10.2

Утерев слезы, женщина вся подобралась. Я снова узнала в ней ту несгибаемую леди, что встретила в электричке, идущей в это захолустье. Помниться, тогда она была одета в элегантное пальто и шапку-ушанку вместо кокетливой шляпки. Пока мы шли к медведю, я думала о том, отчего мог оборотень застрять в звериной форме? Что сломалось в его организме? За жилым домом, оказывается, все это время пряталось еще одно небольшое строение. Очень удачно. Его скрывал забор, и совсем ничего нельзя было увидеть с улицы. За толстыми двустворчатыми дверьми кто-то храпел. – Днем он обычно спит, – объяснила Милослава, вставляя большой тяжелый ключ в огромный амбарный замок. Массивная цепь сковывала две створки вместе, не давая существу сбежать. – Ночью я выпускаю его на волю, погулять. Агата, он частично сохранил разум, но с каждым годом все сильнее дичает. Это страшно. Когда любимый становится таким… Я нервно сглотнула. Да уж, наверняка страшно. Мы зашли в полумрак домика. Здесь стены были толстыми, теплыми, внутри имелся и дощатый пол, и ковер, и даже кое-какая мебель. Подранный когтями старый диван, просиженное кресло. Посредине ворсистого ковра лежал тощий медведь. Он выглядел… плохо. Зверь тяжело дышал, его нос издалека казался сухим, мощные лапищи, которым положено быть толщиной с хороший ствол деверева, иссохли до состояния хлипкой осинки. – Что предшествовало болезни? Возможно, если я буду знать причину, смогу лучше понять, как его вылечить? Фермерша не спешила отвечать. Лишь ковыряла пол носком резинового сапога, испачканного в грязном снегу. – Я до сих пор не уверена, что именно стало причиной. Это личное, но я расскажу. Мой отец – оборотень, глава общины Косолаповых. Он быстро выбрал того, кто должен стать моим мужем. Сильного, ловкого, молодого и здорового, да я и сама заглядывалась на Добронрава. Его имя поистине ему шло, более благородного мужчину сложно сыскать. Если кому-то требовалась помощь – он всегда оказывался рядом, если в общине случилось несчастье – оказывал поддержку. Семья приняла наш союз, и мы начали жить вместе. Построили ферму. Я забеременела. Но все закончилось… не очень удачно. Она остановилась, борясь со слезами. Видимо, воспоминания были для фермерши крайне болезненными. – Однажды мы гуляли по лесу. А мне, уж не знаю, гормоны в голову ударили, видимо, захотелось пойти в одно особенное место. Запретное и заповедное для всех оборотней, в самую чащу леса. Издревле считалось, что оборотным туда ходу нет, мол, так завещала Мать Волчица, богиня всех двуликих. Путь к месту преграждали три высохшие сосны. Добронрав меня отговаривал, но я не слушала, все бежала вперед. Аккурат возле одной из сосен и зацепилась за коварный корешок, и сверзилась в яму между трех безжизненных деревьев. Муж не успел поймать. Случился выкидыш. Знаешь, мне иногда кажется, во всем виновато то место, не зря ведь оборотням туда ходить запрещают. Ясно, значит, и оборотни отнюдь не так неуязвимы. Жаль, конечно, но выкидыш на ранних сроках совсем не редкость… Милослава продолжила: – Его взгляд, полный печали и горечи, я помню до сих пор. Его будто подменили. Он осунулся, стал много пить, уходил посреди ночи, возвращался, когда хотел. Однажды, он обратился в медведя и ушел. С тех пор я никогда не видела своего мужа в человечьем обличии… Добронрав приходит, топчется у порога, что-то говорит, но я ничего не могу разобрать, ни слова… – Значит, вы тоже медведь? – я сделала шаг вперед. – Он проснется, если сейчас подойду? – Нет, с тех пор, как он заболел, днем спит беспробудно. Что касательно меня, то да. Так и есть. Я медведица в двадцатом поколении, но редко использую звериную форму, привыкла уже жить в человеческом обличии, честно говоря, оно мне больше нравится, – создавалось впечатление, что Милославе неловко признаваться в этом. Я задумалась. Белые братья ни разу не поставили себя выше меня, но все же интересно, как оборотни относятся к людям… – Скорее всего, негативное событие как-то повлияло