Глава 27

— Нравится? — спросила меня свекровь.

— Да, очень мило.

Мы вышли на террасу, прилегающая к ресторану на берегу моря. Первое, что бросилось в глаза — это тканевый навес молочного цвета, сквозь который едва пробивались солнечные лучи. Опорные колонны обвивала такая же ткань, украшенная белоснежными цветами. Деревянные пол и перила, уже застеленные скатертью столы — это все выглядело мило, кроме причудливых букетиков.

— Почему именно плющ? — я нахмурилась. Ведь можно было подобрать что-то нежнее по такому случаю, например, фиалки.

— Странно, что ты носишь такой браслет на руке и не знаешь его значения, — лукаво взглянула Алекса Владимировна и, погладив меня по плечу, зашла в помещение.

Я посмотрела на подарок мужа, затем на уродливые букеты и обнаружила подозрительное сходство. Тут же достала телефон из сумки и вышла в сеть, а спустя несколько минут, прочитав парочку статей и выудив самое главное, спрятала свой девайс обратно.

Мысли смешались. Плющ являлся символом верности и любви. В Греции такой подарок считался особенным, и если мужчина дарил украшения с листочками этого растения, он признавался в чувствах. Получалось, что вот уже неделю я не снимая носила на руке признание Арсения. Но как? Когда? Почему именно мне? Может, это всего лишь шутка, часть игры на публику?

Я вспомнила стеклянный взгляд Жанны на вечере в честь годовщины свадьбы моих родителей. Увидев браслет, она словно выпала из реальности. Неужели Арс и ей дарил?

В душе заскребли кошки. Каждая женщина хочет чувствовать себя особенной для мужчины, поэтому мысль о том, что у него есть кто-то еще, возможно, дороже тебя, была бы неприятной и обидной. А что, если когда-то браслет украшал руку Жанны? Нет, Арсений не такой. Он так со мной не поступил бы. Ведь не поступил бы?..

Я откинула прочь пагубную мысль и снова посмотрела на золотистые тонкие листочки, больше напоминающие половинки сердца.

— Это всего лишь браслет и ничего более, — произнесла вслух и уставилась вдаль невидящим взором.

— Анна! — окликнула меня свекровь. Я обернулась, и только сейчас заметила, что оказалась у перил террасы. — Я дала последние указания. Если у тебя нет никаких замечаний и предложений, то мы можем выдвигаться обратно. Девочки наверняка заждались в машине.

— Иду! — Я взглянула на лазурную водную гладь, которая на линии горизонта сливалась с небом, и направилась на выход.

Почему на сердце так неспокойно? Ведь вся эта красота должна меня радовать…

* * *

К тому моменту, как я вернулась в машину, Эрика уже уснула.

— Совсем умаялась, — тепло улыбаясь, Алекса Владимировна убрала с ее лица прилипшие волосы.

— Жарко, — я закрыла окно и с облегчением вдохнула прохладный воздух.

— Да, конец мая, а уже такая духота, — ответила женщина.

— Я читала, что в особо жаркие дни людям дают пару часов отдыха и просят не выходить на улицу.

Я прочитала об этом факте в одном путеводителе, и насколько он верен — не знала, но свекровь поделилась:

— Раньше такого не было, но в последние годы солнце сильно палит. В летние месяцы можно запросто заболеть из-за духоты, поэтому подобное практикуется, и довольно часто. Не помню, на законодательном уровне или нет, но запретов много. В прошлом году я умирала от жары, даже несмотря на то, что мы живем недалеко от берега.

Дина оторвала взгляд от экрана мобильного телефона и что-то прошептала на греческом, на что Алекса Владимировна согласно кивнула.

— Я тут подумала, — прищурилась свекровь и заулыбалась так, словно затеяла какой-то заговор, — раз мальчики ушли веселиться в город, то и у нас будет небольшой девичник. Что скажешь?

Сейчас мне меньше всего хотелось веселиться и плясать. Не спорю, вечерние посиделки могли отвлечь меня от проблемы, но не вечно же от них бежать? Затея казалась сомнительной, но как отказать свекрови, чьи глаза так горят от предвкушения?

