Глава 6. Ларцы

Жрицы и их помощницы замерли с благоговением, боясь шелохнуться или издать звук вокруг белого алтаря, на котором билось в конвульсиях и страсти нежное девичье тело. Маленькие луны в не менее диком и страстном танце носились над девушкой, наполняясь цветом и огнями. Не осталось ни одной прозрачной или бесцветной сферы. И даже спустя несколько мгновений после того, как Снежана потеряла сознание, служительницы Храма Любви все еще стояли, словно застывшие статуи.

— Вот, за что так ценны эти слабые человеческие невесты.

— Да уж, — низко склонившись перед главной, ответила вторая жрица. — Какое слабое тело, а сколько чувства…

— Я думаю, весть об этой нурии нужно отправить всем верховным семьям. В этом сезоне нас ждут сказочные пожертвования.

— Я распоряжусь, госпожа.

И повинуясь царственному движению головы жрицы, полуобнаженные служительницы сорвались с места, четко и быстро исполняя свои обязанности.

Четыре служки, завернув девушку в нежный шелк, унесли ее из зала. Другие же внесли украшенные драгоценными камнями ларцы. Во внутрь каждого, на бархатистую ткань бережно уложили сверкающую огнями сферу-луну. Крышки ларцов, внимательно осматривая и проверяя содержимое, закрывала и запечатывала магией главная жрица.

Последний ларец она осмотрела и запечатала особенно тщательно.

— Этот я сама лично доставлю во дворец Великого Брисса.

— Ох, вы думаете, великие драконы почтут нас своим визитом?

— Несомненно. Такой дар Богини они не пропустят.

И в сопровождении полуобнаженных помощниц, бережно, словно сокровище несших ларец, Главная Жрица отправилась в путь.

***

Просто над моей головой раздавались голоса. Ломота во всем теле мгновенно дала о себе знать. Было трудно просто поднять веки, пошевелить пальцами. Неимоверно хотелось спать. Единственное, что оставалось — прислушиваться к разговору, доносившемуся, кажется, возле самого уха.

— Жива?

— А что с ней станется?

— Так вон вчера одну из храма неживую унесли.

— Так то пурианка, а они холодны, словно лед. Редко кто из них на камне-то выживает.

— А наша?

— Ха! Наша, — это явно был уже знакомый мне голос Айи. — наша хороша была. Чуть камень тот не оживила.

Второй голос довольно так захихикал.

— Да уж, наша и правда, хороша. Скоро проснется?

— Да не сплю я, — пробурчала я, — с вами ж разве выспишься?

— Подслушиваешь? — раздалось возле самого уха.

— Больно надо, — и я сладко потянулась.

— Давай просыпаться, уже вечер скоро. Кушать будем.

И в животе забулькало-заурчало. Не в моем. Я все лежала с закрытыми глазами и не шевелилась, прислушиваясь к шуму и возне вокруг меня.

Звон стекла, звук наливавшейся жидкости, кряхтение. Вечер? А почему так светло? Я открыла глаза, и взгляд мой уперся в нечто пушистое и белое. Оказывается, я лежала на животе. Спустив руку с того, что в моем мире называется кроватью, я потрогала ковер — он действительно был мягкий, словно облако.

Завернувшись в шелковое покрывало, я села. Сначала, правда смутилась, так как из одежды на мне только это покрывало и было. А потом, когда увидела сидевших неподвижно напротив меня Аию и Уию, смущение мое немного отступило. Как-то непохожи эти смешные существа на тех, кого нужно смущаться. Чудики снова смотрели на меня так, словно чего-то от меня ждали.

— Истерику ждете? — спросила, подмигнув им я.

Чудики захихикали, и один толкнул другого. Синее тельце от тычка деформировалось, зачвакало, заколыхалось, словно холодец и восстановило свою прежнюю форму.

— А вы кто такие, Ая и Уя?

— Мы слизери.

— "Сопли" вам больше подходит.

Чудики возьми и обидься, а мне стало смешно.

