Глава 9

Я отвела взгляд, чувствуя, как от напряжения даже воздух потяжелел. Рузлокк смял платок и сунул во внешний карман.

– Тот, кто на вас напал, один из теневиков, – пояснил он наконец. – Ваш отец имел с ними дело?

– Что? Нет! Я впервые слышу об этих теневиках и никогда их не видела… Так это и есть чистокровный оборотник? – я смолкла, когда поняла, что лучше было не уточнять.

Анрид стиснул челюсти, так что по скуле выразительно дёрнулся желвак, выдавая его напряжение. Явно чистота крови для него болезненный вопрос, и лучше его обходить стороной. И хоть Рузлокк полукровник, но чудовище сбежало, испугавшись его.

Я передёрнула плечами, вспомнив эту страшную морду, всё ещё дрожа – так замёрзла, но страх ушёл. Ещё бы, рядом со мной всё-таки сильный маг, хоть и вредный.

– Зачем ему я? – решилась на следующий вопрос.

– Я тоже хочу узнать это. Зачем ему вы? Разберёмся с этим завтра, – Анрид скучающе окинул взглядом комнату, явно намереваясь её покинуть.

– Вы уходите? Но как же я?! Останусь здесь одна? А если теневик вернётся?! – я всерьёз испугалась, что, если останусь в одиночестве, это чудовище захочет всё-таки заполучить меня.

– Разумеется, не останетесь. Я пришлю к вам Рогмата, он посторожит вас.

– Ко мне? В комнату? Ну уж нет, это исключено. Я порядочная леди и не собираюсь оставаться в комнате с незнакомым мужчиной.

– Ну если хотите, постелите ему в коридоре, – съязвил в своей отвратительной манере.

– Очень смешно.

Анрид отвёл взгляд и снова осмотрел комнату, в которой я за это время достаточно обжилась, а потом отступил и, взяв мой ридикюль, протянул мне.

– Собирайтесь, – велел он.

– Куда? – взяла свою сумку, растерянно уставившись на него.

Рузлокк поднял пакеты со стула, и тут из одного выскользнула купленная мною вещь – панталоны. Не успела я спохватиться, как оборотник подобрал предмет женского гардероба быстрее меня и внимательно изучил своим оценивающим взглядом.

– Дайте сюда! – гневно вырвала панталоны, пряча за спиной, ловя во взгляде мужчины насмешку. Последняя капля, которая взорвала в моей груди пламя гнева.

Ну да, для такого мужчины подобные наряды нелепы и смешны, но кто его просил трогать мои вещи?!

Выхватив и пакет, я пихнула туда свои панталоны.

– Я подожду в коридоре, поторапливайтесь, – с этими словами он прошёл к двери и покинул комнату.

Я фыркнула. Раскомандовался. Это, между прочим, моя комната.

Анрид

– Какого чёрта? – из головы не выходили эти глупые дамские панталоны, которые носят только бабушки.

Выйдя в коридор, я спустился по лестнице в главный зал. У стойки был какой-то переполох между подавальщицами и управляющим двора, их лица встревоженные, а в глазах испуг. Завидев богатого лорда, персонал притих. Впрочем, в зале было столько людей, что о тишине не приходилось думать. Сам хозяин двора, высокий лысоватый мужчина в белой рубашке и серых штанах, видимо, только узнал о творящемся в его забегаловке бардаке, повернулся ко мне и поклонился, когда я подошёл.

– Милорд, вам нужна какая-то помощь? – поинтересовался он учтиво, в то время как подавальщиц будто ветром сдуло.

Я вытащил из кармана мешочек с монетами и отсыпал горсть. Монеты рассыпались по затёртому столу, тускло сверкая. Разумеется, в качестве платы за молчание. Хотя я мог воспользоваться гипнозом, но не хотелось тратить резерв на эти бессмысленные действия, достаточно было просто заплатить.

– Рассчитайте остаток суммы леди, которая жила здесь. Она покидает двор.

Взгляд мужчины алчно полыхнул, он закивал, одним лихорадочным движением сметая монеты со стола. Но я успел перехватить его запястье и вонзить такой взгляд, чтобы управляющий понял меня предельно ясно.

– Забудь об этой госпоже, как только она переступит порог. Понял меня?

Управляющий кивнул.

Стиснув зубы, выпустил его, позволяя спрятать плату в тайник.

Леди Монгрейт со мной не рассчитается.

Стиснул челюсти сильнее. Зачем мне это? Возиться с ней. Но другого выхода я не видел. Рогмат действительно вряд ли справится с оборотником, да ещё и теневиком, как и любой другой маг со средней подготовкой.

