Глава 15

Анрид

Хиодхон отдал мне договор Астро только вчера.

Так и знал, что фамильяр проворачивает за моей спиной какие-то делишки. Признался только тогда, когда я приказал ему отвезти госпожу Монгрейт в гостиный дом.

Но с ним я разберусь позже, сейчас нужно сосредоточиться на поимке бывшего советника короля. Чётко всё спланировать, чтобы не упустить ни одной детали. Возможно, он тот, кто стоит во главе. И в этом у меня не возникало сомнений, когда он выдал себя, подослал оборотника, который должен был похитить Ламию.

Собравшись в зале совета, я обсудил свой план и получил свыше согласие. Ехал обратно в замок, уже когда опускался сумрак, чувствуя зверский голод. Плохой знак, обычно такой голод просыпается, когда инстинкты выходят на поверхность. И пусть они не такие обострённые, как у чистокровных оборотников, этот факт вносит в жизнь ощутимый дискомфорт, который заставляет тщательно контролировать свои… желания.

Я тут же вспомнил сегодняшний десерт в кофейне. Последствия этого случая – налицо. Но больше всего волновала причина. До сего дня я думал, что причиной был ответ Иветты и наш поцелуй… только почему, когда в окружение появляется Монгрейт, я делаю странные вещи? Например, ем мороженое с карамельным сиропом. Никогда не жаждал его с таким удовольствием. И это странно.

Перед глазами появилась Ламия, этот её жест – с каким чувственным наслаждением упругие розовые губы скользнули по серебряной ложке – вызвал острое возбуждение. Ламия подняла глаза, и я утонул в них.

Наверное, мой внутренний зверь путает… самок. Хотя раньше я чётко знал, какую женщину желаю получить, и неважно, кто из других девиц находился рядом со мной. Монгрейт явно сбивает моё чутьё. И чем дольше она рядом со мной, тем путаннее чувства. Впрочем, в пагубности её присутствия рядом я уже давно убедился.

Нет, я не могу ошибаться и хочу только одну Иветту Легайн. Да, именно её.

Карета въехала во двор. В окнах Эбер-Фолла ярко горел свет. Когда я вошёл в холл, меня встретила домработница. Совсем забыл о ней. Хиодхон вернулся, и в её услугах я больше не нуждался.

Приказав фамильяру рассчитать её, я отправился в столовую. Почуял запах жареного мяса, ещё когда подъезжал к воротам.

Только я совсем не ожидал увидеть там Монгрейт с подносом в руках. Увидев меня, она застыла, а потом непринуждённо поставила блюда на стол.

– Что вы делаете? – поинтересовался я, смотря в сторону холла.

– Накрываю на стол, – ответила она, как нечто само собой разумеющееся.

– Я вижу, но этим должен заниматься Хиодхон.

– Он занят, а мне бы хотелось чем-то себя занять. Мне не трудно.

– Это что, всё готовили вы?

– А что в этом такого? Мой папа обожал мою кухню. Не стойте, проходите.

Я потёр виски. Хиодхон, как он мог? Я даже почувствовал предательство с его стороны. Продолжает устраивать «сюрпризы».

Молча сел за стол, а Ламия взяла тарелку и принялась сама хозяйничать. Настороженность сменилась интересом, леди так ловко справляется с выбранной ролью, что можно заглядеться, в то время как аппетит разыгрывался всё больше. Ловил себя на мысли, что со мной явно творится что-то не то, я ведь должен сейчас развернуться и уйти, но вместо этого жажду попробовать это всё на вкус.

– Ваш фамильяр рассказал про одну вашу слабость, – улыбнулась Ламия.

Минутному расслаблению пришёл конец. Что за секрет мог рассказать этот паршивец?

– Не смотрите на меня так, как будто собираетесь укусить, – вдруг засмеялась она.

– С каких это пор вам открылся талант непринуждённого флирта?

