Глава 5. Камень

— Это похищение? — спросила, стараясь, чтобы голос звучал ровно и хладнокровно. Но, вероятно, из-за той гадости, что брызнули мне в лицо, мой голос прозвучал слишком уж ровно и безлико.

Я отметила, что мысли мои не путались, и вообще самочувствие было замечательное. Вот только эмоции словно затормозились или, даже, почти исчезли.

— Я надеюсь, меня не свяжут и не продадут туземцам на ужин? — Ох уж это нездоровое чувство юмора. Зачем давать идеи похитителя.

— Ну что ты, — в голосе женщины послышалась улыбка, и она ободряюще похлопала меня по руке, скорость при этом ничуть не сбавляя. — Таких красивых нурий положено выставлять на продажу только в элитных храмах любви.

Ай-яй, все-таки продажа. Еще и скромненько так при этом храмом себя назвали. Я хотела хихикнуть, или хотя бы руку у моих провожатых выдернуть, но как только эта эмоция у меня возникла, то тут же и заглохла. Что за гадость они в меня брызнули?

Я пыталась убедить себя не волноваться, но чем дальше мы шли, тем страшнее мне становилось. Огромный коридор закончился, и мы вошли на широкую светлую терассу, выходившую в парк. На диванах, каменных топчанах, словно одалиски в восточных сказках, сидели или лежали полуобнаженные девушки. Их взгляды сразу обращались на меня. Сочувствие, равнодушие, насмешка — самые разные эмоции отражались на их лицах. Но одно роднило их всех — как бы странно многие из них ни выглядели (я имею ввиду острые ушки, крылья и прочие фантастические штучки), все они были безумно красивы. Просто глаз радовался. И ни одного мужчины вокруг.

Прозрачные, словно хрустальные стены, отделяли один просторный зал от другого. Сначала я пыталась запомнить путь, которым меня неспешно вели, словно давая возможность все рассмотреть и привыкнуть. Но затем бросила эту затею и просто следовала за своими спутницами

В воздухе парили тысячи переливающихся сфер. Словно огоньки — только полые внутри.

Огоньки заставляли вибрировать воздух вокруг себя, создавая едва видимые колебания в воздухе так, словно они были слабыми отблесками костра. Они ловко пролетали по коридору или скапливались в одном месте, издавали высокий, едва различимый звон. Особенно много их было вокруг девушек, одетых все как одна, в одинаковые наряды.

— Это луны, — объяснила женщина, кивнув головой на сферы и бережно поддерживая меня под руку. В подробности она решила не углубляться, а настойчиво вела меня дальше. А что, весьма незатейливое название — эти шарики действительно были похожи на луны, только намного меньше и полупрозрачные. Луны, двигавшиеся за некоторыми женщинами в этом храме, были окрашены в более яркие цвета, а некоторые вообще выглядели потухшими мыльными пузырями, готовыми вот-вот лопнуть.

Вскоре мы подошли к высоким дверям, на которых горели золотом странные, неизвестные мне тексты. Словно нас ожидали, двери открылись, и мои ноги просто отказались идти. В низком поклоне перед нами склонились женщины — и ошибиться тут было невозможно — одетые в расшитые золотистыми нитями набедренные повязки. Из-за их спин выступили еще две, но уже с прикрытой грудью.

— Иди к жрицам, — подтолкнула меня моя провожатая, — в добрый путь, нурия.

Одни руки меня отпустили, а другие приняли.

Словно завороженная, я смотрела на окружавшую меня роскошную и богатую обстановку. Это было, пожалуй, единственное помещение, отгороженное от других залов непрозрачными стенами. Темные стены были украшены мозаикой с изображениями сцен любви.

Ох, мамочки, это что — Индия? Это объяснило бы цветные лица и тела некоторых жриц. Тогда почему у некоторых три, четыре, а то и шесть пальцев? Ой, а вон еще и одноглазая жрица прошлась передо мною.

Под высоким прозрачным куполом парили маленькие луны. Ощущение было такое, что я попала в очень древнее помещение. Повсюду дымились курительные лампы. От тяжелого сладкого воздуха просто кругом пошла голова. Все было так удивительно и необычно, что я не особо удивилась, оказавшись вдруг обнаженной.

Две жрицы подошли ко мне и взяв за руки, провели к огромному белому камню, стоявшему прямо центру помещения. Мне помогли сесть на него, а затем и мягко, но настойчиво заставили лечь. Камень был очень теплым, и под действием этого тепла, а может, и чего-то другого, я расслабилась.