– Прошу, милорд, за счёт заведения, – снова послышался голос управляющего.

Я взял бокал и сделал два больших глотка сухого красного нееринского вина. Редкого и лучшего в столице.

Видимо, это насмешка судьбы, которая решила проверить меня на прочность. Эта несносная заносчивая наследница жутко злила и раздражала. Этот её взгляд, холодный и надменный, который не должен был мне нравиться. Не знаю почему, но я был уверен, что в душе этой женщины таится что-то большее. Может, даже какая-то тайна. Которую нужно разгадать.

Потёр шею, расправляя платок: не хватало воздуха. Рывком растянул узел. Кто придумал этот чёртов ошейник?!

Чёртова черта всё выискать, разоблачить и победить.

Леди Монгрейт явно излишне перетягивала внимание, будто её дело – трагедия всего Войштнора, которую должны разрешить все маги столицы. Самодовольная избалованная девчонка.

Даже в глазах потемнело от взбурлившего в жилах гнева. Вспомнилась весточка от императора, в которой правитель настоял, чтобы я взялся за дело леди сам, будто у меня не было других важных обязательств. После визита Монгрейт в управление у меня осталась только одна цель – разоблачить эту девицу поскорее, потратив своё драгоценное время на слежку.

Я планировал собрать сведения о ней и доказать Тимиору, что у госпожи, кроме её личных домыслов, больше ничего нет в доказательство. И наконец получить от императора разрешение допросить её. В прошлый раз я преступил закон, вторгнувшись в её мысли и чувства. И вынужден был стереть ей память…

Но появление теневика повернуло всё в другое русло.

На неё действительно охотятся.

В памяти чередой пронеслись образы. Монгрейт идёт по улице мимо лавок, из окон которых падает золотистый свет. Ровная осанка и неспешные шаги завораживают, как кружение снежных хлопьев, которые ложатся на плечи девушки и светлые кудри.

Шумно выдохнул через нос, уходя от мыслей, которые не приносили никакой пользы. Слежка затянулась. Госпожа после горячих слов, брошенных в управлении, не сильно походила на расстроенную наследницу, которая хочет найти правду – решила сразу же посетить лавки, купив всякого барахла.

Бросил взгляд на настенные часы, наблюдая, как постояльцы, покончив с ужином, поднимаются и направляются кто на выход, подышать воздухом, кто к лестнице, которая до сих пор пустовала.

Что так долго? Или пока она тут жила, все лавки с тряпками скупила? Терпение подходило к концу. Сделав последний глоток, резко поставил на стойку бокал.

Но едва я повернулся к лестнице, как мой взгляд выхватил из толпы знакомые до боли черты, которые считались одним мгновением. Горячий напор крови заставил сердце набухнуть камнем и надорваться, стоило только взгляду зацепить её. Рыжеволосую бестию. Мой запретный плод, ту, которую я как яростно вытравлял из своей души, так же страстно и любил. И порой не было различия между этими двумя чувствами.

Иветта Легайн была здесь, на этом самом постоялом дворе. Малинового цвета платье облегало изгиб спину, округлости ниже поясницы и струилось по бёдрам лёгкими складками достигая пола. Яркая, страстная, и вкусная, как спелая ягода во льду среди снега.

Она поднялась, улыбаясь кому-то, и эта улыбка тронула в очередной раз что-то болезненное во мне, заставляя застарелую рану открыться. Она замерла, когда увидела меня. И улыбка с её лица стёрлась.

Мою грудь сдавило тисками. Ревность вспорола холодной сталью живот – что она здесь делает?

В горле пересохло, окружение исчезло, сосредотачиваясь только на одной девушке в малиновом платье.

Я качнулся вперёд, но сумел остановиться, бросая взгляд на посторонних людей. Если бы только было можно применить заклинание и заставить всех застыть!

Иветта приподняла подбородок и минутное замешательство сменилось надменной холодностью. Теперь я смог увидеть, что она была в компании женщины и мужчины. Я его уже видел: один из дальних родственников Легайн. Каждая моя мышца напряглась, когда проворная госпожа, заметила моё присутствие и начала бросать в мою сторону заинтересованные взгляды.

Мужчина поднялся и приблизился к Иветте, мягко касаясь её локтя, кажется, собираясь её куда-то сопроводить. Я стиснул кулаки, ревность нещадно обожгла грудь. Не хочу, чтобы к ней кто-то прикасался, трогал её, пусть даже и родственник. Иветта должна принадлежать мне. Хвала высшим, она отстранилась, на губах заиграла сдержанная улыбка. Она дразнила меня, это было очевидно. Наблюдала, как я отреагирую.