– Флирта? – удивлённо переспросила Монгрейт, поставила мне тарелку и взялась за свою. Её лицо было таким, будто она не верила в свои способности. Или снова вводит в заблуждение, чтобы компрометировать. Хотя, да, о чём это я, флирт и искусство обольщения – не про леди Монгрейт. И те милые панталоны тому подтверждение.

– Не знаю, о чём вы думаете, а я думаю о еде, – села Ламия, взявшись за приборы. – Приятного аппетита.

Я усмехнулся, наблюдая, как Монгрейт отрезает кусочек золотистой сочной мякоти и отправляет себе в рот, блаженно прикрыв ресницы.

Взял вилку и нож – с тем аппетитом, с которым ела Монгрейт, сдерживаться уже не было сил.

– Неплохо, – распробовав, произнёс я.

Ламия на миг перестала жевать.

– Что? – спросил, видя её растерянное удивление.

– Не думала, что вам понравится.

– Почему не думали?

– Знаете, вам сложно угодить. Всё это я старалась готовить для себя.

– Можно подумать, что только этим и занимаетесь, чтобы угождать мне.

Ламия хмыкнула.

– Верно.

Повисло молчание, в котором мы просто ели. Монгрейт взялась за бокал красного вина, сделала небольшой глоток.

– Что сказали в управлении? – поинтересовалась вдруг она.

– Всё решилось, осталось только заманить в ловушку врага.

– Так уверены, что Астро главарь теневиков?

– Он давно числится в подозреваемых.

– Уверены, что сможете поймать его?

– Не уверен, – хотелось быть честным, – но это может оказаться последней попыткой.

Ламия перестала пережёвывать и подняла на меня взгляд.

– Что значит «последней»? Почему?

В её глазах искреннее беспокойство.

– А вы подумали о чём-то плохом? Как я сказал, вы будете в безопасности, вам никто не причинит вреда.

– Я имею в виду не себя, – резко ответила она.

Я вопрошающе на неё посмотрел и тут же отвёл взгляд, положив салфетку на стол. Она всерьёз переживает не за себя? А за кого же?

– Так о какой моей слабости рассказал вам фамильяр?

Монгрейт чуть наклонилась над столом, приближая свой взгляд. Глаза её горели, а на губах играла коварная улыбка.

– Слабость к… – хитро прищурила взгляд, в то время как на моей шее от напряжения натянулись жилы, – к сладостям. Поэтому вы запрещаете их есть другим, верно? А сладкое может лишить вас вашей… ммм… формы.

В какой-то момент я понял, что задержал дыхание, хищно наблюдая за её жестикуляцией. А дальше не смог справиться с собой, резким коротким движением поймал её запястье и дёрнул к себе через стол. Ламия охнула, потеряв равновесие, пролила бокал. Тягучее вино залило рубиновым пятном белую скатерть, распаляя воображение.

Я вернул взгляд на напуганное лицо Монгрейт, на раскрывшиеся во вдохе губы. Один короткий вдох, я набросился на её губы, лишённый всякого рассудка. И не промахнулся. Они оказались такими сочными и пряными на вкус, что я вбирал их и сминал, обхватив её затылок, вжимаясь сильнее, слизывая терпкое вино и специи, которые жгли язык. От растерянности Монгрейт отозвалась, оказавшись бессильной перед моим порывом. Но мне тут же пришлось выпустить её, когда эти нежные жемчужные зубки сомкнулись на моей губе с такой силой, что едва не прокусили насквозь плоть.

– С ума сошли?! – шикнул я, чувствуя, жгучую боль и собственную кровь, растекающуюся по языку из мгновенно распухшей раны.

– А вы совсем одичали? Вы меня чуть не съели! – произнесла она, подскакивая со своего места.

Её заявление обескуражило.

– О чём вы?! – смерил её взглядом, но тут до меня дошёл смысл её слов и то, что я только что сделал. – Это не так, это… – проклятье. – …Ладно, – взял салфетку, вытирая остатки крови, поднялся. – Перенесём разговор на утро.

