Глава 26

Меня разбудил детский заливистый смех. Открыв глаза, я не сразу поняла, откуда он доносится, но вскоре обнаружила балконную дверь открытой. Откинув одеяло в сторону, подошла к перилам.

Иаоннис бегал по лужайке за девочкой семи лет. Она пряталась за деревьями, визжала, когда ее находили, и бегло тараторила на греческом. Чуть поодаль за небольшим столиком расположилась одна из сестер Арсения и пыталась сделать селфи, постоянно меняя позу и поправляя волосы. Я хмыкнула и направилась в ванную. Последний раз я фотографировала себя пару месяцев назад. Снимки, сделанные Арсом в день нашего бракосочетания, не в счет — я была навеселе, и он вроде их удалил.

Интересно, он точно их удалил?

Приняв наскоро душ, я надела платье нежно-голубого цвета с пышными воздушными рукавами и отправилась на поиски мужа. К сожалению, найти его не удалось, зато в гостиной обнаружилась свекровь.

— Доброе утро, Анна. Как спалось? — она закрыла крышку ноутбука и тепло улыбнулась.

— Доброе. В Греции прекрасный воздух, сон был изумительным. А куда делся Арсений?

— Они с Матиасом и Исис уехали по делам, будут к обеду.

— Уже полдень, — заметила я время на настенных часах.

— Да, через час мы позавтракаем и поедем на шоппинг.

— А зачем? — Я опустилась в кресло.

— Как зачем? — удивилась женщина. — Завтра праздник, а нам нечего надеть. Исис сказала, что купит наряд сама, а Дина с Эрикой составят нам компанию.

— Алекса… Владимировна, — обратилась я к ней, решив, раз не получается достучаться до мужа, то, возможно сумею переубедить свекровь. Насильно ведь мил не будешь.

— Что такое? Ты побледнела. Все хорошо?

— Да, но дело сейчас не во мне. Я бы хотела поговорить с вами о венчании.

— Ты зря переживаешь — святой отец все сделает за один день.

— Нет, вы не поняли. Я не уверена, что стоит спешить. Понимаете, мы поженились очень скоро, но штамп в паспорте и обет перед высшими силами — это разные вещи…

— От Арса этим утром я услышала совсем другие слова. — Она вмиг стала серьезной. — Кажется, я никогда не видела его таким счастливым. Даже когда он пришел в наш дом с ней…

Женщина запнулась и посмотрела на меня с опаской.

— Я знаю, о ком вы. Не скажу, что знакомство было приятным, но эту историю я знаю.

Она сжала губы и на несколько мгновений задумалась, а потом сказала:

— Когда Арсюша привел ее, я подумала, что к нам в дом пришел ангел: нежная, легкая в общении, скромная и отзывчивая. Она даже помогала мне пироги печь и одевалась исключительно в закрытые платья. Этакая святая простота, покорившая всех, кроме Матиаса. Мой муж очень жесткий человек, Анна, правда, на меня его строгость ни капли не действует, — свекровь хитро улыбнулась, отчего на ее полноватых щеках образовались озорные ямочки. — Он бывает до жути подозрительным, вот и пробил по своим каналам информацию о русской девочке с итальянскими корнями, которая назвалась сиротой.

— И что же выяснили?

— Она держала Арсюшу за идиота, а он был настолько ослеплен ею, что не хотел верить. И вот вчера сын привел тебя. Я еще неделю назад, когда он сообщил, что женился, познакомилась с тобой… — свекровь похлопала ладонью по ноутбуку, давая понять — к моему приезду она знала уже всю подноготную. — Много любопытных вещей узнала, но дело вовсе не в них, Анна. Ты не скрываешь настоящую себя, не строишь из себя скромницу, не лезешь ко мне по поводу и без, не стараешься заработать себе галочки в списке хороших качеств. Знаешь, когда мы познакомились с Матиасом, он обозвал меня слепой шваброй, а я его — кучерявым греческим бараном. Тогда любовь всей моей жизни чуть не сбил меня на пешеходном переходе. А вечером на приеме, ради которого мы и приехали с родителями, я узнала, что теперь наши семьи будут сотрудничать.

— Оливки?! — удивилась я.

— Не совсем, — улыбнулась она. — Мой отец был биологом и агрономом. Он выводил новые сорта оливок для Хьонидисов.

— Понятно. Но как это связано с нами?