на вашего мужа. К сожалению, мне мало известно про оборотней. Еще недавно я была убеждена, что вас не существует, – я обработала руки антисептиком из аптечки Милославы, которую она взяла с собой, и подошла к спящему медведю. Из того, что я видела, его состояние мало напоминало здоровый сон. Грудь зверя часто и тяжело вздымалась, нос был горячим и наощупь, теплообмен в теле нарушен. Общий вердикт – истощение крайней тяжести, ему бы капельницу поставить. Хотя бы подкожно. – Он пьет, ест? – дальше начался рутинный осмотр ветеринара. – При мне – нет. Думаю, питается, когда уходит ночью. Часто гуляет возле горячего источника. Теперь ясно, кого я там видела, когда была вместе с волками. Но тогда зверь в кустах произвел на меня очень страшное впечатление. Сейчас, когда он валялся вот так, жалкой пародией на медведя в полном расцвете сил, я осмелела. – У вас есть солевой раствор? Будем капать. Лучше еще и жаропонижающе дать, у него точно повышена температура, это очевидно даже без термометра. Милослава поставила аптечку на пол и стала в ней усиленно искать. Нашла бутыль знакомого мне вида. – Это оно? – Да, нужна система для капельницы. Надеюсь, в Перепутино она имеется… вдруг и у вас… – Есть! – мне протянули запечатанный пакет. Я быстро распаковала его, подключила к емкости и нащупала подходящее место в холке. Кожа оттягивалась легко, оставляя защип. Диагноз – сильное обезвоживание. – Стойки нет, придется вам его подержать. И все же для такого крупного зверя одной порцией никак не обойтись, здесь точно нужно влить хотя бы литр жидкости, и то, боюсь, этого будет недостаточно. Держите, вот так, да, прямо над ним. Сейчас я жаропонижающее добавлю. Как хорошо, что у вас почти все есть, Милослава, вы очень запасливая хозяйка. – Приходится, когда большое хозяйство. Каких ситуаций только не случается. Хорошо, что ты к нам приехала, Агата, обычному человеческому доктору я бы не смогла показать своего мужа. Я давно отчаялась, что смогу его вылечить. Но любовь… она никуда не делась, – фермерша с нежностью во взгляде смотрела на тощего зверя у своих ног. – Ведь мы могли бы попытаться снова… Игла вошла легко, как в масло. Хотя на вид и не скажешь, во всем виновата худоба медведя, жира под шкурой почти не осталось. – Он выглядит плохо. Ему необходимо питание, желательно высокобелковое, в измельченном виде. Знаешь, похоже, будто он пострадал от вируса или чего-то подобного, но это если положиться на мою врачебную интуицию, а анализы мы сдать не можем, ведь его показатели будут далеки от человеческих и медвежьих. – Тебе виднее, Агата, – всхлипнула Милослава, держа флакон нужным образом. – Скажи, ты сможешь заказать еще физраствора и жаропонижающего? – я критически взглянула на больного, – а также препарат для поддержания печени, и антибиотики, возможно, противовирусные. К сожалению, без анализов исключить остальные заболевания будет сложно, поэтому для начала сосредоточимся на поддерживающей терапии. Питание, в первую очередь. Насильно. Подойдет большой шприц, сквозь зубы вставляете и заставляете его глотать, вот так, – показала, как нужно заходить сбоку шприцем. – Боюсь, эта терапия затянется надолго. И здесь нам понадобятся все возможные сомнительные способы излечения. Даже связанный шнурок. – Д-да, закажу. Ты хочешь сказать, у него еще есть шанс? – Прогноз неблагоприятный. Нужно получше разобраться в природе заболевания. Сходить в то запретное место. Может, он просто отравился? С другой стороны, семь лет… нет, скорее всего вирус. Иммунитет упал из-за стресса, – и вуаля. – Нет! – испуганно воскликнула Милослава. – Даже не думай, Агата. Туда нельзя ходить! Я отвела взгляд в сторону. Иногда врачам приходится быть детективами. – В любом случае, сначала нужно стабилизовать больного. Этим и займемся. Сейчас я вернусь к бабуле, спать, а ты, пожалуйста займись лекарствами. Приду ближе к вечеру и начнем выхаживать нашего болезного, как капельница закончится, просто вынь иглу. Побольше физраствора закажи!