10.1

Ночь подходила к концу, чай в термосе давно закончился, Бруно спал. Я отложила корзинку, чтоб немного размяться, конь встрепенулся, поднял морду. – Ну что, малыш? Больше надолго оставаться не буду. Кажется, с тобой все хорошо. Только укол приду сделать завтра вечером, договорились? – сказала ему, сделав несколько приседаний и наклонов, потянула мышцы, с тоской вспомнив горячие источники. Насколько безопасно отправиться туда одной? Вдруг там снова появится неведомое чудище? И тут, как по заказу, в дверь зловеще поскреблись. Я видела много собак, и слышала, как они роют норы, лают и рычат, но звуки, сейчас раздавшиеся возле входа в сарай, никак не тянули на рыки псовых. Пошатнулась двустворчатая высокая дверь, запертая изнутри на тяжелый засов. Последовала смесь воя, пыхтения и лая, она, скорее, отдаленно напоминала сильно искаженную человеческую речь, чем набор звуков, принадлежащих зверью. – Кто вы? – крикнула в дверь, и существо на той стороне затаилось. Оно замерло, но потом снова начало пытаться попасть внутрь. Честно сказать, это уже было совсем не весело. Стоять в темном сарае и слышать, как нечто большое и сильное возится за дверью, было ужасно страшно. Сердце давно стучало где-то в пятках, но все ж, собрав остатки смелости я закричала: – Перестаньте! Я не выйду отсюда до рассвета! Мне нужно наблюдать пациента! Конь заволновался и тоже поднялся в стойле. Он угрожающе заржал и зафыркал, словно прогоняя того, кто прятался там, за стенами хлипкого строения. Соотнося силу движений зверя и интенсивность раскачивания дверей, я сделала вывод: если бы он хотел, давно бы сломал все к чертям собачьим. И, как я подозреваю, не только двери, но и весь сарай, настолько угрожающе двигались створки. Я зажмурилась, ожидая, что монстр вот-вот предстанет передо мной. В щель между створками ударил первый рассветный луч. На улице все стихло. Не поняла! – Бруно, мне ведь это не привиделось? – спросила коня, подходя ближе. Рассеянно провела по его гриве, замечая шнурок, вплетенный в длинные волосы. – А красиво вышло, конечно… Интересно, куда бы приспособить тот, который я сегодня связала? У него цвет больно строгий вышел… Но он не мог мне ответить. Через несколько минут появилась Милослава. Она выглядела слегка встревоженной. – Агата? Как ты? Слышала моего… пса? – Знаете, – я уперла руки в бока. – Те звуки издавал кто-то, мало похожий на представителя семейства псовых, скорее уж… человек. Он словно пытался мне что-то сказать. Женщина всхлипнула. Глаза фермерши увлажнились. – Ох, а я так волновалась. Он меня не трогает, но вдруг… Услышанное мне решительно не нравилось. – Так, Милослава, давайте, мы с вами позавтракаем, и вы мне все расскажите. Про пса своего загадочного, и про больного. – Он и есть больной, – всхлипнула Милослава. – И не пес вовсе, а медведь. Мой муж, – она залилась слезами. Я неловко вытянула руки, принимая в объятия плачущую женщину. Она ростом была выше меня, но в этот момент казалось, что все наоборот. Я утешала маленькую несчастную девушку, которой, наконец, выдался шанс поплакать вволю. Через несколько минут Милослава успокоилась. – Медведь? – рассеянно переспросила, поглаживая темные волосы фермерши. – Ваш муж? Перепутино учит людей ничему не удивляться. А после стресса, который я пережила утром, мысль о еще одном виде оборотней в этой деревеньке не оказалась для меня сюрпризом. – Да. Прости, девочка, что вывалила на тебя боль свою, но уж нет сил терпеть, и так уже долгие годы, почитай… седьмой год пошел, как муж мой обратился в медведя, а назад вернуться все никак не может. – Понятно… – протянула я, хотя ничего не понимала. – Можно взглянуть на пациента?.. Только учтите, я не могу дать никаких гарантий, я ведь ветеринар, и не проходила курсов повышения квалификации по лечению оборотней. Милослава надрывно всхлипнула. – Ты правда согласна посмотреть? – Ага. Ведите уже.