Глава 19

В доме было пустынно, всё казалось покинутым, кое-где царил беспорядок. Я прошлась по коридорам, Хиодхон молча осматривался.

– Когда же я сюда вернусь? – произнесла с грустью.

– И что будете делать здесь одна? – спросил фамильяр.

Я осмотрела потолок, где висела люстра, уже успевшая покрыться пылью. Тётушка сюда уже не вернется, она будет отвечать за свои деяния, как и её племянники. А я буду наводит порядок, в первую очередь.

– Займусь домом, конечно.

– Вы остаётесь без защиты.

– Я и раньше, как оказалось, была без неё, меня это не пугает. Справлюсь.

– Король не оставит вас без внимания.

Я повернулась к фамильяру.

– По твоей вине, напоминаю.

Хиодхон усмехнулся, и я тоже. Я развернулась и прошла к окну, вглядываясь в снежную белизну, которая покрывала внутренний двор усадьбы.

– Я возобновлю дело отца. Построю денник и буду растить редкие породы лошадей, – произнесла, и внутри сделалось так светло и тепло… Поскорее бы это время наступило. Вот только когда всё уляжется с этим Астро? Я всерьёз начинала переживать за оборотника. Как бы это всё не зашло слишком далеко, ведь его действительно могут обвинить в смерти Бастиона.

– Для молодой девушки это серьёзная задача, – раздался за спиной голос вовсе не Хиодхона.

Я развернулась. Анрид Рузлокк стоял позади, его пальто было нараспашку, я помнила, что кровь оборотников достаточно горячая.

Хиодхон отступил в сторону. Анрид Рузлокк медленно приблизился, а моё сердце невольно заволновалось. Почему он здесь?

Оборотник встал напротив меня, от его гипнотизирующего взгляда по коже разнеслись мурашки, а все мысли улетучились. Он перевёл взгляд на окно, в карих глазах отразилась зима.

– Может, прогуляемся, госпожа Монгрейт? – вдруг предложил он.

– Почему вы здесь? – не удержалась я от вопроса.

Рузлокк как-то вздохнул.

– Теперь у меня много свободного времени.

Я усмехнулась.

– Ну хорошо, я как раз хотела осмотреть всё.

Мы вышли на улицу. Хиодхон остался внутри, найдя причину посетить домашнюю библиотеку. Рузлокк молчал, пока мы неспешно шли по расчищенной дворником дороге.

Снег успокаивающе хрустел под ногами, а редкие снежинки, что сыпались с неба, навевали умиротворение. И вообще, рядом с этим мужчиной я чувствовала расслабленность. Интересно, с каких это пор? Быть может, потому, что Рузлокк выглядел таким… задумчивым и безмятежным? Но мне нравилось это состояние, нравилось просто шагать, нравилось не думать, и даже молчание не стесняло. Рузлокка, кажется, тоже.

– Так, значит, вы собираетесь строить денник? – вдруг спросил он. – Это место не совсем подходит для подобного, – Рузлокк указал на сад.

– Вы правы, здесь места мало для этого, поэтому собираюсь купить вон тот участок, – я кивнула в сторону высокой ограды, за которой стояла старая мельница. – Там будет самое место.

Рузлокк усмехнулся.

И снова повисло молчание, которое погрузило каждого в свои мысли.

– А что вы будете делать, если… ну, если?..

– Не вернусь в управление?

– Да, – ответила, разглядывая его профиль.

– Не знаю… Ещё не думал над этим.

– Такое ощущение, что вы собрались сдаваться, – хмыкнула я на подобную меланхоличность.

– И кстати, это осуществимо только после того, как Денвер будет пойман. А это можете сделать только вы.

Мысленно обругала себя. И зачем это ляпнула? Краем глаза видела, как Рузлокк повернул голову. Он приостановил шаг, и я последовала его примеру. Мы оказались под раскидистым клёном, там, где когда-то висели качели на толстом суку. Сейчас от них остались лишь железные, вросшие в кору дерева кольца.

Оборотник стоял неподвижно и смотрел на меня сверху, я завороженно наблюдала, как белые пуховые крупинки ложатся на его тёмные волосы. И глаза… чёрные-чёрные, на дне которых острыми гранями сталкивались осколки льда, – оказались очень близко. Его пальцы коснулись моей щеки всего лишь на короткое время.

– Я поймаю его, и ты сможешь жить в безопасности.