Ламия смотрела пристально и неприступно, но крылья носа вздрагивали, я её не только напугал, но и… сделал что-то плохое. Хотелось сказать ещё что-то, извиниться, но этот поступок действительно не имел никаких объяснений.

– Спасибо за ужин. Правда вкусно.

Отправился прочь из столовой, выбрасывая салфетку в урну.

Я вернулся в кабинет. Потёр шею, всё ещё ощущая на своих губах эти покорные, слишком нежные губы Монгрейт.

– Чёрт!

И что на меня нашло? Просто её стало слишком много в моём пространстве, много её коварного и в то же время наивного взгляда, голоса, запаха.

Да, именно это. Она везде. В моём доме, в конце концов!

Сел в кресло, уставившись в зимний сумрак за окном.

Если только в этом причина, тогда это не повод уйти из столовой, не договорив. И снова ощущение касания её губ… Почему хочется ещё?

Хмыкнул, качнув головой. Мой взгляд зацепился за кожаный переплёт.

Дневник Бастиона. Секунда сопротивления, и я пододвинул его к себе. Запах брата давно утратился, остался лишь налёт запахов старой бумаги и горечи от переплёта. Подумав ещё немного, раскрыл его.

У Бастиона была особая подача письма: немного резковатый почерк в безупречной линии. Можно подумать, что он волевой и уверенный в себе человек, оборотник. Если бы это было так… он только выдавал себя за такового, вылезая на недостатках и слабости других, критикуя их и высмеивая, так он казался лидером.

Зачем Легайн мне его отдала? Впрочем, Иветта могла до сих пор испытывать вину за свои чувства. Её можно понять.

Я взял дневник в руки и пролистал в конец. Последняя его запись, сделанная незадолго до гибели.

Вобрал в грудь воздуха и задержал, решаясь прочесть, хотя знал, что мог там увидеть.

– Не думаю, что вам нужно его читать.

Я вздрогнул, выронив дневник.

– Чёрт, ты совсем чокнулся, появляешься так внезапно! – выпалил вышедшему из тени Хиодхону.

– Появляюсь как обычно, ваша светлость, – лебезил он, но взгляд явно насмехался. – Вы в последнее время стали чрезмерно… эмоциональны.

– Может, потому что кое-кто выводит меня из себя? Хиодхон, как давно ты сдружился с госпожой Монгрейт? Не хочешь мне ничего рассказать, а?

– Почему вы сразу подумали о ней? Хотя неважно. Разумеется, могу поделиться своими мыслями, думаю, что госпожа Монгрейт идеальная для вас пара.

Я схватил дневник, чтобы швырнуть его в фамильяра, но вовремя остановился: он же просто провоцирует, а я иду у него на поводу, когда должно быть наоборот!

– Почему я не должен его читать? – перевёл разговор в другое русло, подавив в себе желание задушить наглеца.

– Потому что… – Хиодхон прошёл вперёд, взглянул на дневник сверху, – он ненастоящий.

– Что? Что значит «ненастоящий»?

– Это не дневник господина, в нём следы тёмной магии.

Я захлопнул тетрадь и ударил ею по столу.

– Хватит! – гневно гаркнул я, теряя терпение.

Фамильяр даже не моргнул, но он прекрасно видел, что я на грани.

– Отдайте его на проверку и убедитесь сами, если не верите мне.

Некоторое время мы мерили друг на друга испытующими взглядами. Я наклонился вперёд, не выпуская фамильяра из-под своего внимания.

– Хорошо. Но если это окажется не так… – сузил напряжённо глаза. – Ты замолкаешь и перестаёшь обвинять во всём Легайн! – рыкнул, срываясь на крик.

Хиодхон самодовольно хмыкнул.

– Ну а если я окажусь прав, что вы предпримете?

Воздух застрял в глотке от накатывающего гнева и растерянности одновременно.

– Ты ошибаешься, я это знаю точно.

Хиодхон отвернулся, посмотрев куда-то в сторону.

– Увидим.

