – спросила и застыла в ожидании.

- Не носи мачехе молодильные яблоки.

После этого зеркало моргнуло и потухло, вновь показав моему взору собственное зареванное лицо.

Я пыталась позвать его еще. Легко сказать: не носи яблоки! А как я это могу сделать? На базаре десяток обычных купить? Дак ведь сразу она подделку определит. Колдовские яблоки на свету казались прозрачными. А на базаре все были плотными и не просвечивали. Только зеркало больше не откликалось.

Или оно не желало больше со мной говорить, или я могла задать не более одного вопроса в день, или не выполнила еще какое-то условие. Время было позднее. Нужно ложиться спать. Получить разгадку я решила утром, на свежую голову.

Вздохнула напоследок, умылась, поплескав на лицо холодной водой. Говорят, что холодная вода кожу омолаживает. В моем состоянии вообще с головой в снег нырять полагалось. Разделась и легла спать, не забыв выключить свет.

И только я все это проделала, как на лестнице раздались легкие шаги. Элизабет с гуляний домой возвращалась. Я мысленно порадовалась, что успела прийти первой и не встретилась с ней в коридоре. По неизвестным причинам в моей душе ненависть к мачехе усилилась. Хотя почему по неизвестным? Иван на нее пялился такими глазами, какими смотрел на меня лишь в день нашего знакомства.

Я повернулась на бок и накрылась одеялом с головой. Не хотелось ничего слышать. И вдруг ручка на дверях повернулась, и в комнату зашла мачеха. Я было хотела выглянуть из-под одеяла, но передумала, как только прозвучал ее вопрос:

- Снежа, ты спишь?

И что этой старой колоде от меня понадобилось? Да, старой! Это она моей магией питается и молодеет. Мне об этом зеркало сказало! Или я так решила…

- Снежа, ты вообще здесь? –я почувствовала, как она положила руку на мой бок. Похоже, мачеха засомневалась, что я дома. Вот и проверяла. А я еще сильнее зажмурилась и постаралась дышать ровнее, как это делают спящие люди.

- Спит, - вздохнула мачеха. – А я всего лишь хотела узнать, с каким это красавчиком ты была на приеме у Обертаймов. Неужели на тебя еще кто-то смотрит?

Ох, зараза! Все же разглядела меня!

Однако плюс от ночного визита Элизабет в мою спальню был. И еще какой! Я подготовилась к утренним расспросам. Если бы она при всех слугах уточнила, что я вчера делала у Обертаймов, наверняка бы растерялась. А сейчас я собралась с мыслями и придумала достойный ответ.

Когда пришла в столовую, мачеха уже расположилась в кресле во главе стола и с показным удовольствием жевала молодильное яблочко. Я их уже попробовала и знала, что отдающий хвоей фрукт изысканным вкусом похвастаться не мог. Ее действия явно предназначались мне. И на самом деле являлись банальной показухой. Я сделала вид, что ничего особенного не происходит, словно яблочко было куплено в соседней лавке.

Странным показалось то, что свою порцию на этот месяц она уже съела. Это, точно, было лишнее. Что могло случиться неожиданного, что она вот так решила распорядиться полученным богатством? При этом яблок в этот раз я принесла на одно меньше.

. Не обращая внимания на демонстративное поведение Лиз, поприветствовала ее традиционно.

- Доброе утро, матушка! И приятного аппетита, - прошла к своему месту и безмятежно села за стол.

А она буквально подпрыгнула на месте и ткнула в меня наманикюренным пальцем.

- Сколько раз я тебя просила не называть меня матушкой! – неожиданно заорала она. Эко, мои слова ее задели! – Я для тебя Элизабет и никак иначе.

- Хорошо, матушка! – я с вызовом посмотрела на нее. Уж больно мне доставляло удовольствие, когда она вот так разве что огнем не плевалась. Хорошо, что в Альгии драконы не водились. И чем бы это все закончилось, неизвестно. Но чтобы не попало ни в чем не повинной прислуге, уже более миролюбиво промолвила: - Я буду звать вас только Элизабет.

- Какая-то ты забывчивая стала. Видимо, возраст сказывается! – Лиз угрожающе сузила глаза.

