13.1

Яромир Открыл глаза, чувствуя боль по всему телу. Рвано пустил холодный воздух в спертые легкие, понимая, что переломано несколько ребер. Я лежал на боку, из пасти вырывалось жалобное поскуливание. Но я успел! Агата упала сверху, придавив мою тушку ко дну ямы. Дернул башкой, стараясь увидеть, что меня окружает. Здесь было странно… В воздухе витал запах разложения, он бил в нос, неприятно щекоча ноздри. От земли шло тепло, почва выглядела рыхлой, неустойчивой. Коричневые взрыхленные сгустки виднелись то тут, то там, один из них располагался прямо рядом с моим носом. Кусок почвы пошевелился, из него выползли вспугнутые насекомые, часть из них заинтересованно посеменила ко мне. Мерзость. – Яр? Как ты? – донеслось сверху. У края обрыва стоял Борислав, беспомощно смотря вниз. – Здесь метра четыре, глубоко. Я носом пошевелил руку Агаты, свалившейся на меня. Девушка застонала. – Шапочка, – окликнул ее Брат, окончательно вырывая ведьмочку из небытия. – Что случилось? – она пошевелилась увереннее. – Яр?! Скатилась в сторону, я сделал рваный вдох, скуля от боли. Будь я в человеческом облике, мог бы сдержаться, но волку это сделать сложно. – Он ранен! – крикнула девушка, начиная меня судорожно ощупывать. Иногда ее пальчики зарывались в мою шерсть особенно глубоко, и я урчал от удовольствия, а порой она натыкалась на болезненное место, вызывая из пасти волка скулеж. – Яромир, у тебя точно ребра повреждены. И хвост, кажется, тоже. Без рентгена сложно сказать наверняка. В любом случае не шевелись, нужно аккуратно поднять тебя наверх. Но как это сделать? Она беспомощно подняла глаза к небу. – Придумаю что-нибудь. Сбегаю к стае, займет минут двадцать. А ты молодец, Яромир, опередил меня по реакции. Не ожидал. Только благодаря тебе наша ведьмочка не пострадала сильнее. – Нужны носилки, или нечто подобное, чтоб зафиксировать его, – наставляла Агата Альфу. Я фыркнул, насколько это было смешно, но тут же получил боль в ребрах. – Вот так, не дергайся, – когда брат ушел Агата кое-как, бережливо к больной ноге, села на влажную землю, и осторожно поместила мою голову себе на колени. Боковым зрением я заметил, что девушка плачет. Из глаз цвета нежной весенней зелени сбегали ручейки теплых слез, падая мне на шерсть. «Испугалась, маленькая? Ничего, мне не впервой попадать в передряги. Мальчишкой брат меня откуда только не вытаскивал. Однажды лапу и вовсе закусил злющий охотничий капкан, и едва не раздробил все пальцы. Ведана помогла, заговорив ногу в человечьем обличии, но предостерегла, мол, сила ее на мне плохо работает. Нога заживала долго, а тут всего-то ребра». Лизнул ее в ладонь, потянувшуюся к голове. Маленькие пальчики принялись перебирать шерсть между ушей. – Какая ж у тебя растительность пышная, волоски мягкие и длинные. Интересная генетика, – сквозь всхлипы произнесла она. Отвлеклась и храбрилась. Интересная. Очень. А главное, хочет устроить продолжение именно с тобой. И если шерсть хоть немного отвлечет ее, я буду рад. Могу даже пузо подставить. Дернул задней запой, попытавшись перевернуться. – Ты что! Нельзя, – осадила девушка. Потом хитро улыбнулась сквозь слезы. – Ты хотел, чтоб я тебе животик почесала? Неужели волки настолько недалеко ушли от домашних псов? Агата потянулась вперед, достав до моего живота. Я восторженно вывалил язык. Все же она такая классная! Всхрапнул, довольный лаской. Жаль, что она не умеет становиться волком, я бы поделился с ней своим миром. Показал бы, как весело гонять бабочек по весне, бежать так, чтоб в ушах только ветер свистел, загнать дичь, а потом заняться любовью под какой-нибудь сосной. От таких мыслей проснулся инстинкт размножения. – Ой, кажется, я тебя перегладила, Яромир, – смутилась женщина и убрала руку. Потом тоскливо посмотрела вверх. – Эта яма имеет отвесные края, будто вырыта кем-то специально. Но ума не приложу зачем это делать? Интересно, Милослава в нее свалилась? По ее рассказу, было просто углубление в земле, а не такая ловушка, из которой захочешь – сам не выберешься. Пожалуй, я был склонен согласиться с выводами Агаты. И как искусно ловушку замаскировали, снег ведь держался на чем-то прикрывающем яму, образовав плотную шапку, которая даже не сразу сломалась под небольшим весом моей самки. Нужно попробовать встать. Вдруг я смогу разогнаться и выпрыгнуть отсюда? Я заметил несколько уступов, за которые при желании можно было бы зацепиться. – Куда собрался? – нежные руки хотели остановить. Но разве возможно сдержать зверя? Превозмогая боль, я скатился с уютных коленей, поднялся на лапы, сделал несколько пробных прыжков. Хвост безжизненно висел между задних лап, основание его горело пеклом, будто кто-то насыпал на зад раскаленных углей. – Яромир, тебе лучше лежать, не геройствуй, ты можешь все усугубить. Альфа вернется и придумает способ вытащить нас отсюда. Пока брат вернется, как бы не пришлось ждать других неприятностей. Я задрал морду вверх, четко улавливая чьи-то тяжелые шаги. Человек. Только люди ходят так открыто, не боясь привлечь хищников. Мои уши повело, в желании получше расслышать незваного гостя. Вскоре и сама Агата услышала хруст снега, испуганно вся подобралась, готовая сражаться. Надо же, человечка, а такая смелая. Хотя, она все же ведьма. Я проскулил что-то выступая перед ней. Едва лапы переставляю, но буду защищать ее. Вскоре у обрыва показалась высокая тень, с ног до головы укутанная в черный балахон. – Эгей! – окликнул звонкий мужской голос. Шерсть на загривке встала дыбом, я зарычал, ощетиниваясь и показывая клыки. – Да не дури ты, волчара. Вижу не один угодил в ловушку эту, а ведь я чуял, что рано или поздно это случится. Ну Леший, ну дает… И ямищу какую вырыл, семь лет расширял ее, заселяя всякой гадостью. Сейчас я к вам спущусь.