– Я готова, – голос со стороны заставил очнуться. Передо мной встала госпожа Монгрейт, закрывая от меня Легайн.

Понадобилось время в один глубокий вдох, чтобы сохранить самообладание.

– Что? Что-то не так? – эта неугомонная госпожа осмотрелась, выискивая причину моего молчаливого гнева.

– Да нет, всё так. Но если бы вы ещё на минуту задержались, вернулись бы обратно в свой номер.

На мою угрозу эта девица лишь ответила ухмылкой. Раздражала.

– Спасибо.

Я приподнял бровь.

– Вы спасли мне жизнь, – пояснила она самозабвенно.

Я поднял взгляд к потолку.

– Если действительно хотите меня поблагодарить, то умолкните до завтрашнего утра.

Монгрейт сомкнула губы, наконец убирая с лица эту дурацкую улыбку.

– И я это сделал не ради вас, это моя работа. Идёмте.

Поправив ворот, я шагнул, заставляя девушку посторониться, но Монгрейт тут же поспешила за мной, перехватывая свой дорожный саквояж.

Я о ней забыл почти сразу, когда поравнялся со столиком, где всё ещё стояла Легайн. Сердце камнем застучало в груди, разнося по телу волны жара. Нам лучше было бы сделать вид, что мы не знаем друг друга, но это ещё подозрительнее, чем задержаться и банально поприветствовать дам. Тем более Иветта – вдова моего погибшего брата, я не мог её не заметить.

Во рту стало ещё суше, когда я остановился перед Легайн, которая с прохладной улыбкой будто только что заметила моё приближение. Но улыбка тут же исчезла. Я бросил взгляд на светловолосого мужчину: при моём приближении он заметно напрягся.

– Добрый вечер, – произнёс, обращаясь к дамам. – …Госпожа Легайн, – сказал уже Иветте.

Я знал, что мой взгляд выдает если не всё, то многое, слишком пристальный, слишком вкрадчивый, стишком жадный. Как и голос, приобрётший особую глубину. Но я был бессилен держать себя с НЕЙ как-то иначе.

– Дорогая, представь нас.

– Господин Анрид Рузлокк.

– Вот это да! – вскрикнула дама, похожая, скорее, на лисицу, настолько были её черты острыми, а взгляд карих глаз лукавым. – Как неожиданно! Господин Анрид Рузлокк, это в самом деле вы? Хотя стоило догадаться, вы так похожи на своего брата! Я госпожа Огнес Вилл, прихожусь тётушкой моей дорогой племяннице, вы, наверное, обо не слышали, но я о вас много что знаю.

Да уж, интересно что именно и из каких источников?

– Странное место, чтобы встретить здесь столичную инквизицию, – пробубнил мужчина, решив вмешаться в разговор.

Огнес повернулась к нему.

– Почему же, по-твоему, странно? Господин тоже имеет право отдыхать и развлекаться, тем более с такой опасной работой.

Иветта терпеливо прикрыла веки, и бросив на меня обвиняющий взгляд, повернулась к столу.

– Насколько мне известно, Анрид предан своей работе, – вдруг заявила Иветта, – и, полагаю, здесь он именно по этой причине, разве я не права? – спросила у меня Легайн, приподнимая золотистую бровь, но следом застыла, а её взгляд упёрся мне за плечо.

Я чуть повернул голову и шумно втянул через нос воздух.

– Кто это? – заинтересованно спросила Иветта, не спуская взгляда с леди Монгрейт, которая всё ещё стояла за моей спиной.

Я перевёл взгляд на Огнес, которая, навострив уши, пялилась на Ламию. Пожалуй, стоило всё-таки прислать Рогмата за ней.

– Это…, – я не договорил, Монгрейт вышла из-за моей спины и протянула руку.

– Добрый вечер, я помощница господина Рузлокка, очень рада знакомству.

Я упёрся в неё взглядом, осознавая заявленное. Она серьёзно? То, что произошло дальше, заставило меня застопориться. Иветта неожиданно протянула руку и ответила рукопожатием.

– Удивительно, как так вышло, – удивлённо продолжила Легайн, не спуская взгляда с Ламии. Мне показалось, или в глубине её глаз заиграли демонические огоньки? – Анрид всегда работает один и помощи не приемлет, даже Рогмат долго не числился в его помощниках. А тут ещё один, да к тому же… девушка.

Я молча смотрел на Иветту, и не узнавал её: всегда отстранённая и холодная ко мне, сейчас проявляла пылкий интерес.

– О, это временно, просто господину Рогмату не здоровится, но он уже идёт на поправку, – продолжала бессовестно лгать эта ненормальная.