– Зачем? Зачем ей это делать? По твоим догадкам, зачем ей нужно было убивать своего мужа? Зачем держаться возле меня всё это время? Зачем возвращать поддельный дневник? Зачем это всё?! Я не понимаю хода твоих мыслей!

– Вы забыли добавить, милорд, зачем она призналась вам в своих чувствах именно сейчас, когда увидела угрозу, что вы… можете сорваться с крючка в любой миг.

– Ты идиот.

Хиодхон хмыкнул.

– Вы сами меня призвали.

– Тогда я ошибся.

– Думайте как хотите, но я буду делать то, что обязан.

– Пошёл прочь.

– Как пожелаете, – он склонился, а следом исчез, оставив после себя золотисто-изумрудное свечение.

Я скривился и откинулся на спинку кресла, запуская пальцы в волосы.

И всё-таки вина незаметно подкралась и начала давить.

– Нечего было выводить меня.

Снова бросил взгляд на проклятый дневник.

– Чушь собачья.

Провёл ладонями по лицу, коснувшись саднящей раны на губе.

– И ещё меня назвала одичавшим.

Взявшись за подлокотники, поднялся с кресла и отправился наверх, в свою комнату. Этот день был слишком трудным после долгого периода тишины и покоя. И куда бы я ни повернулся, везде видел единственный источник своих напастей – Ламию Монгрейт.

Даже во сне не было от неё покоя. Всю ночь я гнался за ней зверем и не мог догнать, а она дразнила и смеялась мне в ответ, всё больше разжигая охотничий инстинкт. Не понимает, что это опасно! Злость и нетерпение смешивались с желанием и предвкушением. Я проснулся от собственного рычания, перешедшего в разочарованный стон, когда я почти поймал её, но видение ускользнуло как туман, сменяясь на покои, погружённые в утренний холодный рассвет.

Нужно было вставать, но вчерашний день и эти сны сводили с ума, делая утро сумбурным. Я знал одно средство, что могло мне помочь, оно влекло и будоражило… Нет, я не мог хотеть её, ту, что была сейчас в моём замке. Так близко, протяни руку и коснись, прижми к себе и сделай то, что хочешь. Это чистое искушение, восторг и удовлетворение от одной только мысли о том, что я могу это сделать. Голова плыла.

Резко сел и тряхнул ею. Не собираюсь так поступать. Нужно поскорее разделаться со всей этой чёртовой паутиной и привести мысли в порядок. Я ведь должен думать о Легайн, той, которая открылась мне, которой я так давно жаждал обладать.

Отшвырнув одеяло, отправился в ванную комнату.

Зеркало наглядно показывало результат моей слишком длительной внутренней борьбы с собственными побуждениями. Глаза – горящие и одержимые, осунувшееся лицо и синяк на нижней губе, это только видимые внешние проявления. С телом обстояло дело ещё хуже. Чем больше я боролся с желанием, тем измотаннее я выглядел и чувствовал себя. Я ведь могу докатиться до такого состояния, что действительно потеряю здравый рассудок, а насколько я знал, у оборотников ещё никогда в вопросе интимного характера он не побеждал.

Проклятые инстинкты! Не думал, что когда-то столкнусь с ними лицом к лицу.

Положив пятерню на холодную поверхность зеркала, закрывая собственное отражение, я скривился и отвернул лицо.

После холодного душа, который определённо пошёл на пользу, я спустился в кабинет. Хиодхон как обычно принёс утренний кофе и был весьма молчалив, что, конечно, меня устраивало.

Я придвинул к себе дневник Бастиона, задумался на несколько мгновений.

Что ж, проверю его, чтобы этот упрямец наконец успокоился по отношению к Легайн. Ведь, возможно, после того, как я поймаю Астро, Иветта переедет ко мне. Задержал дыхание в ожидании, но почему-то того всепоглощающего предвкушения не последовало.

– Передай Монгрейт, чтобы дожидалась меня, пока я отдам в управление это, – помахал в воздухе тетрадью.

– Как скажете, господин.

Глаза хитреца заискрились довольством. Но его радость будет недолгой, ему придётся принять тот факт, что Легайн будет со мной.