— Даже не знаю. Это неожиданно, — уклончиво ответила, намекая, что лучше не стоит.

— Чай, сладости, тихая музыка и беседы. Я никого не пригласила. Только Исис, Дина, Эрика, ты и я, — настаивала Алекса, не давая мне возможности отказаться.

— Хорошо. Такое мне по душе, — согласилась и успокоила себя — пару часиков побуду с ними, пока не приедет Арс, а дальше…

Я и сама не знала, что дальше — слишком все запутано, но то, что мужу в этот раз не сбежать — уверена!

Мы въехали в пределы дома меньше чем через час. Водитель тут же передал пакеты двум служанкам, а я взяла в руки купленное для венчания платье. Честное слово, пока несла его в комнату, оно все сильнее и сильнее давило на меня. Будто это не легкая воздушная ткань, а раскаленный камень, который обжигал кожу и клеймил словом "дура".

Деньги на ветер. Я же понимала, что это лишняя трата времени и средств. Да и дело не в деньгах — порой я могла потратить гораздо больше, но то была моя прихоть, мои сиюминутные желание, а в этой ситуации лишь угождение свекрови и нежелание ее расстраивать. Вот и все.

Едва солнце опустилось на горизонт, и небо окрасилось в оранжевый цвет, в дверь постучала Исис. Девушка была в короткой бежевой тунике и мягких белых тапочках; в голубых глазах читалось легкое недовольство.

— Мы за стол садимся. Присоединишься? — произнесла она с сильным акцентом.

— Да, через минуту.

Я вновь повернулась к зеркалу и продолжила снимать макияж.

— Ты красивая, — неожиданно произнесла Исис.

— Спасибо. Приятно получать комплименты от сестры мужа.

Она закрыла дверь и подошла ко мне. Следом притянула второй пуф и села практически рядом, насторожив внезапным вниманием к моей персоне.

— Скажи, ты его любишь?

Ее взгляд был настолько серьезным, что я на мгновение растерялась.

— Почему ты об этом спрашиваешь? Если я вышла замуж…

— Не всегда причиной брака становится любовь, — перебила она.

— Ты права, но я не из тех женщин… — запнулась, вспомнив, как девять дней назад вошла к нему в кабинет с провокационным предложением, а потом стала его женой. — Во мне много недостатков, Исис. И один из них — это нежелание демонстрировать свои чувства на людях. Вполне достаточно того, что о них знает Арсений.

— А как же поцелуи на камеру?

Я не сразу смекнула, о чем она, но, вспомнив, как целовал меня Арс в день бракосочетания, а после и на годовщине родителей, невольно улыбнулась.

— Увы, но южный темперамент твоего брата не всегда удается скрыть.

Она тоже растянула губы в улыбке, но тут же ее подавила.

— Тебе помочь с волосами?

— Нет, я их заколю.

— Хорошо, — ее взгляд изменился, — ждем внизу.

— Я быстро.

Она скрылась за дверью, а я выдохнула с облегчением — справилась. Возможно, проблема решилась бы быстрее, скажи я правду, но мне вдруг сильно расхотелось портить Арсению жизнь. По факту я уже знала, как поступлю, нужна была лишь доверительная беседа с мужем и непростой разговор с мамой.

Внизу меня действительно ждали. Стол накрыт небогато, но выглядело все очень вкусно. Тушеные овощи пахли просто божественно, а запеченная рыба одним только видом возбуждала аппетит. Я пожелала всем приятной трапезы, на что мне естественно ответили по-гречески, но такое отношение не обидело, а развеселило. Исис вдруг стала любезной, а Дина сама предложила рыбу и передала блюдо. Неужели дело в разговоре, который случился немногим ранее?

— Хулиганка, — подмигнула я Эрике, которая, видимо, хотела внимания, раз стащила у меня оливку.

— Так! — сразу включила строгую мамочку Алекса, хотя все знали, какой нежной и отзывчивой может быть эта женщина. — Я кому сказала так не делать?!

Далее последовали пререкания на греческом, которые привели к смеху девчонок и моему ощущению неловкости.

— Она вся в Арса! — возмутилась свекровь. — Вот так же таскал еду с моей тарелки.

