Глава 24. Ставки

Чувствуя, как предательская дрожь волнами пробегает по телу, я попыталась отвлечься. Но меня постоянно отвлекали голоса, озвучивавшие их, судя по довольному лицу Главной Жрицы, более чем щедрые предложения. Я попыталась представить себе, что выставленные в виде амфитеатра и затянутые полумраком мраморные скамьи пусты.

Вдох. Выдох… Шум в голове затихает. Вдох. Выдох… Мое сердечко оставляет попытки выпрыгнуть из груди. Между прочим, аутотренинг — это великое дело. И вот уже скамьи в моем воображении пусты, за ними колышутся на ветру высокие деревья. Еще мгновение, и я даже уловлю запах цветущих под этими деревьями кустов… Но во мраке, накрывающем пространство передо мною, я вдруг вижу слабое сияние. Как будто искрится сконцентрированный в одной точке белесый туман. Я не могу отвести от этого сгустка взгляд. Я его не боюсь, нет. Просто он так отличается от того, что я вижу вокруг.

Жрицы провожают Эолу к выходу, а мне предлагают занять освободившееся место. Кровь снова приливает к голове, но усилием воли я вновь пытаюсь успокоиться. Нужно отвлечься от тех похотливых глаз, что сейчас сверлят меня из темноты.

— Прошу вас делать ваши предложения, господа.

И вот уже второй жених опускает в вазу свое, написанное на бумаге, предложение. Он игриво постреливает в меня своими глазами, но мне совсем не смешно. Стыд и страх. Что же со мной не так? Почему я боюсь там, где другие радуются?

Листочки все падают и падают в вазу. Некоторые из них пристают к стенкам вазы. Таких я уже насчитала семь. А другие, кружась вокруг своей оси, исчезают в темном пузе мраморного кувшина. А вот что-то не совсем обычное. Уже знакомый мне здоровань, тот, которого я укусила, останавливается напротив меня и весело мне подмигивает. В высоко поднятой руке его на ветру дрожит листок.

— Я дарю нурии виллу у моря, — и с этими словами он бросает листок, который покружив вдоль горлышка, срывает приклеившееся ранее чужое предложение, и остается там висеть.

Еще пара листочков, кружась, пропадает в глубине. А вот еще одно предложение приклеилось к горлышку, столкнув висевший там ранее листочек.

Вглядываясь в лица «женихов», в моей головке складывается паззл. Уже и не вспомню кто, но кто-то говорил, что за мою руку будут соревноваться семеро мужчин. Семь листочков, замерших на мраморной чаше и семеро мужчин. Я посмотрела вслед огромному здорованю, чья фигура, словно гора, возвышалась над другими. Он не сводил с меня глаз и снова мне подмигнул.

О, нет! Лучше бы я не отказывала Васе, чем достанусь такому… Меня снова стала накрывать паника. Так, Снежанка, вдох-выдох, вдох- выдох… На задворках темноты снова вижу мерцающий сгусток. Пытаюсь всмотреться в него, а он словно почувствовал мой взгляд. Вспыхнул ярче, от него оторвался маленький серебристый огонек и плавно, петляя, словно облетая стоявших впереди людей, все ближе и ближе подбирается ко мне. Просто на моих глазах, сияющий сгусток начинает увеличиваться и искрящимися щупальцами подбирается ко мне.

Я оглянулась по сторонам. Кажется, никто не замечает эти щупальца. Все увлечены происходящим аукционом.

Что же делать? Кокон! Я вспомнила кокон. В который была заключена аура Вики. Когда мы ее разбудили. Нужно построить вокруг себя такой же. Но как?

Вдох-выдох… Прозрачной ниточкой вокруг меня стала обвиваться невесомая паутинка. Все ближе щупальца, все быстрее плету я паутину. Не успею! Источник этого свечения вдруг сдвинулся с места. Щупальца замерли всего в нескольких шагах от меня. Они вибрировали и переливались. А источник уже выходит из полумрака. Лицо высокого светловолосого мужчины, из груди которого ко мне тянулись щупальца света, полно удивления. Один глаз прищурен, руки в карманах. Он смотрит, не мигая на меня, а я мысленную паутинку уже завязала над головой на бантик. Фух, успела. Но поможет ли мне это?

Слышу позади меня гневный голос Главной Жрицы.

— Ариэль Ларсен, применение магии на Аукционе недопустимо! Прекратите немедленно или вы будете сняты с соревнований.

Но мужчина только повел бровью, а мерцающее щупальце уже пробует на ощупь мой кокон. В том месте, где оно касается моего убежища, мое тело жжет и покалывает. Щупальце оплетает меня, сжимаясь сильнее и сильнее. Я держу свой кокон. Почему-то меня не покидает ощущение, что магия этого Ларсена смела бы мою баррикаду за долю секунды, но он словно оценивает… мои возможности.

В следующее мгновение источник погас, а те места, где касались перед тем его щупальца, безумно хотелось почесать.

— Прошу прощения, Главная Жрица, это получилось не намеренно, и больше не повторится. Я сам не ожидал, что сила девушки меня позовет.

Я уже поняла, что опасность миновала и снисходительно так фыркнула. Получилось, правда, несколько жалко.

— Я не могу удержаться, милая девушка. И делаю свое предложение, — его улыбка была приветливой, а в глазах зажглись яркие огоньки.

Встреть я этого широкоплечего блондина в обычной обстановке, обязательно бы обратила на него внимание. А сейчас я с замиранием сердца смотрела, как маленький листочек делает круг вокруг горлышка вазы, на секунду замирает, а затем занимает место, сталкивая вниз другую ставку.

Я сама себе удивилась, но то, что этот мужчина оказался претендентом на мою руку, меня нисколько не испугало, а очень даже польстило моему самолюбию. Все оставшееся время я простояла с гордо поднятой головой и мечтательной улыбкой на губах. Предложения все сыпались в вазу и сыпались, пока, наконец, не закончились претенденты.

— Ну что же, раз предложений больше нет, — раздался голос ведущей, — то…

— Минуточку, — вдруг прервали ее. Голос был смутно знаком, и я терпеливо, с замиранием сердца, всматривалась в полумрак, из которого раздавались уверенные шаги.

Темные волосы, высокие скулы, покрытие чешуей, пухлая нижняя губа и злые, сверкавшие на меня яростью глаза. Если бы я не держалась рукой за вазу, мои ставшие вдруг ватными ноги попросту не удержали бы меня. За что он ТАК на меня смотрит? Я смотрю на зажатый в его кулаке листок, а сама думаю — только бы он провалился в пузатое чрево вазы. Только бы не повис на горлышке. Но помятый листок сразу спикировал и сорвал вниз предложение здоровилы. А сам застыл у самого верха вазы.

— Еще встретимся, — галантно поклонился мужчина, но глаза его ничего хорошего мне не обещали.