- Увы, скоро четвертый десяток пойдет, - с горестным видом я кивнула в ответ. А затем пододвинула к себе блюдо с омлетом и невозмутимо положила порцию на свою тарелку. А затем, чтобы немного убавить ее спесь, миролюбиво похвалила еду:

-М-мм, какой омлет сегодня восхитительный. Что-то Марта расстаралась.

Элизабет как-то сразу вся сдулась и проворчала:

- Да какой воздушный? Он же недосоленный.

Я деловито прожевала еще один кусочек и будто бы удивилась.

- Недосоленный? А, по-моему, он восхитительный. Лиз, вы, кажется, влюбились, что вам все несолено кажется! – нарочито рассмеялась в ответ.

Элизабет слегка порозовела. Похоже, я попала в точку. Неужели ей мой Иван понравился? Господи, и когда он стал моим? Но, честно признаюсь, если он на ней женится, мне будет очень больно.

- Как вчера погуляли? – неожиданно сменила тему она.

- Да замечательно! – улыбнулась я.

- Вот уж не думала, что у тебя в подружках престарелая миссис Обертайм! – фыркнула мачеха. Только я предвидела подобный поворот.

- Элизабет, посмотри на меня и, положа руку на сердце, скажи, на сколько лет я выгляжу? – я смотрела на нее в упор.

-Ну-у-у, - протянула она, - боюсь, что лет на тридцать пять. Что-то ты себя в последнее время сильно запустила!

- Наверное, это от того, что я просто не вижу смысла в жизни, у меня нет какой-то определенной цели, - с сожалением призналась я. И так бы и было, не работай я в полицейском управлении. Я знала, что там нужна точно. А сейчас особенно. Да и какой-никакой мужской коллектив. Они все равно оказывают мне определенные знаки внимания, приятные девичьему сердцу. – А Виктория пригласила меня поработать в ее благотворительном фонде.

Лиз кивнула. Похоже, что мой ответ ее вполне устроил. Но через секунду встрепенулась и все же упрекнула:

- А почему ты меня там не поприветствовала? – злой прищур мачехи подсказывал, что она успела много чего в своем мозгу нарисовать.

- Лиз, как вы себя представляете: вы, которая выглядит на двадцать лет, и я, пусть даже на свои тридцать. Люди нас просто не поймут. Пощадите мое самолюбие!

Она внимательнее вгляделась в мое лицо. Я состроила невинную мордашку. Кажется, в этот раз пронесло. Она пробормотала:

- Хорошо, - допила свой чай и с королевской осанкой вышла из столовой. А я решила, что нужно собой заняться. Даже если мачеха вслух озвучила цифру «тридцать пять», то дело совсем плохо. И с чего нужно начинать? Я никогда не заморачивалась насчет всяких там женских штучек.

И в этот миг, когда я решала, крем купить или какое-нибудь магическое зелье, Лиз, слегка запыхавшись, вернулась.

- Снежа, а кто тот мужчина, с которым ты рядом стояла? – с любопытством спросила она. – Он так на меня смотрел, что даже неудобно стало.

Черт, я думала, что она его не заметит! Заметила.

- А, этот, в сюртуке, расшитом золотом? – уточнила с невинным видом. – Росский посланник. Он там с прокурором встречался.

- А-а, росич, - разочарованно протянула Элизабет и покинула столовую уже насовсем. А мне оставалось лишь глядеть ей вслед и сжимать кулаки от бессилия. Да, красотой я до нее, конечно, не дотяну. Но у меня же есть мозги? Неужели мужчину нельзя покорить умом? И если бы я была ему настолько противна, целоваться со мной Иван, точно, не стал бы. Придумал бы какую-нибудь отговорку.

После завтрака я отправилась на работу. Все начальство было уже там.

Росич удостоил меня недовольным взглядом .

- Ты чего так поздно? Или дома какие проблемы?

Было приятно, что он обо мне побеспокоился. Хотя я понимала, что в первую очередь ему нужна переводчица и ее заточенные под следствие мозги. Посмотрела на часы и возмутилась:

- Вообще-то мы работаем с девяти. А сейчас еще без двадцати девять.