И вроде просто сказал, но как это прозвучало… Так, что горячее волнение вновь поселилось в груди, разнеслось по всему телу – то ли от вкрадчивой хрипоты в его голосе, то ли от возникших фантазий в моей голове, которые как дурман опьянили. Я и не заметила, как лицо Рузлокка оказалось совсем близко, как горячее дыхание опалило мои холодные губы.

Он приник к моим губам, согревая своими, зарождая внутри живота горячие искры и волнение. Губы скользили мягко и плавно, заставляя мою голову кружиться, забыть обо всём. Сама не поняла, как мои руки скользнули под распахнутое пальто, ладони легли на пояс мужчины, чувствуя твёрдость мышц и тепло. Рузлокк тяжело выдохнул, поцелуй стал настойчивее, и мне не хотелось, чтобы он прерывался. Как же хорошо было стоять под заснеженным клёном в его объятиях.

Он приостановился и посмотрел на меня из-под ресниц, сжимая мои плечи пальцами.

– Не могу ничего с собой поделать, мне так нравится твой запах карамели, и твои губы, они… сладкие, как карамель.

Мои щёки вспыхнули.

– Это такое признание? – хмыкнула я, чувствуя как всё тело становится ватным и лёгким в его сильных руках. Рузлокк погладил мои плечи, коснулся локонов волос.

– Оказывается, у меня есть слабость, о которой я не знал, – ответил он.

– Вы говорите об Иветте Легайн? По-моему, ваши чувства были определённо ясны, – спросила и убрала руки с его пояса.

Рузлокк застыл, а губы плотно сомкнулись, он скользнул руками по моим плечам и взял мои ладони в свои, согревая.

– Это всё может показаться непонятным, но, кажется, мои чувства были обманчивы.

То есть, он хочет сказать, что Иветта для него перестала что-то значить? Как же хотелось задать этот вопрос прямо, но это значило выдать себя, все свои чувства. А что я чувствовала, когда он вот так смотрел на меня, касался, гладил мои пальцы? Боги, я что, влюблена? Влюблена и уже давно. Закусила губы и замерла, ощущая, как сердце начало горячо биться в груди. Стоп, стоп, стоп, нет, остановись, Ламия, это просто порыв, и Анрид Рузлокк совсем другое имел в виду, не то, что ты думаешь! Не то, что чувствуешь и желаешь, желаешь полностью с головой погрузиться в эту сладостную смесь чувств нежности тепла и ласки. Именно такой его взгляд – ласкающий. Я ведь совсем недавно думала об этом истукане иначе, а теперь куда же делись вся моя злость и неприязнь к оборотнику?

Он поднял мои ладони к своему лицу и коснулся пальцев губами, согревая теперь дыханием. Я смотрела на его разлёт тёмных бровей, ресницы, которые покрывались инеем от пара. И всё внутри меня таяло. Это нужно было остановить. Но как же это трудно! Может, отпустить все эти сомнения, не думать о том, что Рузлокк только недавно сходил с ума по Легайн? Эта мысль была настолько манящей… Но тогда что будет со мной, если он… выберет её?

Рузлокк поднял на меня взгляд, и я поняла, что пропала, окончательно и бесповоротно.

– Пойдём, – он взял меня за руку и направился дальше по дороге.

Мы обошли всю территорию усадьбы, разговаривая о пустяках. Даже не думала, что такое возможно, что могу находиться рядом с этим мужчиной в такой близости, ведь помню, как совсем недавно разгонял по телу лёд. Я ощущала тепло его руки, которая грела мои пальцы. Что происходит? Я не могла понять, как это всё расценивать, да и стоит ли? Я не знала, как себя вести с ним. Что говорить.

Стало совсем холодно, и мы вернулись к дому.

– Темнеет, пора возвращаться, – сказал он, посмотрев в сторону входа.

– Нужно закрыть дом.

– Хиодхон позаботится, – Рузлокк открыл дверь кареты, пропуская меня вперёд. Оглянувшись ещё раз на усадьбу, вздохнула и нырнула в карету.

Оборотник сел напротив. Мы ехали молча, но едва наши взгляды пересекались, как в воздухе словно вспыхивали искры, а по телу разливались тёплые волны, я едва могла сдерживать тлеющую улыбку и глупо отводила взгляд, в то время как желала всем естеством быть ближе к нему, прикоснуться вновь. Анрид тоже сдерживал улыбку, в чёрных глазах сверкали искры, которые обжигали сердце. Кстати, сердце, оно совсем сбилось с ритма.

