Глава 17. Аукцион

Сидя в мерно раскачивавшейся золотой клетке, две просто гениальные мысли пришли мне в голову.

Вряд ли столь разношерстная компания могла зародиться в одном мире. В принципе, это, конечно, возможно. Но, скорее всего, это выходцы из разных миров. А значит — как они сюда попали, точно также из этого мира и выходят. И, кстати, не плохо бы узнать, как именно ЭТОТ мир называется. А то я попросту зациклилась на Храме и своих переживаниях. И совершенно перестала чем-либо другим интересоваться.

И я принялась заинтересованно оглядываться по сторонам — вдруг увижу здесь земного мужчину? Ведь если он меня "купит", то сможет доставить меня домой. А вот уже дома он меня в кандалы рабские не закует. Тут ему и обломится по полной программе.

И вторая мысль — это мой дар. Ведь не даром же он у меня появился? Возможно, я могу читать чужие мысли? Вот только что это мне дает? А вдруг, я еще что-то могу? И я выцепила взглядом мужчинку с голубой кожей, стоявшего на обочине. Так, настроилась, внушаю… Что внушать?.. Улыбнись!.. Наконец, наши взгляды встретились. Улыбнись! — посылаю ему команду. Но вдруг, на его лице появилось брезгливое выражение. И он поспешно отвел от меня взгляд, словно ему было … противно!!!

Фигассе!! У меня даже глаз дернулся. Мне, конечно же, его прикосновения тоже были бы отвратительны, но все же самолюбие было серьезно уязвлено. Да и обидненько — мысленно повелевать у меня не получилось.

Становилось скучно, торжественный ход явно затянулся, а плавное покачивание носилок попросту навевало сон. Я взялась одной рукой за прутья "клетки". Может, это и не поможет мне побороть сон, но не даст позорно свалиться. Гул толпы постепенно стихал, а перед моими глазами стали мелькать образы из моего прошлого. Так, Снежана, прекрати! А то еще заплачешь! Нужно вернуть себе боевой дух. Отвлечься. На Земле сейчас день или ночь? Что там делает, уже не мой, Глебборисович? Словно в дрожащем мареве передо мною возникли очертания комнаты. Темная мебель, детали которой разглядеть мне не удавалось. Большое окно, с чудесным видом на море. И мужчина. Силуэт мужчины, заправляющего рубашку в брюки. Вот, блин, опоздала. Чуть-чуть бы раньше заявиться к нему. Словно почувствовав мое присутствие, он замер и повернул ко мне голову. Черт лица его не вижу, но вижу его глаза. Он пристально и удивленно смотрит на меня и что-то хочет мне сказать.

И вдруг громкий и резкий звук буквально вырывает меня из комнаты у моря и я…я вновь сижу в своей клетке. Кажется, я вздремнула!!! От внимания мужских особей, находившихся неподалеку от моего паланкина, не прошло незамеченным то, что я задремала. А то, как я вздрогнула, вообще привело их в восторг. Некоторые откровенно смеялись, у кого-то мой сон вызвал лишь улыбки, а некоторые — как и тот, голубой, — презрительно кривили губы. Не даром же природа их таким цветом наградила!

Почему-то вспомнились наставления моей подруги, когда я устроилась на первую в моей жизни работу:

— Будь сильной, Снежанка! Тебя ругают, голову подними выше, грудь вперед, и иди дальше. Смеются над тобой? Смейся и улыбайся им в ответ!

Вот не сломаете меня! Подбородок выше, спину расправила, приосанилась, грудь выставила вперед. О-па, замолчали. И кое-кто напрягся. Не бог весть какой, но все же уверенный второй размер. И послала им улыбку. Сначала скромную такую, затем поклипала глазками, опустила их, и уже из-под ресничек отправила им смущенный взгляд и широкую, на все тридцать два зуба улыбочку. А вот вам!!!

Смех прекратился, в глазах зажегся интерес… А я гордо отвернулась. Да, мы человечки, хоть и нежные, но гордые!

Вслед раздались какие-то выкрики, но я их уже не слышала. Наша процессия, наконец-то добралась до места. Орки с клетками исчезали в арке из тысячи живых цветов, под громкие звуки трубачей, замерших по обе стороны от нашей процессии.

Вскоре пришла очередь и моей "кареты" — я тоже оказалась под аркой с цветами. Группа моих поклонников, сраженная видом моей груди и кокетливой улыбки, что не сводя с меня глаз, сопровождала меня, здесь разделилась. Из всей группы под арку проследовали всего трое … самцов. По-другому их назвать язык мой не поворачивался.