Я, честно, хотела десять минут просмотреть свои текущие дела, чтобы по окончании следствия было легче во всем разбираться. Похоже, не получится.

- Да? – Иван удивленно заломил бровь и перевел взгляд на настенные часы. – Прости, только я тебя слишком сильно жду. Вот и минутки считаю.

Он издевается, да? Говорит так, словно игра в жениха и невесту все еще продолжается. И даже не подозревает, как делает мне больно.

- А что такое случилось, что требуется срочно мое присутствие? – позволила себе съехидничать.

- Мы же договорились, что сегодня допросим Альтирюза, зачем ему посол деньги перевел, - терпеливо объяснил он. – А на росском стенографировать только ты сможешь. Да и во всей вашей конторе, как я понял, только ты стенографию знаешь.

Я неопределенно дернула плечами. Хоть в чем-то я, оказывается, незаменима. Выдохнула и предложила:

- Пойдем бравого героя допрашивать?

- Пойдем, - согласился он. И тут же велел толкавшемуся рядом нашему начальнику: - Допросную нам приготовьте.

А начальник, как мальчик на побегушках, тут же засуетился, отдавая приказания. Неужели мое вашество настолько высоко летает, что бравый полковник готов перед ним выслуживаться? Но, если подумать, то Ивана называли князем. А это уже монархией попахивает.

Не, все же весело: мне самый настоящий принц предложение сделал! Правда, сам об этом забыл. Но весело же? Только почему слезы к горлу подступают?

Мы с Морозом спустились в полуподвальное помещение, зачарованное по последнему слову магии. Темно-серые стены и крохотное оконце под потолком давили со всех сторон. Это чувствовали не только мы, но и преступники тоже. И под воздействием этих сил ломались гораздо легче.

Начальник расположился в кожаном кресле с высокой спинкой. Такое кресло было персональным изобретением Оринского. Полу казалось, что кресло придает ему значимости. И подследственные начинают перед ним трепетать. Я устроилась на стул рядом со столом. Он был не таким величественным, но все же мягким, со спинкой. А вот заключенным приходилось сидеть на холодном металлическом табурете.

- Чтобы жизнь медом не казалась! – любил говаривать полковник.

- Подследственного приведите! – приказал вашество, разложив перед собой бумагу и самописные перья. А также вставил в ринограф кристалл для записи.

Охранники тут же прищелкнули каблуками и поспешили за Рэмом.

А дальше я увидела совсем не то, что готова была увидеть. В прошлый раз герой выглядел, конечно, не очень. Но что ждать от человека под следствием, да еще когда его обвиняют в убийстве? Только в этот раз он даже сам идти не мог.

Два крепких мужчины, служившие в охране, буквально затащили его в допросную. Он еле-еле передвигал ногами. Казалось, что, если его отпустят, он сразу рухнет на пол.

Когда его подтащили к табурету и хотели на него устроить, Альтирюз неестественно махнул руками и грузно свалился на пол. Охрана переставила табурет к стене и попыталась усадить его вновь.

- Он над нами издевается? – негромко воскликнул Мороз, обращаясь скорее сам к себе, когда тот умудрился снова упасть. Но сполз уже по стеночке. Рэм устало откинулся и прикрыл глаза. По его лицу крупными каплями бежал пот. Только в допросной совсем было не жарко. Что с ним происходит?

Я не выдержала, встала со стула и протянула его охране.

- Посадите его сюда.

Герой приоткрыл один глаз и неожиданно почти весело скривился:

- Благодарствую, мисс. Но стена была не худшей опорой. Только и она не помогла, - просипел он. – Если вас не смутит, ведите допрос лежа. В смысле, лежать, конечно, буду лишь я. А вы, как положено высокородным господам, останетесь сидеть на своих местах.

- Альтерюз, вы здесь как убийца росского посла, а не герой Альгии, - покачал головой Иван Александрович. – Поэтому ёрничать все же не стоит.

В моем родном языке слова «ёрничать» нет. И оно было произнесено по-росски. Рэм удивленно вскинул брови.

- Простите, что делать не стоит?

Однако Мороз не удостоил его даже взглядом. А встал с кресла и сухо приказал охране:

- Посадите его сюда. Подлокотники не позволят герою ползать по полу.