9.1

– Я подпишу бумаги, – подсказал Борислав, будто не слыша моих слов. Он встряхнул Олега как тряпку и напомнив о своем присутствии. Кажется, бывший все отлично расслышал, но мне было плевать. Я уже вовсю ревела, не в силах вынести избиения некогда дорого мне человека. – Я подпишу бумаги, – повторил бывший, смотря на меня глазами, полными ужаса, ревности и затаенной обиды. – Ведана, будь добра, вызови скорую, – зеленые глаза Борислава метнулись к бабуле. – Конечно, соколик, конечно. Пойду до телефона. Бабушка очень резво запахнулась в пуховый платок, накинула на себя дубленку и куда-то посеменила. Я вспомнила, что в Перепутино только один телефон. – Возьми мой мобильный! – успела крикнуть ей, но она только отмахнулась. – И я никому не буду жаловаться, потому что я червь, а не мужчина, – продолжил инспектировать моего бывшего Борислав. Олег послушно повторил. – Иди за бумагами. – Они в машине. – Быстрее, – одно слово и Олег быстро побежал к иномарке, кое-как открыл дверцу. Вскоре бывший появился с аккуратным файликом, где очень удачно имелись два договора – старый и новый, старый – с разделом имущества пятьдесят на пятьдесят, и новый – с пожалованными мне тридцатью процентами, по два экземпляра на подпись. – Отпусти Агату. Пусть она подпишет, – скомандовал Борислав. Теперь я видела в нем того, кого стоит бояться. Истинного альфу, шедевр человеческого и звериного в одном флаконе, генетический код, который обречен на продолжение. Но не со мной. Не со мной. Обида разгоралась в душе все сильнее, я закусила губу, стараясь не сказать ничего лишнего. Энергия альфы обладала подавляющей аурой силы и страха, хотелось бросить все и убежать, хотелось всхлипывать и реветь в его руках, выпуская эмоции, на мощной груди, но я упорно гнала от себя эти порочные желания. Во мне пробудился инстинкт выживания. Я чувствовала, что вот-вот снова рискую потерять свободу, а ведь я едва смогла вырваться из-под гнета Олега, но для чего? Чтоб снова попасть в зависимость от кого-то посерьезнее?! Нет, этому не бывать! Как он мог так нагло вмешаться в мою жизнь?! Новый договор я порвала, а старый – подписала дрожащей рукой, оба экземпляра. Сердце колотилось от страха. Почему я была так слепа? Проклятые гормоны затопили мой мозг, вынуждая хотеть их двоих, забывая обо всем на свете. О своей мечте, работе, обязательствах перед самой собой. – Сейчас ты возьмешь эти бумаги, вызовешь эвакуатор для своей машины и дождешься скорой. А если попробуешь заявить на меня, знай, моих данных нет в цивилизованном мире. Любой следователь, сунувшийся в лес, никогда отсюда не вернется. Как и наемник, киллер, или до чего ты там еще додумаешься. Считай сломанную руку платой за два сломанных года жизни Агаты, моей женщины. Я не твоя! Ужасно хотелось начать вопить, но я просто прикусила язык и молча отвернулась от происходящего. Медленно пошла в прихожую, напялила теплую одежду подрагивающими от нервов руками, захватила фамильную корзинку, словно на автопилоте. Вязание хорошо успокаивает, так ведь? Вышла из дома, заметила, что Олег уже лежит на пассажирском в отключке от переживаний в ожидания врачей, а волки снуют у входа, очевидно, поджидая меня. Тихо, так, чтоб слышали только они, я жестко произнесла: – Вы не имеете права вмешиваться в мою жизнь, – холодный тон копировал альфу, недавно говорившего точно так же. – Вы оба. Не желаю вас больше видеть. Я пошла к Милославе и, надеюсь, вы меня услышали. Мне не нужен конвой, следующий за мной по пятам. Уверена, у вас полно других дел, помимо соблазнения женщины, которая не желает больше иметь с вами ничего общего. – Агата, стой, – Борислав метнулся ко мне, – я решил твою проблему. Я замерла. – А я просила ее решать? М? – впилась огненным взглядом в альфу. Теперь я видела его трезвым взглядом. Отличный самец, красавчик. Про таких говорят «сажень в плечах», высокий, сильный. Рядом его брат, почти не уступающий старшему и тоже имеющий свой шарм. Чистое искушение для любой неопытной