А дальше я просто потеряла дар речи. Мы вновь вернулись в Храм!!! На вымощенной сверкающей плиткой площади и украшенной мраморными вазами с цветами, паланкины по очереди останавливались. Клетки открывались и девушек, в сопровождении жриц провожали к невысоким постаментам. Овальные, сделанные словно из мутного стекла, они всего на несколько сантиметров приподнимались над землей.

Открылась и моя клеть, я едва смогла пошевелиться, так затекли от долгого сидения ноги. Но навстречу мне протянулись две руки, на которые я и оперлась. Не выпуская мои руки из своих, жрицы повели меня вдоль уже занятых девушками постаментов. Я посматривала на нурий и недоумевала — неужели только у меня трясутся поджилки и ладошки покрываются липким потом? Они выглядели такими спокойными и невозмутимыми. А некоторые даже светились от предвкушения.

Я заняла свое место и возмущенно охнула, когда вокруг моей лодыжки закрутили тоненькую цепочку, привязавшую меня к постаменту. Как собачонку. Я дернула ногой но, несмотря на то, что она была тонкая, она прочно приковала меня к камню. Возможно, я и возмутилась бы вслух, если бы внимание мое не привлекла следующая нурия, в сопровождении жриц занявшая камень, соседствующий с моим.

— Вики! — не удержалась я. Мы стояли на расстоянии нескольких метров друг от друга, и она просто не могла не услышать мой голос. Но она ничем не выдала того, что мы с ней знакомы. Она стояла неподвижно, равнодушным взглядом глядя перед собой. Это было первое радостное событие за этот день. Она жива! В ярком свете дня ее темная кожа отливала синевой, и вся была покрыта едва заметными татуировками. Я сама себе рядом с ней казалось необычайно бледной и бесцветной.

Зазвучала изящная, переливающаяся нежными нотами музыка. Я замерла в ожидании — что-то сейчас будет? Громко, словно у меня над головой, раздался скрипучий голос, который я тотчас узнала.

— Да благословит Богиня Любви великий ежегодный Отбор и да подарит она нурии достойного мужа, а храброму мужу — прекрасную невесту…

Жрица что-то там еще вещала, а я не могла отвести глаз от стены, отделявшей нас от остального мира. Высокая, из белого камня стена стала неслышно вибрировать. По ней пошла еле заметная волна, которая белым туманом медленно, но верно стала оседать на землю.

Среди девушек, прикованных к камням, раздался судорожный вздох.

— … каждый из вас может рассмотреть наших нурий поближе, а также одарить понравившуюся девушку подарком…

Зашибись! А как же любовь?!

— А едва солнце приблизится к горизонту, мы начнем наш Аукцион…

Я дальше и не слушала, и не слышала. Туман уже клубился возле самой земли. А за ним стояли десятки… да нет, сотни самцов. Со стороны соседнего камня раздался вскрик и глухой удар. Моя соседка, не выдержав всего, грохнулась в обморок. То там, то сям раздавались охи, звуки падений.

Стоять, Снежана! Что нам сотня каких-то примитивных мужиков? Что там подружка говорила? Она бы сейчас мною гордилась.

Подбородок высоко поднят. Плечи расправлены, грудь торчком… Взявшийся, откуда ни возьмись, ветерок полощет полы платья, обнажая икры, бедра.

Ну, нет! Не грохнусь, не дождетесь! Во взгляде презрение, ни на кого смотреть не буду… Только вверх.

Что за ерунда? Куда это делось солнце?! Огромная мохнатая фигура выросла передо мною, заслонив собою и небо, и светило. Куда-то вдруг испарилось мое презрение. Девушки по разную сторону от меня пищат, кто-то рыдает навзрыд. А флакончики остались стоять на столике. Вот как раз сейчас пригодились бы оба, при чем — сразу. Поджилки трясутся, живот свело судорогой, а по щекам сами собой потекли слезы. Одна, другая.

Мохнатый рыкнул, от его смрадного дыхания взвились вверх светлой волной мои волосы. Рык сменился на довольный утробный рокот. Любишь девушек пугать, зверь?!

Его рука тянется ко мне. Я дернулась назад, но цепь не пускает, вызвав у монстра рокот удовлетворения. Рука все ближе.

Легкие жжет, я совсем забыла, что нужно дышать. Звездочки в глазах. Пора, Снежана, падать в обморок…