Допив кофе и надев жакет, я обошёл фамильяра, направился к двери, раскрыл её и замер от представшей мне картины. Иветта Легайн стояла на пороге, а за ней, чуть в стороне, Ламия Монгрейт.

Я повернулся к Хиодхону. Паршивец, вот чему ухмылялся. Почему не предупредил? Повернулся обратно, взялся за ворот рубашки, будто он мне мешался.

– Иветта?

– Доброе утро, господин Рузлокк, – поздоровалась она чуть резковато, поворачивая голову в сторону стоявшей рядом Монгрейт.

И что за такая срочность?

– Проходи, – пригласил Легайн.

Иветта невозмутимо шагнула внутрь. Проводив её взглядом, повернулся к Ламии.

– Поговорим позже, – взялся за ручку, чтобы закрыть дверь.

– Ну нет, – госпожа Монгрейт дёрнула дверь на себя и, чуть пихнув меня плечом, прошла внутрь.

Я выдохнул, закатив глаза к потолку. Да уж, денёк начался явно с чего-то не того. Закрыв дверь, вернулся в кабинет.

Две пары женских глаз и насмешливый взгляд фамильяра приковывали к месту.

Я дружелюбно улыбнулся им всем, понимая тот факт, что никто из них троих уступать не собирается. Прекрасно. Чёрт.

– Анрид, – вдруг сделала шаг ко мне Иветта, – что с твоим лицом? – изящная кисть в кружевной перчатке тронула мою щёку.

В горле воздух встал камнем, я не хотел этого делать, но взгляд непроизвольно упал на Ламию, которая сейчас очень мило покраснела. Просто очаровательно, теперь брало сомнение, а не специально ли она это сделала? Иветта, будто что-то поняв, тут же опустила руку и растерянно моргнула, по её лицу скользнул гнев. Она отвернулась, пряча его.

– Милорд, – оживилась Монгрейт, – вы сказали вчера, что у нас будет важный разговор. Я думаю, он действительно важен, не так ли? – с давлением спросила, нисколько не смутившись того, что я вложил в свой взгляд.

Легайн повернулась.

– Ты сказал, что будешь свободен, – она с новым интересом осмотрела меня и остановилась на дневнике, который я держал в руке. – Что за срочность, Анрид? Куда ты собрался?

– Простите, госпожа, но это касается только меня и господина Анрида Рузлокка, – вмешалась Монгрейт.

Единственное, чего я сейчас хотел, залепить эти губы чем-нибудь липким и надёжным.

– Какие у него могут быть дела в его собственном доме с помощницами? – раздражённо бросила через плечо Легайн.

– Секретной важности, о которых запрещено говорить с посторонними, – не полезла в карман за словом Монгрейт.

– А с чего вы взяли, что я посторонняя?

– Я взяла? Мне-то что? Есть закон о неразглашении, всего лишь.

– Есть закон, что вы меня оскорбляете.

– Интересно, каким образом? Тем, что госпожу задевают обычные условности?

– Хватит! – сам не ожидая от себя, оборвал эту дурацкую перепалку.

Легайн выпрямилась, а Монгрейт, хмыкнув, отвернула лицо.

– Госпожа Монгрейт, – обратился к Ламии, усмиряя в себе кипящий вулкан лишь от одного взгляда на неё, – я как раз хотел вам передать, что разговор переносится на обед. Пожалуйста, давайте поговорим немного позже.

Ламия расправила плечи, сомкнув наконец губы. Проклятье, почему я не могу оторвать от них взгляда? Тяжело вздохнув, повернул голову к фамильяру.

– Хиодхон, – я приподнял бровь, предоставляя возможность фамильяру вслушаться в интонацию моего голоса, – принеси моей гостье горячего чая, прояви уважение. И проводи Ламию.

Я произнёс её имя, позабыв о формальности. Да что такое со мной? Приди в себя!