девушки. Но я не такая. Я знаю мужчин, и как они могут подчинить, сломать. Сначала букеты, а потом ты на кухне, без работы, в фартуке на голое тело ждешь, когда он вернется домой. А здесь передо мной два таких мужчины, что вдвойне хуже. Он молчал. Ему было нечего ответить. Густые белые брови хмурились, кривилась линия красивых губ, способных доставить наивысшее удовольствие, все его тело вопило о недовольстве оборотня. – То-то же. Не просила. Думаете, я развелась просто так? Из-за скуки? Или неумения решать проблемы? У нас с адвокатом была стратегия, я планировала предоставить скрины переписок с Олегом, попытаться отбить часть имущества. Да, я бы не имела пятьдесят процентов, но сорок смогла бы выторговать! А теперь у бывшего сломана рука и подбит глаз, и я… боюсь. Ты так легко разделался с ним. Так что способен сотворить со мной? – Я бы никогда не тронул свою женщину, – гулко произнес Борислав. – Он назвал тебя шлюхой, оскорблял, рассказывал подробности личной жизни, и ты все равно его защищаешь? – Дело не в защите. Проблема в том, что мы с вами слишком разные. Вы – оборотни, вам положено загонять дичь, выкапывать норы, заводить щенков. В вашем мире любую проблему можно решить силой, подчинить, разбить, сломать. Мне сложно представить наше будущее. А сейчас, так я вообще не готова думать об этом. В общем, приятно было познакомиться, парни. Больше не приходите сюда. Я развернулась и пошла прочь в направлении фермы Милославы. Брунчик давно заждался своего доктора, и ему было пора принимать лекарства. Но не успела я уйти достаточно далеко, как Яромир нагнал меня. – Шапочка, – его голос болезненно надломился. – Ты обвинила Борислава в решении твоих проблем без спроса, но и сама сейчас решила все за нас. Что ж. Этот комментарий выглядел справедливым. – Вы не оставили мне выбора, – я сжала ручку корзинки. Казалось, когда пальцы сильно обхватывают ее ручку, становится легче. Боль и тревога слабеют, уходя внутрь плетеных ивовых прутьев. – Я не собираюсь отступать. – Яромир… – Последние два дня были лучшими в моей жизни, – он подошел ближе, с опаской взял мою ладонь в свою. – Знаю, ты мне не поверишь, но я влюбился в тебя. Говорят Мать Волчица посылает волкам только одну любовь в сто лет. И для меня ты стала ею. Пусть мы разные, но поверь, мы с братом сделаем для тебя все. Даже исчезнем из поля зрения, чтоб ты могла подумать. – Ты еще очень молод и наивен, – покачала головой, забирая ладонь. Одно прикосновение чуть не снесло все воздвигнутые мною барьеры. Пожалуйста, пусть он не заметит! Яр взлохматил длинные волосы пятерней. Красивый, как тысяча суккубов из адского пекла. Ровная кожа, этот пресс, что я уже мысленно не раз облизала, обводя языком каждый кубик и ниже, гораздо ниже. Я помнила его вкус. – По поводу ударов. Он заслужил. Я считаю нельзя оскорблять женщину просто за то, что теперь она с другим. – Чего ты от меня хочешь, Яромир? Мне не нужны мужчины сейчас. Никакие. – Позволь присматривать за тобой. Ты нас не увидишь, обещаю. Но если позовешь, мы придем. – Ладно, – слово поцарапало сухое горло. Я облизнула губы, поймав в этот момент жаждущий взгляд синих радужек. Отвернулась, пряча глаза под шапкой-ушанкой из бабкиного гардероба. Он… все еще хочет меня? Несмотря на мой уродский вид, после всех жестоких слов, что я сказала, после того, как видел моего бывшего и смог сложить нелестное мнение обо мне самой? Сделала несколько шагов вперед, потом резко обернулась, столкнувшись с очень горячим взглядом Борислава. Он смотрел на меня совсем не так, как это делал Яр. Альфа мудро сохранял дистанцию, в его зеленых глазах читалось явное желание обладания, подчинения. Этот порочный взгляд обещал удовольствие, от которого я глупо отказалась, он сулил мне горы нежности и озера вожделения, он увещевал остаться, но в то же время, не спешил останавливать. – Ты вернешься, Агата, – четко произнесли его губы. – Яр правильно сказал. Мы не такие, как твой бывший, и ты это вскоре поймешь.