В какой-то момент он пошевелился и протянул руку, коснулся моих пальцев, подобрал и сжал.

– Наверное, я буду говорить сейчас глупости, но… – Рузлокк смолк на время, – если позволишь… я буду так тебя называть – Ламия.

Я, кажется, совсем перестала дышать, господин Рузлокк простудился? Ушам не верила. Но как бы я в себе ни вызывала цинизм, ничего не выходило: моя стойкость капитулировала перед этим умопомрачительным взглядом мужчины. На его волосах всё ещё сверкали капли растаявшего снега, липли к скулам взъерошенные пряди.

Карета плавно остановилась. Никогда ещё не чувствовала такого сожаления, что эти мгновения закончились. Кажется, и во взгляде Рузлокка было то же самое. Он выпустил мою руку и выпрямился.

– Кажется, приехали, – разбавила я неловкое молчание.

– Да.

Он будто нехотя открыл дверцу, вышел, поддерживая меня, помог выбраться наружу. С моего лица мгновенно стерлась улыбка, когда я заметила ещё одну карету возле ворот.

Анрид сделался будто каменным, смотря в сторону замка.

– Вы кого-то ждали? – спросила осторожно, чувствуя, как подкатывает к горлу тревога.

– Идём, – поманил он.

Мы вошли в замок, нас вышел встречать Хиодхон. Я раскрыла рот от изумления, но вспомнила, что фамильяр мог возникать и проявляться в мгновение ока, и расстояние ему не преграда. Лицо его было совершенно застывшим, будто вырубленным изо льда.

– Госпожа Иветта Легайн пожаловала к вам, милорд, – объявил он крайне недовольным голосом.

– Я уже понял, – мрачно ответил Рузлокк и бросил на меня такой взгляд, от которого внутри всё вздрогнуло.

Не хочу, чтобы он разговаривал с ней, не хочу оставлять их наедине, не хочу, чтобы она вообще смотрела на него! Ревность охватила меня незаметно, в который раз подтверждая, что я попала в капкан.

Анрид

Вот уж кого не ждал, так это Иветту Легайн. Вихрь её принёс сюда в это неподходящее время.

Я хотел провести этот вечер с Ламией, не знаю, откуда это желание, оно рвалось изнутри. Хотелось смотреть в эти глаза, наслаждаться голосом… Одно я понимал точно: стоит мне оказаться рядом с ней, всё исчезает, весь этот хаос и давление извне ослабевают, и я могу вдохнуть полной грудью.

Как сейчас, когда она вот так смотрела на меня. Всего лишь на миг во взгляде мелькнул блеск, я бы сказал, ревностный блеск, а потом он потускнел, и на его месте появилось разочарование. Ламия отвела глаза и шагнула к двери. Я удержал себя от того, чтобы остановить её, обнять и прижать к груди, а потом вернуться в карету и уехать туда, где нам никто не мог бы помешать.

Быстрым шагом я поспешил войти в зал. Смял в пальцах воротник пальто, когда увидел Иветту Легайн, что ожидала моего возвращения, расположившись на диване. Её осанка сделалась безупречно ровной, а взгляд заледенел, когда к лестнице, что вела наверх, прошла Ламия, которая не удостоила гостью своим взглядом . И я даже в какой то степени гордился ею. Странное чувство, совершенно новое для меня.

Я усмехнулся самому себе, проводив Монгрейт взглядом, жадно наслаждаясь её формами. Может, во мне опять взыграли инстинкты? Но, похоже, всё намного серьёзнее.

– Анрид, – направилась ко мне Иветта, заставляя оторвать от Монгрейт взгляд. – Анрид, что случилось? Что происходит?

Легайн подступила и положила мне ладони на грудь. С каких это пор она стала такой ранимой и обеспокоенной? Раньше она была холодна и предвзято ко всему относилась, особенно в отношении меня. А теперь, после того как я покинул ужин, оставив её, приехала ко мне и беспокоится?

Почему я вижу двух разных женщин? Может, Хиодхон прав, и всё это просто игра?

– Мне сказали, что тебя сняли с поста.

– Да, так и есть.

– Ты лишь по этому поводу приехала?

Легай удивлённо приподняла брови.

– Ты не рад меня видеть?

– Не ожидал твоего приезда, – я отступил, чтобы снять пальто, но на самом деле просто чтобы отстраниться.

– Где ты был? – продолжила, поворачиваясь ко мне. Её пальцы сжались в кулаки, а грудь вздымалась. – Ты вернулся вместе с ней в замок.