— Напрямую. Мы тоже в открытую вели себя как взбешенные грызуны, каждый раз при встрече кусая друг друга словами. Но я всегда украдкой поглядывала на него, изучала, запоминала, влюблялась и мечтала увидеть в нем такие же чувства. Я могу показаться навязчивой, Анна, однако я все понимаю. Если бы Арсюша твердо отказал, и ты тоже, я бы не настаивала на венчании. Вы еще можете от него отказаться — решать только вам двоим. Вот только праздник состоится все равно, потому что мой сынок уже женат.

— Но мы же вчера это отпраздновали?!

Неужто у них что ни день, то праздник, был бы повод?

— Вчера мы праздновали тридцатипятилетие нашей годовщины, — вновь заулыбалась женщина, а мне было не до радости — предстояло выдержать еще одну вереницу родственников. Даже приемы отца так не утомляли, как застолье в семье мужа. — Аня, девочка моя, — свекровь подошла поближе, взяла меня за руку, — даже если ты не любишь его по-настоящему, до дрожи в коленях, до такой степени, что не видишь будущего без него, хотя бы присмотрись. У меня не идеальный сын, но он очень похож на своего отца. Ты будешь за стеной, которую не проломит никто, будешь любима, ценима и не прольешь ни одной слезинки из-за предательства, которое наверняка не дает тебе покоя.

Она привстала и оставила невесомый поцелуй на моем виске, а после поспешила уйти, вероятно, пытаясь скрыть проступившие слезы. А я так и осталась сидеть в легком оцепенении от услышанных слов. Она в курсе? Как много ей поведал Арсений? Неужели рассказал, что брак ненастоящий? Тогда для чего этот фарс? Почему продолжаем играть счастливую парочку?

Вопросов на ответы пока не нашлось, да и от раздумий меня отвлек все тот же смех. Девочка забежала в гостиную, а вслед за ней и мой муж, что-то крича на родном языке. Они оба выглядели таким счастливыми, и, честно говоря, я бы никогда не подумала, что мужчина, которому уже тридцать четыре года, может резвиться, как ребенок, и играть в догонялки. В груди защемило от умиления и какой-то запредельной грусти. Сейчас он так напомнил мне отца…

— О! Анют, доброе утро, — заметил он меня и отвлекся от веселья. — Давно проснулась?

— Около получаса назад.

— Ну ты и соня! — Он подошел ко мне и, как несколькими минутами ранее сделала его мать, поцеловал в висок. Мне стало смешно: оливка от оливкового дерева недалеко упала. — Хорошее настроение?

— Теперь да.

Он заглянул в мои глаза, и то, что плескалось в его, стало для меня полной неожиданностью. Я смутилась и отвела взгляд.

— Алекса сказала, что после завтрака мы пройдемся по магазинам. Не хочешь тоже чего-нибудь купить?

— О, моя жена зовет меня на шоппинг?

— Просто спросила.

А заодно припомнила сегодняшнее утро, его поцелуй, объятья, ласку и довольную улыбку.

— Я поеду с отцом и Иоаннисом. Есть еще кое-какие дела в городе.

— Думала, вы закончили…

— Да, на плантации ездили, но вечером будет встреча со старыми друзьями. Хочу мальчишник. — Он рассмеялся, заметив мою реакцию, а затем наклонился и прошептал на ушко: — Если моя жена так боится, что я пущусь во все тяжкие, то ей впору позаботится о некоторых вещах…

— Если бы я умела испепелять взглядом, то на тебе сейчас живого места не осталось бы.

— Я знаю, что ты горячая штучка. Буквально этим утром проверял.

Смутившись снова, толкнула его в грудь, вскочила и направилась в кухню. Вероятно, свекровь сейчас организовывает нам завтрак. В ее обществе я чувствовала себя скованно, но это лучше, чем намеки мужа, вводившие меня в состояние восемнадцатилетней девчонки, когда очень хочется, но колется.

* * *

Завтрак прошел в приятной атмосфере. Наконец-то меня познакомили с Эрикой, которая на удивление хорошо понимала русский язык, правда, говорила с большим акцентом. Девочка сначала настороженно на меня поглядывала, но позже, когда мы выехали в город, вовсю делилась секретами и нахваливала мои серьги с желтыми перышками.

А вот Дина не особо шла на контакт. Девушку интересовали лишь социальные сети, поэтому на протяжении всего пути она только и делала, что переписывалась с кем-то.