Монгрейт, кажется, этого тоже не ожидала, но это хоть как-то повлияло на неё, и она пошевелилась. Но едва сделала шаг, как споткнулась о край ковра. Моё движение было быстрым, почти незаметным. Я поймал её за локоть, чуть придерживая, но столкновение заставило мои зрачки вмиг сузиться. Крылья носа жадно вздрогнули, вбирая её карамельный запах.

– Осторожнее, – произнёс я, поворачивая голову, случайно задевая губами нежную кожу её виска. Кровь хлынула по венам, разрушая стойкое самообладание. И это прикосновение… смешно убеждать себя в том, что я, касаясь её, ничего не чувствую.

Громкое фырканье Легайн заставило прийти в себя. Монгрейт отстранилась, наверное, больше от моего весьма странного, непонятного даже для меня самого поведения, и, бросив на меня немного растерянный взгляд, направилась к двери.

Мы остались с Легайн одни. Тяжело признаться себе, что я за эти два дня почти не вспоминал её имени и не произносил вслух, когда оставался один. Но всё же восстановится, встанет на свои места, когда я со всем разберусь? Я ведь почти получил её. Проклятье, я так долго этого ждал, и теперь она здесь, в моём кабинете, она пришла ко мне сама. Эти огненные волосы, которые хотелось пронизать пальцами, утонуть во взгляде зелёных глаз, что теперь кололи холодом. Сейчас она будто чужая и никогда мне не принадлежала. Нет, всё это глупая игра инстинктов, я знаю, что жажду её. Мой запретный плод, сводящий с ума.

Я сделал шаг к ней, но теплее не стало. Сделал следующий шаг. Посмотрел на Иветту сверху, проводя взглядом по знакомому овалу лица, вдыхая запах, и ничего не чувствовал. Вспышка гнева обожгла внутренности, я жёстко взял Легайн за подбородок, Иветта вздрогнула. На её лице непонимание, я видел, как она хочет прочитать мои мысли, пытается, но не может, не может понять, что я испытываю, никогда не могла угадать.

Я склонился и впился в её губы, не дав ей сделать глотка воздуха. Я сминал эти душистые и ещё холодные после улицы губы. Руки Легайн вцепились в мои плечи. Я пытался ощутить то, что вчера испытывал с Монгрейт, ощутить эту жажду и неуёмный пыл, сжигающий разум до пепла, но ничего не почувствовал. Это порождало ещё большую злость, заставляя жёстче целовать её.

– Анрид, – прошептала Иветта то ли в мольбе остановиться, то ли, напротив, не останавливаться.

Она потянулась ко мне всем телом, и в этот миг что-то щёлкнуло во мне, я отстранился. Легайн продолжала тянуться, но застыла, когда поняла, что не получает своего.

– Что-то не так? – протянула руку и снова коснулась подбородка, провела пальцами по губам. – Что это, Анрид?

Тяжело дыша, я взял её за запястье и убрал руку. Перед глазами Монгрейт, её смеющийся искренний взгляд, едва сдерживаемые эмоции, когда злится. Она живая, и за ней интересно наблюдать. Я слишком часто на неё смотрю, я почти не отрывал от неё взгляда всё это время, когда она появлялась в поле моего зрения. Я постоянно за ней наблюдал. Почему? Почему мне хочется подойти и коснуться её? Быть ближе, будто привязан к ней невидимыми путами? Здесь где-то ошибка. Я опустил взгляд и отвернулся, отходя от Легайн.

Я должен понять, когда это произошло. Устранить ошибку и вернуть всё по своим местам.

– Это… Кое с кем подрался.

Легайн нахмурилась.

– У тебя очень опасная работа Анрид.

– Ты волнуешься?

Взгляд Легайн блуждал по моему лицу. Она всё ещё сомневалась и осторожничала, и самое скверное, я не мог сейчас заставить её думать иначе. Слишком много нерешённых вопросов. Проклятье, это всё походило на оправдания, которые я искал.

– Конечно я волнуюсь, после смерти моего муж…, – Легайн запнулась.

– Не думай о плохом.