– Так и есть, – скинул верхнюю одежду и направился к трюмо.

Позади послышалось горькое хмыканье.

– Как я и говорила… стоило мне ответить на твои чувства, как ты охладел ко мне, – в голосе Легайн появилась сталь.

Взял графин с рубиновым вином, наполнил бокал.

– Ты и в самом деле холодный и эгоистичный мерзавец, как о тебе говорили все. Как о тебе говорил твой брат.

Я сжал бокал в пальцах, слыша, как Легайн приблизилась, как зашуршало её платье.

– Но ты кое-чего не понял.

Я поднял глаза, поймав в зеркале потемневший взгляд Легайн. Едва я хотел повернуться, как прямой и точный укол в шею заставил замереть. Болезненное онемение стремительно охватило левую часть лица и потекло по позвоночнику жаром.

По моему лицу прошла судорога.

– Ты не понял, что твой братец и ты всего лишь… пешки в моей игре.

Хотел повернуться, схватить её за шею, но всё тело стало горячим, ватным и непослушным. Моё отражение в зеркале поплыло, как и всё окружение, а борющийся с ядом разум затухал. Я не чувствовал, как рухнул на пол, пытаясь ухватиться за край трюмо, как ударился спиной обо что-то твёрдое.

“Хиодхон… проклятье…”

Веки сами собой сомкнулись.

“Гадина…” – тьма сомкнулась надо мной, поглощая в беспамятную пропасть.

Сердце будто остановилось, а всё тело превратилось в камень, в котором царил теперь холод. Я чувствовал, что лежу на чём-то твёрдом, кажется, на всё том же полу. Попытки пошевелиться увенчались неудачей, всё тело будто одеревело, даже острый слух был притуплен, будто я находился в каком-то вакууме. А быть может, я просто умер? Постепенно чувствительность возвращалась, и я смог пошевелить пальцами, а потом открыть и веки, обнаружив потолок своего замка. Я был всё ещё здесь, в Эбер- Фолле, возле трюмо на полу.

Чуть повернул голову, осматривая комнату.

– Проклятье, – процедил сквозь зубы и сомкнул веки, морщась от пронзительной головной боли. Но её перебили мысли. Что с Монгрейт? Где она? Где Хиодхон? И сколько прошло времени? Смесь чувств вихрем закрутилась в груди, которая вздымалась в тяжёлом вздохе.

“Легайн! Демон бы её побрал!”

Я снова сделал попытку пошевелиться, и мне даже удалось приподняться на локоть, управляя совершенно одеревеневшим телом.

“Что за дрянь она мне вколола?”

Оперевшись ладонями о пол, я с трудом поднялся, шатаясь, схватился за край трюмо, прижал тыльную сторону ладони к виску, унимая эту зверскую боль, что долбила по черепу, разливаясь по всему затылку. Что за дрянь она вколола в мою кровь?! Посмотрел в окно, за которым было ослепительно светло.

Уже день или утро. Плохо, очень плохо, но будет ещё хуже, если здесь я валяюсь пару суток. Проклятье!

В глазах потемнело, а желудок скрутило тошнотой. Морщась, я осмотрелся. В зале никого не было. Ни Легайн. Ни Хиодхона.

– Проклятье, что же так плохо, – оттолкнувшись от трюмо, я направился к лестнице, едва переступая ногами и чуть не падая.

Преодолевая ступеньки, думал, что снова рухну, но я не мог этого сделать. Не мог остановиться, ведь… Замер. Когда увидел распахнутую дверь в комнату, где поселилась Ламия. Сердце болезненно ударилось о грудную клетку и, кажется, остановилось. Ринулся туда, заваливаясь в дверной проём, и снова замер.

Метнулся взглядом по мебели, кровати, креслам, шкафам – всё оставалось в порядке, только самой Монгрейт в комнате не было.

Стиснул челюсти, чувствуя, как грудная клетка наливается свинцом, как мышцы превращаются в сталь.

– Хиодхоооон!! – собственный рык оглушил, перед глазами посыпались искры ярости.

Я ожидал чего угодно, только не этого! Сердце бешено забилось мощными ударами, стиснул кулаки, чувствуя, как проваливаюсь в огненную пропасть неконтролируемого гнева. Но в следующий миг пришло осознание. Эта моя вина. Он ведь предупреждал меня, предупреждал меня о Легайн! А я доверял ей. Повернулся спиной и получил удар.

Пошатнувшись, я отступил.