Свекровь много чего рассказала про их семью. У нее три младшие сестры, одна из которых присутствовала на вчерашнем празднике, а у Матиаса две сестрички и четверо братьев. Всего же в родственниках моего мужа числилось по меньшей мере полсотни человек, и большая часть из них должна была присутствовать на завтрашнем празднике.

— Я не заметила большой суеты в доме, — осторожно заметила, выходя из машины. — Где же разместятся все гости? Вы такая спокойная. Моя мама за неделю начала бы подготовку.

— Мне нравится веселье, но дом должен отдыхать от него, — сказала женщина и поправила юбку. — Я уже договорилась с владельцами ресторана на берегу моря, где подают отменные креветки. После шопинга надо будет заехать и проконтролировать, как проходит подготовка. Если хочешь, поехали вместе.

Мне подумалось, что отказать было бы некрасиво. К тому же перед важным разговором этим вечером я бы хотела немного развеяться, обдумать кое-что. После завтрака Арсений увернулся от диалога, сославшись на дела, но вечером… Я вспомнила, что проведу его в одиночестве, и мысленно выругалась.

— Что такое? Ты чем-то недовольна? — тут же обеспокоилась свекровь.

— Вспомнила один досадный случай. Не стоит обращать внимания.

Она недоверчиво прищурилась, но промолчала.

Мы вошли в небольшой бутик с неплохим ассортиментом вечерних платьев в нежных нюдовых оттенках. Здесь мало что могло мне подойти, но Алекса Владимировна прикупила себе наряд нежного миндального оттенка, который был ей к лицу и, благодаря фасону, скрывал некоторые недостатки ее фигуры.

Выбор девочек я оценить не смогла. Дина сослалась на то, что магазин для нее слишком взрослый, а Эрика увязалась за сестрой, оставив нас со свекровью вдвоем.

Наряд на завтрашнее празднество у меня имелся, а покупать еще одно платье по случаю венчания я не хотела. Вся ситуация угнетала, настораживала и злила. Как будто все решили за меня, не выслушав мои доводы, не посчитавшись с моим мнением. Да, Алекса Владимировна сказала, что выбор за нами, но если она уступила, сказав, что хватит одного нашего слова и все отменится, то Арсений был настроен на венчание. И я не могла понять почему. Он не говорил о любви, не клялся в верности, но просил дать шанс. Я же видела его реакцию — он словно боялся чего-то.

И я боялась — ужасно переживала о звонке, который намеревалась совершить этим вечером.

— Аня, что вы решили? — спросила свекровь, как только мы покинули бутик, а водитель начал грузить пакеты в багажник.

— Сложно сказать…

— Было бы лучше сообщить святому отцу уже сегодня. — Она вздохнула и поймала мой взгляд. — Если ты не хочешь, то не будем выбирать платье.

Что-то в ней изменилось. По женщине было видно, насколько она разочарована, и не столько во мне или в Арсе, сколько в самой ситуации.

— Вы чувствуете вину, что затеяли все это? — спросила я напрямую, не желая иметь натянутые отношения с матерью своего мужа.

Алекса Владимировна не ожидала подобного вопроса, поэтому на мгновение растерялась.

— Я… Я проявила инициативу, чтобы проверить тебя, Анна. Честно говоря, ждала, что ты несказанно обрадуешься и в следующую секунду кинешься на нас с Матиасом, назовешь родителями и всячески начнешь лебезить. Страх принять в семью не того человека с недавних пор очень силен. И я рада, что ты оказалась порядочной и здравомыслящей женщиной. Чувствую ли я вину? Нет, — она широко улыбнулась. — Мой сын счастлив с тобой, а для матери это главное.

Я тоже ответила ей улыбкой, на самом деле не ожидая подобной открытости и честности. Хотя в глубине серых глаз еще осталась тайна, которую она не расскажет никому. Но понять ее чувства не составило труда.

— Давайте выберем платье, — я погладила ее по руке. — Пусть будет. Мало ли что…

Свекровь засияла. Внезапное озорство, отразившееся на ее лице, вынудило меня тут же ограничить ее в действиях. (3303c)

— …Я не люблю пышные платья.

— Я взяла миндальное платье, доверившись твоему вкусу. Надеюсь, и ты прислушаешься ко мне.

Наверное, так и становятся негласными друзьями. Глядя на эту полненькую, вмиг ставшую счастливее женщину, я впервые за последнюю неделю звонко рассмеялась. Пусть и на грани истерики, но смех меня наконец-то расслабил, и вскоре, захватив с собой не менее довольных покупками девчонок, мы отправились в свадебный салон.