Глава 10. Излечение Бруно и новая напасть

Я зло шагала по снегу, выкипая бессильной яростью. Теплые меховые боты проваливались в белую крошку, с неба валила крупа, застилая глаза. Почему? Ну почему, стоило ощутить глоток свободы, как мне сразу наступили на горло? По какой причине у меня не получается, как у других женщин? Просто секс и ничего личного… Уверена, вся проблема в волках. Они собственники. У оборотней, очевидно, сильно развиты животные инстинкты. В этом было нечто привлекательное, от чего сладко начинало ныть внизу живота, стоило вспомнить твердый самоуверенный взгляд Борислава, но одновременно с влечением, животная часть Белых братьев порождала во мне неконтролируемый дикий страх. И последнее чувство заметно усилилось после сцены со сломанной рукой. Какое право он имел поступать вот так? Конечно, Олег не идеален, но все же какое-то время заботился обо мне, как мог. Наверное. Он покупал мне красивое белье, дорогую посуду для приготовления еды, вкусные парфюмы и оплачивал косметические процедуры… Иногда признавался в любви, обычно в порыве страсти, когда пыхтел сверху. Стоило окунуться в интимные воспоминания, как мне стало нехорошо. Ведь… Как ни обманывай себя, а мой бывший муж и рядом не стоял с братьями. Борислав и Яромир представляли собой оголенные электрические провода, и стоило прикоснуться к одному из них, как тело начинало потряхивать, все внутри выворачивало от животной потребности быть с ними. Никогда не думала, что физиология настолько решает… Более того, мои слова про то, что все кончено… Я знала, от чего отказываюсь. И от этого было только больнее. Милослава приветственно улыбнулась, тактично не обратив внимания на мои заплаканные, опухшие глаза, и сразу привела меня к Бруно. – Он хорошо себя чувствует, Агаточка. Уже гарцует во всю. Я критически осмотрела коня. Шерсть лоснится, взгляд полон жизни, термометр показал отсутствие температуры. Уж слишком быстро он пошел на поправку, но в этой жизни всякое случается. Главное, что у коня теперь не видно выделений из носа, в груди не клокочет мокрота, он приветливо прикусил губами меня за плечо, когда я подошла к нему, а потом добродушно потерся мордой. – Ну как ты, хороший мой? Ничего не болит? И как ты так быстро поправился, всего за сутки? Знаешь, что? Это выглядит подозрительно. Мне нужно понаблюдать тебя неделю, как я и планировала. Вы принесли необходимое для забора крови? – обратилась к его хозяйке. – Да вот, – мне протянули требуемое, и я активно взялась за дело. Провозилась минут десять. Бруно спокойно подпустил к себе, ну просто золотой конь, настолько ориентированный на человека. – Вы прекрасно воспитали его, – не забыла про комплимент хозяйке. – Ну что ты, он просто чует в тебе ведьмовскую кровь. Небось у тебя всегда общение с животными ладилось. Ведана иной раз так зайца домашнего заговорит, что через сезон у нас тако-ой выводок малышни, – она развела руки. – Разводим для меха и для мяса. Кролей да курей. Я покорно улыбнулась. Надоело спорить с хозяйкой. – Знаете, может вы и правы. Во время учебы у меня удачно получалось брать анализы у агрессивных псов, все же не хотелось прибегать к анестетикам. Я любила выхаживать больных животных, ведь так здорово наблюдать, как из плешивого грязного комочка зверь превращается в холеное здоровое существо, пушистого компаньона для человека. Милослава долго не отвечала. Я погладила Брунчика по гриве, развела антибиотик и вколола коню положенную дозу. Передала собранные анализы хозяйке, попросив ее отправить их, как можно скорее. – Я сегодня снова заночую здесь, если вы не против. За ним все еще нужно наблюдать, как мы и обсуждали изначальную стратегию. – Кх-м. Да, конечно. Принесу термос с горячим чаем и пару одеял. Она уже собиралась выйти из хлева, но на миг стройная женщина задержалась у дверей. В щель между створок бил вечерний свет, и мне подумалось, что она достаточно красива для своего возраста. Высокая, тонкая как ива. И почему-то очень печальная. – Агата, я бы хотела тебя попросить, после того, как закончишь с Бруно, посмотреть еще одного зверя. Я встрепенулась. – Так что же вы меня сразу к нему не отвели? – собралась уже ругать фермершу, но она остановила меня жестом. – Он… особенный пациент. У него хроническое заболевание в постоянной неострой фазе. Ведана так и не смогла мне помочь, и вообще, все, что я пробовала прежде, оказалось неэффективным. Кстати, видела корзинку твою… правильно. Нечего сидеть без дела целую ночь, лучше займи свои целительные руки вязанием. Тем более, у тебя так хорошо получилось. – Но, если у него что-то хроническое, оно ведь может перейти в острую фазу? – осторожно спросила я, чувствуя, что вопрос личный. Решила пока не давить и не выуживать из хозяйки название болячки. – Да, наверное, – рассеянно ответила Милослава. – В общем, это дело может подождать. Сначала позаботься о Брунчике. – Угу, – отозвалась, уже раскладываясь на знакомом куске прессованного сена. Аккуратно пристроила корзинку, взяла крючок и нити, внезапно обнаружив несколько новых клубков. Гладкие шелковые нити, которые очень сложно взять, только особые узлы смогут удержать плетение. Эх, сейчас бы залезть в интернет и поискать нужное, но телефон я забыла у бабули в доме, да и вообще, заметила, что все сильнее отвыкаю от техники. Милослава принесла чай, а еще пару бутербродов из толстых ломтей домашнего теплого хлеба и куриных отбивных, сдобренных специями и майонезом. – Спасибо. Я как раз проголодалась, – приняла еду с большим энтузиазмом. – Удачи, Агаточка. Ах, да, если что будет в дверь скрестись, ты не открывай. Это пес у меня… большой и агрессивный. Выпускаю его ночью, чтоб на участок дикий зверь не лез. Он тебя не знает, так что лучше не открывай. Может укусить и чего похуже. – Ого. Алабай что ли? – Метис больших пород, – отмахнулась Милослава. – Ты и в прошлый раз слышала его. Мне вспомнилось, как, действительно, вчерашней ночью, когда Бруно сильно болел и температурил, я слышала рычание и скрежет возле вдоха в хлев, а потом на утро, какой-то зверь преследовал меня по дороге домой, но потом появились волки. Теперь я знала, что там был просто обычный сторожевой пес, и вся мистика, и ужас, нагнанные словами бабушки на тему «здесь водится всякое», потеряли свой флер недосказанной жути. Правда было еще загадочное рычание на горячих источниках, и пугающий голос. Может быть, местный сумасшедший? В таких закрытых поселениях порой нет-нет, да найдется какой сбрендивший дед-алкоголик. Большая часть темного времени суток прошла спокойно. Бруно спал здоровым сном, мои пальцы плели шнурок из гладкой черной шелковой нити. Я попробовала разные узлы, и в итоге смогла сплести такой, после которого все плетение не распускалось. В голове роились невеселые мысли, касающиеся оборотней. Взгляд Борислава все стоял перед внутренним взором и его дерзкое, брошенное напоследок: «Ты вернешься, Агата», звенело в ушах. Баритон, вызывающий по телу волну острых мурашек вкупе с жаром, мгновенно зарождающимся под пупком. Яромир пытался оправдать поступок брата, но для меня случившееся окрасилось мрачными красками, разделив общение с волками на «до» и «после». Но при этом парадоксально в глубине души я давно присвоила обоих красавчиков себе эгоистично и абсолютно по-женски.