Я уже поняла, что в моей жизни случилось нечто непоправимое. Хотя как знать?

Я никогда особо не верила в чепуху с магией, предсказаниями и прочей лабудой. Но сейчас решила не реагировать, не доказывать с пеной у рта, что это не возможно, не искать других объяснений увиденному.

Я очень смутно помнила все, что со мной происходило до этого. И только странно, незнакомо ноет мое тело. Не удивительно, что я мало что могла вспомнить — я, вероятно, была в состоянии паники. Да и, если честно, совершенно не была уверена, что это явь, а не сон. А, возможно, и разновидность шизофрении? Хотя, это вряд ли. Моя мама всегда утверждала, что здоровье в нашем роду — ого-го, а психическое расстройство нагрянет только если ад наступит.

На ад здесь явно не похоже — все цветет, благоухает. В моей новой комнате, имевшей форму шатра — абсолютно прозрачные стены, не закрывавшие прекрасные виды. Так что, буду считать все это сном, который рано или поздно закончится.

Приняв такое, мудрое по моему мнению, решение, я немного успокоилась и решила — буду изучать мой новый мир. Анализировать же можно будет, когда наберется достаточно информации.

А вообще у меня всего четыре варианта. Проснуться — раз. Я ущипнула себя — больно! Переходим к пункту два. Остаться здесь навсегда и наслаждаться обществом моих новых знакомых — Соплей. Ну, это вряд ли.

И, наконец, третий вариант. Бежать. Или четвертый — разобраться во всем, а потом бежать. Я склоняюсь к четвертому.

Это все очень странно для понимания, но в текущей обстановке, стоит принять все как данность. Лишние слезы ни к чему, они лишь усугубят и без того нездоровую ситуацию.

Мои размышления прервало покашливание. Ужасно довольный, что избежал моей истерики, один из чудиков придвинул ко мне столик. Графин с напитком яркого малинового цвета меня не особенно удивил. А вот бесформенное месиво неопределенного цвета в большой плоской тарелке вызвал у меня отвращение. Что я там говорила про ад? Это же не овсянка, надеюсь?!

— Что это?

Слизери мне в ответ захихикали.

— А ты поставь над блюдом руки, закрой глаза и представь, что хочешь съесть.

— И все?

— Нет, — добавил второй, — а затем, не открывая глаз, опусти руки в блюдо.

Я, если честно, удивилась. Но кто знает, может в моем сне кроме летающих шариков-лун есть и другое волшебство?

И я закрыла глаза, представила себе невероятно вкусную запеченную курочку… — я стала медленно опускать руки, — посыпанную жареным кунжутом и соус…

Мама! Я в ужасе открыла глаза — мои пальцы утонули в мерзкой жиже, а "сопли" валялись на полу, заходясь от хохота. Нет, ну это невыносимо! Я схватила блюдо и с размахом опустила его на одного чудика, размазав его по полу.

— Я вам зубы, случайно, не выбила? — и обиженно, завернувшись в простыню, переступила через него и вышла в сад.

В голове словно что-то щелкнуло, и я подняла лицо к небу. Оранжевый диск закатывался за горизонт, раскрашивая небосвод в характерные краски. Быстро и неотвратимо наступал вечер.

Вот это я выпала из жизни на несколько часов…

Я просто стояла и дышала. Вдыхала солоноватый, напоенный ароматами фруктов и цветов воздух и наблюдала за тем, как медленно скрывается краешек оранжевого светила в глубинах сада.

Мой мир словно треснул на "до" и "после". Приходиться быть запертой в клетке птицей с тонкой веревкой на хрупкой лапе и страшиться собственного будущего.

Сейчас мне казалось, что у меня сломаны крылья. Взлететь я не могу. И жить мне не долго, потому что я почувствовала на себе жуткий взгляд, вытягивающий наружу ужас, свернувшийся в груди. Стало страшно вдохнуть, страшно сдвинуться с места. Кровь застыла в жилах, а тело словно парализовало.