Глава 6. Пора принимать решение

Я подняла половинки листа и забралась на кровать. От еловых лап под соломенным матросом пахло хвоей и смолой. От маленькой жесткой подушки – гречкой и лавандой. С окошка поддувало. Маленький свечной огонек то и дело сжимался, подпрыгивал, трепыхался, грозясь погаснуть в любую минуту. На миг комната озарилась золотистым светом – видать, лошадка подошла слишком близко. Я вспомнила рассказ хозяина о том, что весной у них грива из лепестков яблонь, сливы, вишен, и попыталась представить розовый душистый ветер, с которым они играют. Да, весна – это прекрасно. Это пора пробуждения, влажного воздуха и сырой земли, от которой поднимается пар. Это пора больших прозрачных луж и шумных ручьев, в которых отражаются облака. Это пора тёплого солнца, прохладных дождей, ароматного ветра и заливистых трелей птиц. Это пора роста, цветения и любви… – Любви, – повторила, пробуя слово, вслушиваясь в его отголоски внутри. Я вздохнула. Как? Как так могло получиться, что я искала её и… нашла? Как так могло получиться, что моя «любовь» сейчас сидит в соседней комнате, но я не рада? «Как так могло получиться, что я не люблю свою любовь?» – всплакнуло сердце. «У-у, – сказал мозг. – Я спать». Знать бы еще, что такое любовь? Жалко, что мэтры расходятся во мнениях. В комнату вошла Рыся. Она забралась на кровать и свернулась клубочком. Я шмыгнула носом. Кошка тяжело дышала. Её теплый шелковистый бок был совсем близко. Такой мягкий, такой пушистый, как у Счастья. Я вздохнула одновременно с Рысей. Парни в соседней комнате о чем-то шушукались, но подслушивать мне не хотелось. Да ну их. Дернуло же загадать желание, помочь старушке и вляпаться в это приключение. Сидела бы сейчас дома на подоконнике под пледом, смотрела на снег и мечтала бы. Я вздохнула. Домой хочу. К маме, к своим кошкам, к горячему чаю с душицей, имбирем, лимоном и малиной, и хрустящему печенью с шоколадной крошкой. Кстати, о доме… Я грустно смотрела на обрывки и вспоминала слова Рейгана о ключе. Могло ли означать, что если листок порван, то и ключ домой сломался? И как же быть? Я повернулась на другой бок. Потом на спину. Вновь на бок. Подумала, а если соединить листок, точно пазл… а вдруг? Ну, серьезно, в этом мире ветреные кони скачут, так может и… – Да сколько можно вертеться! – прошипела кошка. – Сама не спишь и другим не даешь. – Почему ты на меня злишься? – спросила в ответ, пытаясь соединить листы. Ничего не получалось. Как же так? Как тексту появляться – это нормально, а как срастись, так никакое волшебство не работает. – Потому что ты не любишь никого. Говоришь только, что мечтаешь о любви, хочешь её, а сама боишься. Рыся вновь вздохнула. Я так и слышала отголоски грусти. В свете одинокой свечи я увидела, как ушки с кисточками прижались к голове. «И ничего я не боюсь!» – возмутилось сердце. «Ага, как же! Что ж тогда не дотронулась до Кирилла?» – спросил, зевая, мозг. – Испугалась, – шепнула под нос сама себе. – Просто понимаешь, – сказала я уже Рысе, – Игорь мне раньше нравился, но я не хотела признаться в этом даже себе. Да, я боялась, что это глупо – влюбиться в «первого красавчика», по которому и так все вздыхают. Да и боялась, что он даже не посмотрит на меня. Зачем тогда думать о нём? На Кирилла я даже не смотрела. Он всегда был как бы в стороне. Ну, уступал место, ну, часто мы оказывались в одном вагоне, экипаже, даже когда рядом не было остальных, но я думала, что это просто совпадение. Но он такой… неприметный, обыкновенный… Я испугалась… не знаю чего, наверное, его обычности. А Рейган… он прям парень моей мечты. Внешне он, как я мечтала. Он вроде и заботу ко мне проявляет, и жениться, кажется, готов. Правда, я боюсь, что это просто из-за странного обычая, а не по любви. Да и я к нему ничего не чувствую… – вывод из всего сказанного напрашивался сам собой: – Ты права, я никого не люблю. «Мне нельзя приказать», – всплакнуло