12.1

Яромир нежно погладил мою щеку, продолжая целовать. Борислав просто положил тяжелые ладони на талию и зарылся носом в мои волосы, тяжело вдыхая воздух, так, будто никак не мог надышаться. – Если ты серьезно решила сделать это, хорошо. Но ты не пойдешь одна, Агата. Оставить самку в беде – это поступок не волка, а шакала. Такого, как твой БЫВШИЙ муж. Верно? Слова Борислава долетали до меня словно сквозь толщу воды. Губы его брата заметно смещали фокус внимания. Яр пощадил, прекратил поцелуй, просто притянул к себе, обнимая. Горячий, как растопленная деревенская печь. – А? Да… Бывший, конечно… бывший, – медленно до меня дошло, почему Борислав так настаивал на этом слове. Я назвала Олега «мужем», по привычке, упустив важное прилагательное перед ним. – Насчет Чащи. Я серьезно настроена. Добронрав нуждается в неотложной помощи, если сейчас за него не бороться… Честно говоря, чудо, что он вообще дожил до сегодняшнего дня. Но я пойду одна. Поднялась, смахивая с себя чужие загребущие конечности. – Нет, – четыре руки удержали, не давая подняться. – Но вам нельзя со мной, вы заболеете, а лечение не надежное, у меня нет уверенности. – Значит, так тому и быть, – неожиданно послышалось со стороны Яромира. – Что ты имеешь в виду? – я удивленно взглянула на оборотня. Где-то начал стучать дятел, оглашая лес равномерным стуком. Снег перестал нещадно мести, теперь маленькие кусочки неба ложились в сугробы мягко и редко. Мужчина сидел вплотную ко мне, согнув колени, как если бы мы устроили пикник в жаркий летний день, а не остановились посреди заснеженного леса. – Похоже, сама Мать Волчица желает этого, раз мы оказались в этой ситуации. Волки умеют видеть знаки судьбы и природы. – Яр прав, – Борислав говорил медленно, взвешивая каждое слово. – Все происходящее похоже на безумие. И я сопротивлялся судьбе до последнего. Когда услышал твое «нет», и отступил, и сейчас, в слепом эгоистичном желании спасти и спастись… Я бы пожертвовал медведем, он все равно не жилец. Только бы ты была в порядке. Я сглотнула ком в горле. Конечно, состояние Добронрава тяжелое, и нет гарантий, что он выкарабкается. Но Милослава любит его и ждет до сих пор, несмотря ни на что. – Простите меня, – тихо произнесла, уткнувшись взглядом в белоснежное полотно впереди. – Я поставила вас перед опасным выбором. Добронрав или я? Или вы? Или… А что, если никто? Знаю, звучит ужасно наивно, но интуиция подсказывает мне, что сегодня я должна добраться до этой вашей Заповедной чащи. Других аргументов у меня нет, только догадки и предположения. Объективно, вам стоит сейчас отступить и отправиться домой. На крайний случай, подождать здесь моего возвращения. – Это недопустимо. Не желаю, чтоб ты шла по сугробам с травмированной ногой. Сейчас оно не так болит, но, когда ты пойдешь вперед и напряжешь ее, боль станет невыносимой, – прервал мою речь Альфа. – К тому же, интуиция ведьмы – не такой уж и слабый аргумент, Агата, – рассмеялся Яромир. Я так давно не видела его улыбку. На душе сразу стало теплее, и сомнения начали постепенно развеиваться в пыль. – Иногда Ведана приходила в общину и говорила: «Сегодня на улицу не выходите», и мы слушались. А утром из домов выйдем, – а вокруг поселения поваленные от ночной бури деревья, если бы кто рискнул выйти, точно бы попал под ствол. Вот так бывает. – И другой случай помню, когда тот мерзкий колдун, ее любовник, как его там звали… – Яр запнулся, увидев мой любопытный взгляд. Это он про деда моего говорит? – Словом, он появился в лесу непонятно откуда, совершил ритуал, чтоб у дичи по весне приплод был хороший, и исчез, наказав три недели не охотится, иначе не сработает. Брату тогда пришлось убегать за мясом очень далеко, неделю его не было, а когда вернулся, приволок тушу жирного оленя. Именно она и помогла нам продержаться до нужно срока. Мы потом мясо все лето солили. – То есть, вы настолько верите в мою «силу», что готовы рискнуть жизнями? – это было мне непонятно. – Понимаешь, Агата, – Борислав присел ближе. – В мире существует много неизведанного. Я бы был худшим вождем, если бы отрицал это. Да и вообще, само наше существование тому доказательство. Например, я совершенно ничего не знаю о ветеринарии, инфекция и вирусах, поэтому единственный выбор – довериться тебе. Возможно, я погибну. Но тогда община тоже получит ценную информацию о том, что этот метод лечения не работает. Я закусила губу от волнения. Звучало немного цинично, но блин! Борислав прав. Сердце испуганно забилось. Они погибнут? Эти двое шикарных мужчин? И все из-за моей исследовательской прихоти? – Но я не могу вас допустить, – подбородок начал дрожать, непрошенные слезы выступили на глаза. Альфа грустно улыбнулся. – Другого выхода нет. Приятно видеть, что ты за нас переживаешь. Значит, не настолько мы тебе и безразличны, раз слезы льешь. Ничего не бывает случайно: и твоя травма, и наше появление – все это для чего-то нужно. Возможно, мой народ, наконец, найдет способ избежать смертей. Очень остро поняла его правоту. Чем я занималась эту неделю? Пыталась уберечь себя от новых чувств и боли? Но гораздо больнее потерять то, к чему уже привыкла, а видя самоотверженность волков и слыша рассуждения Борислава, я окончательно осознала, что оборотни все же заняли место в моем сердце. И совсем немаленькое. Яромир подобрался, осторожно пересадил к себе на колени, следя за ногой. Снял мой валенок, осматривая больное место. Щиколотка уже прилично опухла. Я зашипела. – Мне никогда не будет достаточно тебя, – он аккуратно прошелся пальцами по травме, проверяя, нет ли перелома. Его пальцы совершали, казалось бы, совсем невинные движения, но отчего тогда у меня снова покраснели щеки и дышать стало тяжело? – А мне тяжело делиться, – заметил Борислав, внимательно следя за движениями брата. Его ноздри дернулись, неожиданно я нашла этот жест очень сексуальным и мое внимание не осталось незамеченным. Губы волка тотчас растянулись в самодовольной усмешке. Альфа явно принял какое-то сложное решение, из взгляда оборотня ушло напряжение. – Волк выбрал тебя, Агата. Это ничто уже не исправит, кроме могилы. Поэтому, скажешь нам ждать, буду ждать. Скажешь не попадаться на глаза, буду ползать по кустам, как всю эту неделю. А решишь пойти в Заповедную чащу – и мы пойдет за тобой. Кажется, решение принято. – Нужно идти. Только давайте еще немного посидим, вот так…