– Не могу не думать, я даже не знаю, что с тобой происходит, далеко от тебя. И ты не хочешь рассказывать мне ничего, хотя знаю ты всегда был скрытным и молчаливым, но сейчас же всё совсем… по-другому, да?

– Да, – согласился я, – сейчас всё иначе.

Говорил и не понимал собственных чувств, казалось, что Иветта распознает фальшь. Как объяснить, что сейчас не самое подходящее время для таких разговоров?

– Тебя ведь что-то беспокоит, да? Почему твоя помощница до сих пор в твоём доме?

Я вобрал в грудь воздуха, посмотрев в сторону.

– Только ответь честно, у вас что-то…

– Нет, – отрезал я чётко. – Она помогает мне… разобрать одно важное дело.

Я наклонился к Легайн ближе.

– Тебе не зачем беспокоится, она здесь временно.

Иветта выслушала, а потом вдруг потянулась ко мне, погладив шею, коснулась своими губами моих губ, оставляя горячий поцелуй.

– Я верю, – произнесла тихо. – Ты сейчас уезжаешь?

Я сжал дневник, который всё ещё сжимал в руке. Стоит ли его проверять, ставить под сомнение всё, всё к чему я так долго шёл. А что если, Хиодхон окажется прав, что тогда?

– Кстати, – прервала ход мыслей, – я же не просто так приехала в Эбер-Фолл.

Иветта улыбнулась, той самой соблазнительной улыбкой, о которой я грезил столько времени и теперь она принадлежала мне.

– Ты так занят свей работой что даже не спросишь зачем я приехала.

Она опустила ладони на мою грудь.

– Возможно я ещё просто не верю, что ты здесь, – ответил первое что пришло в голову.

– Анрид, – засмеялась Легайн, – не думала, что ты можешь быть таким милым. В общем я приехала чтобы лично пригласить тебя на ужин в мою усадьбу.

Это заявление привело в растерянность, я удивлённо приподнял бровь.

– Я много думала после последней нашей встречи и поняла, что не хочу больше так жить, спрятав свои желания от себя самой же. Что скажешь? Хотя тут и говорить нечего, ужин будет завтра в моём семейном кругу.

Я задумался всего на несколько секунд. Почему я вообще задумался? Этот ужин должен значить для меня многое, разве нет?

Иветта, ожидая ответа, рассматривая моё лицо, отстранилась.

– Я так и знала, – разочарованно выдыхает она. – Стоит мне тебе ответить, как ты потеряешь ко мне интерес.

Я жёстко схватил её и притянул обратно к себе.

– Не говори так, – прорычал в её лицо, злясь. – Я приеду на ужин.

Глаза Легайн сверкнули.

– Прости, ты ведь должен понимать, как мне трудно. Я во всём вижу обман, это правда, мне очень трудно, Анрид, и ты мне как никогда необходим.

Она провела ладонью по моей груди.

– Я приеду завтра.

В дверь постучали, и, не дождавшись ответа, в кабинет вошёл Хиодхон. Легайн убрала руки и заметно напряглась. Хиодхона она всегда недолюбливала, впрочем, их «симпатия» была обоюдной.

– Ваш чай, милорд, – прошёл в кабинет.

– Не стоило утруждаться, – бросила ему Легайн, – я уже уезжаю. Нужно подготовиться. Я жду тебя, Анрид.

– Я провожу тебя.

Бросив укоряющий взгляд на фамильяра, направился к двери. Проводив Легайн до кареты, вернулся в замок. Хиодхон расположился в кресле с чашкой и спокойно делал глотки, поглядывая в окно, как карета выехала в ворота и скрылась за высокой оградой.

Бросил на него мрачный взгляд, беря дневник в руки.

– И как вы планируете ловить преступника, если собрались на званый ужин в усадьбу госпожи?

Я замер и сузил взгляд.

– Ты подслушивал? Ты вообще как смеешь? – гнев сдавил горло раскалёнными тисками.

Фамильяр сделал глоток и посмотрел на меня.