сердце. «Ха… – потянулся мозг. – Давай сюда список претендентов и критерии отбора!» «Расчетливой быть плохо!» – возмутилось сердце. – Я никого не люблю – продолжала я вслух, – ни Игоря, ни Кирилла, ни Рейгана. Но, может быть, я могла бы? Отбросить свои страхи и открыть сердце… кому? Парню своей мечты, мы же вроде как помолвлены? Или Красавчику? Хотя за что ему такие почести? За красивые глаза? – «Глаза и правда, красивые», – прошептало сердце. – Или Кириллу… – Рыся сопела. Нормально, и перед кем я, спрашивается, распиналась? – Могла бы и послушать, – прошептала я, поворачиваясь на другой бок. А может, листок не срастался, потому что я плохо видела рванные края? Я подкралась к свечке. Соединила концы – ничего. Голоса в соседней комнате стихли. Тихонечко подкралась к дверному проему и заглянула внутрь. Хозяин и парни спали. Я присела у стены и внимательно рассмотрела лицо каждого. Игорь заснул у костра на спине, закинув руки за голову. Красавчику определенно снилось что-то хорошее. Он вообще единственный из нашей компании, кто не особо тревожился и просто наслаждался неожиданным путешествием. Рейган и Кирилл спали, облокотившись о стену. Они расположились по разным концам комнаты. И вдруг, переводя взгляд с одного на другого, я осознала, что не сразу в полумраке отличила одного от другого. Это стало для меня настоящим откровением. Только сейчас при свете огня в очаге я смогла внимательно рассмотреть лицо каждого. Оба темноволосые. Только у Рейгана черные волосы с холодным оттенком доходили до плеч. А у Кирилла – короткие, черноватые, отливающие коричневой. У обоих – широкие брови, с сердитым изгибом. Свет падал на лица таким образом, что черты заострились, придавая им серьезное выражение. У Кирилла поперек лба пролегала складка. Он хмурился даже во сне. А вот лицо Рейгана не выражало ничего… В этот момент рядом со мной присела на задние лапы кошка. Розовое платье окружало ее, точно крем вишенку на пирожном. – Могла бы и послушать, – передразнила она мой голос. – А теперь я буду говорить, а ты молчи. Молчи, я кому сказала! – Мой рот послушно захлопнулся. – Так-то лучше. Парни подрались из-за тебя. Да молчи же! Котя сказал про конокрадов, потому что его попросили. Они искали тебя, перепугались, решили найти виноватого. А потом, когда Котя отправился на твои поиски, договорились, что будут драться. Тот, кто победит, и будет ухаживать за тобой. Этот, – Рыся ткнула лапой в Рейгана, – сказал, что они не имеют права нарушать обычаи. А этот, – она указала на Красавчика, – сказал, что ему наплевать на какие-то обычаи какого-то мира, и ты сама должна всё решить. Тогда этот, – лапа перевелась на Рейгана, – сказал, что не он эти обычаи устанавливал, и не ему их отменять. И ты уже сделала выбор, а этот… – Подожди, – всё-таки шикнула я, – а этот что делал? – указала я на Кирилла. – Просто молча дал обоим по морде… в смысле, лицу. – А эти? – А что эти? Сами назначили условия – сами их и выполняют. Теперь мне стало понятно странное поведение парней. Я закрыла лицо руками, чтобы никто не услышал, как я смеюсь. Ой, ну и кашу я заварила! И снова рассмеялась. Ладно, решено, хватит издеваться над собой и окружающими. Завтра я непременно поговорю с Рейганом. Посыплю голову пеплом или снегом, всё объясню и извинюсь. Наверняка он что-нибудь знает и про правила помолвки, и про розы. Может, мы вместе что-нибудь решим, придумаем. Что-то мне подсказывало, что парень моей мечты меня поймет. Отлично, одно решение принято! Теперь второе: завтра же я непременно дотронусь до Кирилла. Вот прям непременно! Дотронусь и всё! И если это он… вначале устрою ему тёмную – будет знать, как врать! Хотя нет, вначале до Красавчика, так просто, для надежности. И если он пошутил – получит! И только потом до Кирилла. И если это действительно он… А я не знаю, что делать, если это он… «Просто дать шанс», – подсказали сердце и мозг одновременно.