– Родная, ты, конечно же, плохо знаешь господина Рузлокка, – вмешалась госпожа Вилл, оставив наполненный бокал и обратилась уже ко мне: – К тому же после смерти вашего брата, вам это необходимо Анрид отвлечься на…, – она глянула на Ламию и продолжила, – …на работу. Примете мои соболезнования, хотя прошёл уже год, но я знаю, как это тяжело, потерять родного человека.

Затяжное молчание сковало. Какое им дело до моего брата? Но ответ последовал мгновенно.

– Иветта очень тяжело переносит эту утрату. Плачет до сих пор, бедняжка. Она очень любила вашего брата, своего мужа. Любит всем сердцем и тоскует по нему. И это настоящая трагедия для нашей семьи, и вашей тоже.

– Тётушка, – оборвала её Иветта, – не нужно. Анриду не обязательно знать такие подробности, эта моя утрата, и я сама с ней справлюсь. Господину Рузлокку не интересны мои…, – Легайн запнулась, избегая моего взгляда.

Боги, даже сейчас я испытываю жгучую ядовитую ревность к своему брату, она действительно испытывала к нему чувства? Я не спускал с неё взгляда, пытаясь увидеть в зелени глаз ответ, правда это или нет. И мысленно тряхнул головой. Очнись, о чём ты думаешь вообще?! Стало нечем дышать от омерзения с самого себя. Мой брат погиб, а я смею желать его жену. Не просто желать, а вожделеть.

– Я действительно решил пересмотреть некоторые… аспекты своей… работы, – продолжил я, уводя разговор в другую сторону, чтобы спасти Иветту, надеясь, конечно же, услышать её благодарность после. – Нам пора, ещё нужно заехать в управление, – бросил Ламии. – Был рад встрече, – окинул взглядом тётушку и её племянника, посмотрел на Иветту. – Берегите себя, – почти шёпотом произнёс.

Больше не задерживаясь, схватив под локоть Монгрейт, подтолкнул её вперёд. Ламия ответила лишь лёгким сопротивлением, но послушно пошла к выходу. Стиснул её локоть сильнее и склонился к ней, когда мы достаточно отошли от столика.

– Придумать другого больше ничего не могли? – прошипел.

– Например? Что делает наследница, и при том, незамужняя, в компании столичного мага, да ещё в столь позднее время и с вещами в таверне?

Я смотрел на неё, и какова бы разрушительна ни была моя злость, понимал, что она права.

– Какое мне дело до вашей репутации?

Вместо того чтобы испытать смущение, госпожа Монгрейт приподняла подбородок и заявила:

– До моей, допустим, никакого. А вот госпоже Легайн вряд ли понравилась бы такая правда: что вы собираетесь приютить молодую госпожу у себя. И никого не будет волновать истинная причина этого намерения. Насколько мне известно, и я убедилась собственными глазами, вы к госпоже… не равнодушны?

Я стиснул кулак, чтобы не сжать эту тонкую шею, нечаянно её сломав. Ускорил шаг.

Мы вышли на улицу, я заставлял Монгрейт поторапливаться, она пыталась возмутиться, но не слишком громко. Дойдя до экипажа, я раскрыл дверь и подтолкнул госпожу внутрь салона, нырнул в него сам, хлопнув наглухо створкой. Пока госпожа располагалась, оправляя складки платья, я скрестил руки на груди, откинулся на спинку сиденья.

– Падки на сплетни?

Монгрейт хмыкнула, недовольно стряхнув с плеч успевший налипнуть снег.

– В последнее время они весьма для меня полезны.

Я подался вперёд так, что Монгрейт замерла. Но не вжалась в спинку сиденья, напротив, смотрела с вызовом.

– Вы умнее, чем я думал.

– Буду считать, что это комплемент. Обещаю, что все свои догадки буду держать при себе, – улыбнулась она, не скрывая тень коварства на своих губах, и я тоже ухмыльнулся, заставив её насторожиться.

– Уж постарайтесь, – проговорил я и протянул руку. Монгрейт не шелохнулась, а я провёл рукой по её светлым волосам, собирая влагу.

Ламия испуганно раскрыла губы, я усмехнулся, опуская взгляд. И замер. Её губы были другие не такие как у Иветты, созданные для поцелуев, розовые и пухлые, слишком невинные. Интересно какими они могут быть на вкус? Касался ли их кто-то? Наследница, пытающаяся найти правду… В голове потемнело, от представления того, что этих губ ещё никто не касался, а может быть наоборот, таких невинных на вид, сколь они могут быть порочны, под моим натиском?