— А еще он кушает стоя, — рассмеялась Исис. — Если куда-то опаздывает, то не может усидеть и начинает в себя еду заталкивать…

— Быстро есть, — поправила ее Алекса.

— Мне это уже знакомо, — вклинилась я в беседу, невольно улыбаясь и понимая, что не только я это замечала. Значит, он был всегда открыт, не строил из себя принца и не притворялся.

— А ты про его шрам знаешь? — спросила Дина на ломанном русском.

— Да, — ответила, проглотив кусок рыбы. — Это тот, что на виске?

Девушка кивнула, но рассказ продолжила Исис.

— Мне было четыре. Мы с Диной играли в саду. Там рос старый платан, и я решила на него залезть. Как получилось, не знаю, но обратно слезть не могла. Арс пришел и помог спуститься, вот только его нога соскользнула и он упал.

— Помимо виска пострадала и кисть, — сказала Алекса.

— Он не рассказывал, — произнесла с осторожностью, уже смекнув, что совместный ужин затеян неспроста. Следовало приготовиться, ведь скоро истории о благородстве моего мужа будут насчитываться десятками.

И я не ошиблась. Дина чуть не утонула в шесть лет, и Арс ее спас. В двенадцать он помогал ей с математикой, а в тринадцать с макетом Олимпа — практическим заданием по географии. Матери он всегда угождал, отцу в бизнесе подсобил, пока Иоаннис не подрос, а Исис вообще спас от безумного парня, который вроде и не думал над ней надругаться, но все равно получил свое.

Когда с ужином было покончено, и мы перешли десерту, Арсений уже имел образ исключительно доброго и отзывчивого человека. Это выглядело забавно до тех пор, пока не стали расспрашивать обо мне. Я решила не рассказывать о скучной жизни бизнес-леди, на плечи которой вскоре ляжет большая ответственность, а вспомнила свое студенчество и путешествия по историческим местам. Больше всех впечатлилась Эрика, а свекровь одобрительно кивала и уточняла некоторые моменты.

Так время пролетело, и часы показывали почти одиннадцать. Я поблагодарила всех за вкусный ужин и поднялась к себе. Первое, что бросилось в глаза, едва я вошла в спальню мужа — это платье. Тяжело вздохнув, подошла к нему и села рядом. Пальцы тут же прошлись по нежному кружеву, прощупав мелкий цветочный узор. Насколько красивым был наряд, настолько паршивым мое настроение. Как будто всю ту легкость, испытанную в компании трех замечательных женщин и одной милой девочки, сдуло шквалистым ветром.

Я занервничала. Настолько сильно, что, взяв в руки телефон, долго не могла набрать номер — не решалась. Однако вскоре прозвучал голос самого родного человека, и стало немного легче.

— Привет, Аня.

— Привет, мамуль.

Несмотря на позднее время, она показалась мне бодрой.

— Я тебя не разбудила? — заботливо поинтересовалась.

— Нет. Что-то случилось? — ее тон стал грубее, и это показалось странным.

— Не совсем. Как твое здоровье? Папа сказал, что тебя снова мучает мигрень.

Она неопределенно хмыкнула и замолчала на несколько секунд.

— Мам, все хорошо?

— Да, вполне. Я чувствую себя превосходно!

— Тогда можно с тобой поговорить кое о чем?

Переживания о ее самочувствии отошли на второй план, и я смогла выдохнуть свободно, надеясь на откровенный разговор, поддержку и мудрость. Мне сейчас остро не хватало хоть какого-нибудь совета родителей, правда, папа уже намекнул на самостоятельность подобных решений, а вот мама… Я очень надеялась на ее слова и была уверена — нет никого ближе и важнее, кто смог бы помочь мне сделать правильный выбор.

— Только недолго, — строго сказала она, и волнение охватило меня с такой силой, что задрожали руки. Это не был страх перед родителем, просто ее мнение, как и отцовское, всегда являлось для меня авторитетным.

— Мам, мы с Арсением прилетели на выходные отдохнуть, но в итоге его родители, да и сам Арс, настаивают на венчании. Они предлагают завтра…

— Ты забыла что я говорила, Аня? — Возможно, мне показалось, но мои слова вызвали у нее острое недовольство.

