Глава 63

Была почти полночь, когда все стали расходиться с пира. Руту я давно отправила спать вместе с Ирингой, а Орей с другими мужчинами клана Медведей и их женами собирались идти в соседние избы только теперь. Мы едва поднялись из-за стола, когда с улицы послышались жуткие крики:

– Помогите! Помогите кто-нибудь!

Я бросила недоуменный взгляд на Чарослава, и мы тут же устремились во двор. Едва вышли на крыльцо, как я вскрикнула от ужаса.

На талом снегу сидела Красава, а на ее коленях лежал окровавленный Гордей. Она прижимала дрожащими руками свой платок к ране на груди молодого человека и дико кричала над ним. Рана под сердцем Гордея сильно кровоточила.

Чарослав тут же бросился к ним и, пройдясь оценивающим взором по другу, выпалил:

– Его надо перевязать и перенести в дом, он еще дышит.

Стянув с пояса свой кушак, он начал перетягивать грудь раненого, а тот хрипло дышал сквозь зубы, подергивая правой рукой.

Я и другие, кто вышел из избы на крик Красавы, окружили молодых людей, не зная, чем помочь Гордею. Рана на его груди была жуткой. Орей и Красава помогали Чарославу придержать раненого, а Ольгина умчалась в дом за тряпками и бинтами.

– Кто это сделал? – прошептала я горько. – Ты видела, Красава?

Девушка вскинула на меня дикий трагичный взор и выдохнула:

– Углеб. Напал из-за угла, едва мы вышли из избы.

– Мерзавец, – прорычал Орей. – Как вражина нападать на своих.

– От ревности он, ясно же, – буркнул Чарослав и выхватил из рук Ольгины бинты и тряпки, которые она принесла. Умело перевязывая кровоточащую рану сильнее, он хрипло прорычал к Гордею: – Друг, ты слышишь меня? Ты только не засыпай, Гордей. Слышишь меня?

Но молодой человек не отвечал, мало того, он перестал двигаться и закатил глаза. Я прижала руку к губам, стараясь сдержаться от слез. Чарослав проворно продолжал перевязывать его грудину с помощью Орея. Потом они подняли Гордея и понесли в дом. Я же, едва придя в себя от потрясения, обернулась к Драгомиру и спросила:

– Ты попросишь Мелиту полечить его? Пока я за лекарем пошлю?

– Конечно, Злата, разбужу ее сейчас.

Жена Драгомира ушла спать еще пару часов назад и слыла хорошей знахаркой.

– Он выживет, как ты думаешь? – опять спросила я Драгомира, когда он уже направился в избу.

– Если нож не задел сердце и организм крепок, то выживет. Но рана глубокая.

– Это просто варварство, нападать вот так с ножом из-за угла, как разбойник!

– Он и есть разбойник, Злата, натуру не изменить, – вздохнул Драгомир. – Или ты думаешь, оттого что Углеб стал служить тебе, он станет добрым и мягким?

– Я только надеялась, что он сможет стать лучше, чем был.

– Для этого нужно желание самого человека, не твое, Злата. И я бы приказал поймать и посадить Углеба в погреб, пока он еще чего не вытворил.

– Ты прав, сейчас скажу кому-нибудь из наемников.

Спустя два дня я спешила в дальний лес, пошла поздно вечером, чтобы не вызывать лишних пересудов и подозрений. Холодное солнце уже давно село за горизонт, а небо окрасили радужные всполохи северного сияния, оттого в округе было довольно светло.

Берна я нашла около его берлоги, в хвойной чаще. Он играл со своими двумя медвежатами. Они лазили по его большой шее и скатывались по спине, довольно рычали. Эта картина умилила меня. Берн был очень дорог и близок мне, и я через него словно почувствовала безграничную любовь к его мохнатым зверятам.

Позже его медведица Крина увела медвежат в берлогу, а я оставалась с Берном. Мы некоторое время смотрели вместе на звезды и молчали.

– Ты пришла увидеть мое семейство, гала? – мысленно спросил меня вожак медведей и мой звездный суженый, чуть повернув ко мне большую мохнатую голову. – Или тебе нужен совет?