– Почему вы ей не сказали, что заняты? У вас ведь завтра планы: поймать Девера Астро.

Я бросил дневник на стол и в два шага оказался рядом с наглецом. Взявшись за подлокотники кресла, склонился, пронзая его взглядом.

– Слушай, ты… – процедил сквозь зубы. – Не лезь куда тебя не просят, я последний раз тебя предупреждаю.

Хиодхон хмыкнул, а в следующий миг исчез. Просто исчез, не сказав ни слова, наградив напоследок таким взглядом, будто я разочарование всей его жизни. Хамло.

Чашка, что осталась висеть в воздухе в зеленоватой дымке, медленно опустилась обратно на поднос.

Стиснул кулаки.

– Чёрт.

Выпрямился и, схватив дневник, вышел из кабинета.

Поездка в управление заняла полдня. Оставив дневник на проверку, вернулся в замок с собранной командой.

Нужно было успеть отвезти Монгрейт в её усадьбу. Поэтому я не терял ни минуты. Посадил госпожу в карету, где уже ожидал Форн, сел напротив неё. И пока ехали до усадьбы, изложил Ламии всю суть задуманного плана. По мере того, как мы подъезжали к усадьбе Монгрейтов, в глазах Ламии появлялось всё больше паники. Ей было страшно. В какой-то момент я не выдержал и накрыл её руку своей. Холодные пальцы сжались, Монгрейт подняла на меня удивлённый взгляд.

– Ты будешь в полной безопасности, в случае угрозы артефакты сразу просигналят нам. Я… буду рядом, – сказал, отбросив всю формальность.

– Хорошо… – только лишь произнесла, растерянно отвела взгляд, высвобождая свою руку. Совсем не ко времени в моей голове пронеслось воспоминание о вчерашнем поцелуе и понимание, что именно этого она сейчас смутилась, подумав о том же, о чём и я. Опустил взгляд на её губы и ниже, к открытой шее с нежной кожей. Сухо сглотнул, ощущая волну жара в теле. Отвернулся. Это явно какое-то помутнение.

– Мы подъезжаем, – объявил Форн и чуть склонился к Монгрейт. – Давайте ещё раз проверим его.

Ламия вытащила подвеску из ворота своего платья. Я взял подвеску, опередив этого проныру, осмотрел спрятанные прослушивающие артефакты в украшении.

Стараясь не обращать внимания на то, что металл сохранил её тепло, я повертел его в пальцах, убеждаясь, что всё в порядке.

– Вы помните? – влез Форн. – Главное, вывести его из себя, чтобы он признался, что причастен к смерти вашего отца, – напомнил он.

Монгрейт кивнула ему, торопливо пряча подвеску обратно.

– Но только будьте осторожны, остановитесь вовремя, – предупредил мой помощник.

Я вскинул брови. Надо же, какой заботливый, прямо удивительно.

– Наверное, это будет сложно, если всё подтвердится, – усмехнулась Ламия.

– Понимаю, поэтому предупреждаю. Ответить вы ему сможете немного позже, сколько и как хотите, – Форн улыбнулся.

Он что, флиртует с ней? Во мне неконтролируемо всплеснула кипятком злость. Я уставился на Форна с одним мысленным посылом – чтобы тот замолк. Столкнувшись с моим взглядом, помощник мгновенно убрал с лица эту слащавую ухмылку.

– Кх-кхм, – прочистил он голос и наконец отстранился от госпожи.

Монгрейт кивнула ему.

Мне хотелось сказать ей что-то ещё, сделать, но не знал, что именно. Кажется, у Форна получалось лучше, чёрт бы его побрал. Пока я раздумывал, Ламия взялась за ручку двери и, отворив её, вышла на улицу. Дверь захлопнулась. Я проводил её взглядом до самого крыльца, пока она не скрылась за колоннами. Перевёл глаза на горевший свет в окнах усадьбы. Её тётушка ещё не спала, и Ламии предстоит с ней разговор.

– Она справится, – услышал я рядом с собой.

Я повернулся к Рогмату Форну.