— Нет, мам. Просто…

— Просто ты забыла. Буквально пару дней назад я убеждала тебя в том, что миром правят женщины, и решение должно оставаться за ними, а сегодня ты звонишь мне и в нерешительности сообщаешь — родители твоего мужа настаивают… Даже не твой муж! Хотя о нем и говорить нечего.

— Ты слишком предвзята, — постаралась я остудить ее пыл.

— Это не предвзятость, Аня. Я подозреваю о мотивах вашей скорой свадьбы и не одобряю этот фарс ни в коем разе. Бьюсь об заклад, ты его даже не любишь, а уж о совместном будущем и говорить нечего.

— Это не так! — все-таки сил возразить ей хватило. — Ты не права. Арсений — замечательный мужчина.

— Ты его раньше терпеть не могла!

Мама окончательно разозлилась и повысила голос. Это случалось крайне редко, и обычно по очень серьезному поводу. Нет, я понимала, мы не шутим, а говорим о моей дальнейшей судьбе, однако подобная реакция настораживала.

— Ты права, но от ненависти до любви — полшага…

— Бред! — припечатала она мой довод, чем еще сильнее разозлила.

— Мама, я позвонила, чтобы услышать от тебя совет, одобрение, либо здравую мысль о том, что не стоит спешить. Пожалуйста, давай поговорим спокойно. Я сама не в восторге от идеи, но как и любому человеку мне хочется поддержки…

Мелкая дрожь прошлась по телу, а нервы сначала натянулись, как тонкая струна, из-за чего у меня зазвенело в ушах, а потом закрутились в тугой тяжелый ком в груди. Конечно, ожидать безумной радости от мамы не имело смысла — не такой она человек, добродушие не в ее характере, однако и откровенного негатива тоже не ожидала. Помнится, раньше наши ссоры заканчивались ее молчаливым уходом и долгим бойкотом, но вскоре мы обе оттаивали.

— Хорошо, — примирительным тоном произнесла она. — Допустим, ты его полюбила, он тебя — тоже, во что я не верю совершенно; вы даже поженились. Но зачем венчаться? Разве ты не помнишь, какая важная роль отводилась у нас этому мероприятию? Нужна особая подготовка, понимание, ради чего вы встаете перед Богом.

— Я понимаю, мам. Поэтому и звоню…

— И вообще, Ань, — снова перебила меня, — это совершенно несерьезно и безответственно. С Вадимом ты вела себя совсем иначе, понимала важность своей роли, уважала решение родителей, а потом взяла и на все наплевала. И после этого ты надеешься, что отец одобрит твоего мужа?

— Папа доверяет Арсу.

— Даже так?! — искренне удивилась она, и вновь замолчала на несколько мгновений.

— Мам…

— Если тебе так важно мое мнение, то я против вашего венчания! Мужчина, который обманом ведет мою дочь на алтарь, толкуя о какой-то любви — слабак.

— Прости, но я с тобой не согласна, — прошептала, вспомнив кто кого пытался затащить в ЗАГС. — Слабак не тот, кто решился сразу на женитьбу, а тот, кто ее оттягивает, не желая брать на себя ответственность за женщину. И пока эта женщина слепо ему верит, он спит с секретаршами и варит лапшу большими порциями, чтобы потом повесить ее на мои уши.

— Я поняла, — огорченно произнесла мама, — этот разговор бесполезен. Без понятия, зачем ты вообще позвонила. Если так рьяно защищаешь ваши отношения, то вопрос отпадает сам собой.

— Мам, — я сглотнула, но горький привкус во рту остался. — Я не хочу, чтобы ты принимала мое решение в штыки. Когда звонила тебе, то хотела услышать мнение, а не поливание грязью. Ты слишком категорична и даже не хочешь принять тот факт, что я никогда больше не буду с Вадимом.

— Да, не хочу. Аня, он настоящий мужчина, намного лучше Снежного и любого твоего ухажера. Добрый, приятный, интеллигентный и главное — любящий.

— Любящий? — Мне вдруг стало так смешно, что я истерично захохотала. — Ты издеваешься?! Да он даже после помолвки полгода тянул со свадьбой, уговаривая не спешить, хотя по факту должен был настаивать, раз такой любящий.