– Ты прав, за советом пришла, – ответила я так же мысленно. – Считаешь, что я должна казнить Углеба за его злодейство?

– Решать должна не ты, если не хочешь прослыть жестокой и своевольной царицей. Народ сам должен решить его участь, – ответил Берн. – Так ты избежишь осуждения и подозрений.

– Думаю, ты прав, Берн. Соберем народ со всего града, и пусть решают все жители.

– Только надо будет рассказать всю правду. Отчего Углеб поступил так, его мотивы и остальное, чтобы они сделали единственно правильный выбор.

– Да, так и сделаем.

– И ты готова к этому? Чтобы весь народ решал это? И примешь любое их решение? Даже если оно будет отлично от твоего?

– Приму, – кивнула я. – Я изначально хотела строить царство равноправия и взаимопомощи друг другу. Потому не считаю, что мое решение будет лучше, что решение любого каменщика, работающего на строительстве домов.

– Я не сомневался, что именно так ты и ответишь, моя гала.

Гордею повезло, и он выжил.

Рука Углеба дрогнула в порыве ярости, и удар попал не в самое сердце. Однако почти три недели Гордей боролся за свою жизнь под неусыпной заботой Красавы и Иринги. Теперь он уже почти неделю вставал с постели и постепенно наполнялся прежними силами. Позавчера он вернулся к службе. Я была несказанно рада его возвращению, ведь Гордей лучше всех разбирался в иммунитете и здоровье разных рас и животных, населяющих сейчас Налагию. Это было очень важно в нашем суровом климате.

Итак, козни Углеба не увенчались успехом, а скоро предстоял народный суд.

Прошел уже месяц с той поры, как обоз Драгомира вернулся из своего первого торгового путешествия.

В тот пасмурный ветреный день множество людей собрались на главной площади Светограда. Приходили целыми семьями с детьми, своими служивыми медведями и оленями. Сегодня должен был состояться народный суд над Углебом и еще двумя лиходеями. Один из которых был сообщником Углеба и промышлял с ним, воруя Зимний цветок и сбывая его в другие страны, а второй обвинялся в интимном насилии над одной из девиц града.

Мы с Чарославом сидели на небольшом помосте в центральной части площади, на деревянных высоких скамьях, напоминающих резные троны, а рядом с нами стояли все советники и приближенные. Все ожидали начала Народного вече, которое возглавлял советник Драгомир.

Хотя сегодняшние события удручали, все же в душе я была довольна и даже немного ликовала. Думала о своем новом развивающимся царстве. Большая часть посадников и воевод Налагии уже присягнули мне не верность.

В мою Налагию прибывали все новые и новые поселенцы. Конечно, большинство из них были галанами, приезжали со всего бескрайнего континента. Они ехали за лучшей жизнью, за достатком, зная о том, что их природный дар может проявиться лучше всего здесь, в северных землях. Обещания равенства и достойной жизни всем трудящимся вне зависимости от знатности рождения или богатства было лучшим стимулом для переселенцев начать новую жизнь в моем царстве. В моей Налагии не было ни графов, ни других вельмож, а жители делились только по профессиям и семейным родам, а не по сословиям, как в других царствах.

Каменные дома росли, как грибы после дождя, а световые фонари, отопительные бочки и стеклянные окна взамен бычьего пузыря были теперь в каждом новом доме.

Строительство теплиц началось и в соседних городах и селениях, а семян и рассады пока хватало на все. Наконец-то теплицы были снабжены диковинными солнечными пластинами Некраса и давали необходимые свет и тепло на полную мощность. В них казалось, что наступило лето. А в некоторых теплицах, где Ольгина рискнула посадить карликовые бананы, лимоны и апельсины, стояла тропическая жара и влажность. Разные климаты для различных растений были устроены с помощью «умных пластин», как я их называла, изобретенных Некрасом. Он подбирал настройки на нужный климат, и теперь теплицы делились по видам растений, овощей, фруктов и злаков.