Одни девушки сменялись другими. Одни меня мыли, терли белыми тряпочками, натирали желе, вкусно пахнувшим ягодами и цветами, снова терли. Я и не заметила, как с моего тела удалили все до единого волоски. Не считая моих волос, бровей и ресниц, конечно. Над которыми, кстати, тоже колдовала очередная девушка.

Когда мне терли спинку, руки, было даже приятно. Но почувствовав чужие руки на своей груди, бедрах, ягодицах, я напряглась. Сесть и прекратить назойливые прикосновения мне не удалось, так как плечи и ноги мои, не давая мне пошевелиться, придерживали невидимые мне жрицы. Когда вокруг все стало немного мутным, я поняла, что лишилась своих контактных линз. Обездвиженная, ослепленная, отданная во власть чужих рук я почувствовала себя очень несчастной.

Но лежать неподвижно было нереально сложно — от чужих прикосновений я тут же начала ощущать жар, постепенно наполнявший мое тело, чертовы электрический разряды, бегущие вниз по позвоночнику и животу, слабость в коленях.

Нет, нет и еще миллион раз нет! Никаких сексуальных реакций! На мой протест предательское тело даже не обратило внимание, а продолжало превращаться в забытое под открытым солнцем малиновое желе, мягкое, податливое, безумно ароматное от масел, которым меня продолжали намазывать полуобнаженные девушки. Адская смесь, проникающая под кожу, парализующая, опьяняющая.

Я так устала сопротивляться! И я сдалась. Ругать и презирать себя буду позже. А сейчас я превратилась во сверхчувствительное и возбужденное создание, мучаемое дикой и необузданной жаждой.

Стоило чужим рукам коснуться внутренней стороны бедра, моя спина непроизвольно прогнулась. Тихо сверкнула молния и у меня над головой застыла одна из лун. Шарик, бывший до этого момента почти прозрачным, заискрил и стал переливаться, наполняясь ярким светом. Возле него появился еще один, и еще. Звон, издаваемый ими сливался в один нежный звук, заставивший бы встать дыбом волоски на моем теле. Но чудесное малиновое желе незаметно сделало свое дело и кожа моя стала гладенькой и чистой, словно у младенца.

Нужно будет раздобыть рецептик, мелькало в моем горевшем мозгу. А что? "Наше малиновое желе обеспечит вам идеальную эпиляцию и крышесносный оргазм! " Узнать рецептик — заработать миллиончик — и моя старость обеспечена.

Прощайте несостоявшиеся мужья, будь счастлив и не хворай Глебборисыч… О-о-о-о-о, Глеб Борисыч? Ненавижу!!! И хочу!!! Ах, как же я хочу!.. Я вздрогнула всем телом и хотела отмахнуться от пальцев, нагло раздвинувших мои складочки и ворвавшихся внутрь, да руки меня не слушались. Их крепко держали — а я и не заметила. Всего на мгновение появилась легкая тянущая боль и далекие слова: "Она невинна".

Пальцы ушли, а новая порция масел уже ласкает мое тело и сносит мне крышу… Вверху жужжат луны-шары. Сколько их там! Глебборисыч… Глаза закрываются, а умные мысли улетучились со скоростью звука. Ни одной порядочной мысли в голове. Сплошное желание… Воздух словно превратился в горячий источник, никакого прохладного успокоения, сплошной жар. Да что же это?! Я раскраснелась, задышала чаще.

— Ах, какая нурия, — звучит издалека. Я очень четко вижу — жрицы отходят и странно смотрят на мое одиноко лежащее на древнем камне тело.

Моих бедер коснулись руки. Теперь это уже мои руки… Мне уже нет ни до кого тела. Я — сплошное, невероятное желание…

Мои соски сжимаются до маленьких острых пик. Как больно… Накрываю грудь рукой, трогаю сосок пальчиком, дразню его, нажимаю и касаюсь. Внизу ноет, а грудь требует еще ласки. Сжимаю ее сильно, до боли. Так, что вскрикиваю. Спина выгибается, а ноги судорожно скользят по гладкой поверхности камня. Сколько таких, как я лежало на этом камне? Да какая, к черту, разница?

Рука мнет грудь, а другая ныряет во влажные складочки. Вот он, источник моей боли и желания. Что есть силы, нажимаю пальцем, отпускаю, острый коготок впивается в гладкую кожу. Это нереальное ощущение!

Хочешь, Борисыч? Не-на-ви-жу… Словно вдалеке, вижу лихорадочный блеск его недоумевающих глаз. Хочешь? Больше не твоя!

Проскользнувшая фантазия горячит кровь еще сильнее, тело горит огнем, сердце бьется в диком ритме, сок страсти течет по моей руке. Первый в моей жизни оргазм! Дикий. Страстный. И одинокий. Я кричу, выгибаюсь в сладкой судороге и улетаю…