15.1

– Так ты оставь… как зовут девушку? – Снежана шагала по снегу босиком легко и непринужденно рядом с нами. – Агатку? – Да, Агату, оставь у нас да ступай к Ведане. Она, наверное, тоже очень соскучилась, – посоветовала волчица. –А мы найдем место для такой малышки: изба просторная. – Извините, Снежана, мне потом нужно еще в Перепутино к Добронраву. И лекарства противовирусные получить, я не смогу остаться надолго, – скорее затараторила я, пока за меня ничего не решили. – Борислав тебя отнесет, милая. Нечего старого чародея напрягать. Все ж он просто человек, – фыркнула волчица. – Вообще-то я не такой уж и старый, – дед демонстративно прибавил ходу. – Глядишь, как и вы с Радомиром, так и я с Веданой обзаведусь вторым потомством. Представив, что у меня появится крошечный дядя или тетя, я смутилась. Хотя постепенно я начинала привыкать к свободным нравам этого места. Здесь проще относились к вопросам отношений между женщинами и мужчинами, близости и вообще… всего. Естественность правила бал. Тут никто не осудит тебя, если ты оденешься в бабушкин тулуп и смешную шапку-ушанку. Никто не накинется из-за небритых ног, или неровных стрелок на глазах, все так легко и непринужденно, что отдыхает не только голова от пустых мыслей, но и душа восстанавливается от долгого пребывания в истощенном состоянии после городской суетной среды. Вот уже где точно человек человеку волк, а тут, где настоящие волки, все тихо-мирно. Я это видела на протяжении всего пути. – Повезем его в наш дом, – сказал Борислав таким тоном, что никто не смел ему перечить. Лишь Снежана тихо вздохнула и на меня покосилась взглядом, который я понять не смогла. На улице играли дети. Некоторые, обратившись в щенков разных мастей, а кто-то в человеческом виде. Они кидались снежками, валялись в снегу и лепили крепости, так похожие на обычных детей. Видя Альфу, щенки поджимали хвосты и пузом терлись о снег в знак признательности вожаку. Каждый дом оборотней представлял собой отдельный образчик искусства. Они все были слажены из рубленого бревна, но каждый по-своему, неуловимо отличаясь. То затейливой заглушкой конька крыши, то высоким крылечком с резными перильцами, то искусной резьбой на ставнях и наличниках окон. Здесь пахло старинной русской культурой, славянскими корнями, и в сердце моем что-то дрогнуло. Я впервые подумала, что могла бы жить так. Просто, душевно и близко к природе. Вскоре мы заметили один дом, стоящий чуть в отдалении ото всех. Высокий двухэтажный, с самцовой крышей, слаженной без единого гвоздя, с банькой на территории, и разметкой под другие постройки, возможно под птичий двор с курятником, или еще подо что. Хороший дом, добротный. От него еще веет ароматом свежей древесины. Возле него мы и остановились. – Занесем Яра внутрь, отец. Чарослав поставил меня на землю. – Ну что, Агатка, не против, если пойду я? Думаю, волки твои о тебе позаботятся должным образом. – Хорошо. Только обещайте, что мы потом чаю попьем с вареньем, и вы расскажете о своих колдовских приключениях, – попросила я. – Само собой, внученька. Он наклонился и поцеловал меня в лоб по-отечески. Тряхнул смоляными волосами и пошел прочь, меся снег длинными ногами. Интересный, конечно, у меня дед. Я бросила взгляд на самодельные носилки, сейчас лежащие во дворе, и с ужасом увидела, как корни, из которых состояли они, прямо на глазах начинают разваливаться, превращаясь в труху, а из этой жуткой массы полезло бесчисленное множество юрких и быстрых мелких жучков. – Нет! – крикнула на всю деревню, – Снежана, срочно. Их нужно остановить, быстрее! Хромая на одну ногу, начала затаптывать насекомых и закидывать снегом, я понятия не имела как лучше их остановить. По логике эти жуки предпочитали теплую землю, а здесь холод и снег, может они, не будут так активны? Волчица прыгнула во двор, нашла огромную лопату для расчистки снега и собрала труху на нее, побежала с ней в сторону леса. Из дома выскочил Борислав, увидев мои глаза, полные ужаса, он что-то понял. – Это нужно убрать. Как можно дальше от оборотней, это просто… бомба замедленного действия, заболеют все. Скорее! Я месила снег, позабыв о собственной боли. Кто-то сунул мне в руки лопату, и я начала работать наравне со всеми, выбрасывая комья снега подальше за дом к кромке леса. Там, как ни странно, снег мгновенно таял и жуки, уже было подмерзшие, начинали разбегаться в разные стороны. – Нет! Не надо их в лес, закидывайте снегом лучше! В идеале найти бы контейнер с крышкой, чтоб они не могли сбежать! – кричала, краснея от усилий. Неожиданно вокруг нас стало еще больше оборотней. Каждый помогал, чем мог, община объединилась, слаженно орудуя лопатами как единый механизм. Борислав ничего не говорил, только смотрел то на одного волка, то на другого, строгим взглядом, и те выполняли его мысленные приказы. Детей и женщин не подпускали к месту трагедии, только Снежана и я бегали рядом, размахивая лопатами. И эта связь между волками чувствовалась столь остро и необходимо, что даже мне, не будучи волчицей, хотелось преклонить колени перед Альфой и умолять уделить мне хоть каплю его драгоценного внимания. Отец братьев тоже появился с лопатой, отборно матерясь, он отбрасывал жуков в снег, потом присыпал им сверху, продолжая ругаться. Он взялся за очередной подход, – и тут жуки, которых еще не успели затоптать или засыпать снегом, встали на крыло. Жесткие маленькие крылья разнесли с десяток зараженных насекомых по всей деревне оборотней. Откуда-то с горы подул сильный ветер, подхватывая жуков вверх и помогая им лететь. А я… ничего не могла сделать! Просто стояла и смотрела как смерть разносится по этому чудесному месту.