— Нет! Вадим не тянул со свадьбой. Он не хотел тебя подводить, заводить семью, будучи неокрепшим и неуверенным в завтрашнем дне. А твой Снежный еще много слез тебе принесет. Арсений не домашний мужчина. Такие мужики годны только для постели. Все!

Я вздохнула, осознав одну важную вещь — без толку. Токарев настолько промыл ей мозги, что нет ничего удивительного в ее “мигрени” и нежелании поддержать родную дочь.

— Мама, в тебе говорит принципиальность и однобокость. Мой муж совсем другой, и мне для понимания хватило одного проведенного в компании его семьи дня. И да, я люблю Арсения, — устало произнесла уже не в попытке переубедить маму, а просто поставить в известность, хотя сама пока не была уверена в своих чувствах.

— Жаль, — отстраненно произнесла она.

У меня сложилось впечатление, будто я отвлекала ее от важного дела, и мои душевные терзания ей и даром сейчас не дались.

— Я тебя отвлекаю? — вяло поинтересовалась, прикусывая губу.

— Да, я работаю, помогаю отцу, пока ты маешься без дела в Греции. У нас возникли проблемы.

— Я прилетаю в понедельник.

— Это будет весьма кстати. Пока.

Она бросила трубку. Я понимала, что неприятности могли оказаться серьезными, раз отец подключил даже мать, однако…

После разговора не стало легче ни капельки, тяжесть на сердце только усилилась. От обиды. Мне нужен был этот разговор. Не потому, что я не знала, как поступить — это далеко не так. Просто порой хочется ощущать присутствие матери в жизни, делиться даже самой пустяковой новостью, льнуть к ее груди, когда тебе больно, или сжимать в объятьях, когда радость переполняет сердце; знать и быть уверенной — в любой ситуации она останется на твоей стороне.

Мне незамедлительно потребовался холодный душ. Или, наоборот, горячий, обжигающий, чтобы выпарить из себя боль, облегчить ее. Однако даже после посещения ванной я не сумела прийти в себя. Сначала мучили горечь и проклятое чувство одиночества, потом не давали покоя мысли о неприятностях в компании, которые легли на плечи отца.

* * *

Время перевалило за полночь, а сон никак не шел. Я не задергивала шторы, не закрывала балкон, лишь наблюдала за красивой яркой луной, которая тускло освещала комнату, но, к сожалению, не мою душу, в которой царила сплошная чернота.

Дверь приоткрылась с небольшим скрипом. Войти в это время мог только один человек. Он на носочках подошел к кровати, и вскоре под его весом прогнулся матрас. Я, не отрывая взгляда, так и смотрела на небесное светило.

— Детка, а почему ты не спишь? — прошептал Арсений и коснулся моей руки. — Надеюсь, это не я разбудил тебя своим топотом?

— Даже если ты там что-то разбил, я бы вряд ли услышала.

Хоть и постаралась не выдать свое уныние, но не вышло.

— Ты переживаешь из-за завтрашнего? — сразу понял мой настрой Арсений, разве что ошибся в одном. Я уже не боялась того, что в теории могло произойти завтра, я боялась его реакции.

Мне было страшно, что он отвернется от меня, после того как скажу ему о своем решении. Ведь настрой Арса был понятен — мой муж хотел узаконить отношения и перед Богом. Однако…

— Нет… — я перевела на него взгляд.

Небрежно расстегнутая рубашка и свисающая из-под воротника бабочка делали образ расслабленным, близким, почти родным. А блеск в глазах манил, притягивал, заставлял хотеть большего, не бесед и обременяющих слов, а чего-то запредельного, неприличного. Только торопиться я не хотела.

— …Нам нужно поговорить кое о чем.

— Я примерно понимаю о чем, — устало произнес он, но искорка в глазах не пропала.

Теплые губы коснулись моего оголенного плеча в легком поцелуе, кожа покрылась мурашками. Арс провел ладонью по моей руке, склонился к шее и шумно вдохнул. Его дыхание защекотало, и я отстранилась.

— Это замечательно, что ты понимаешь меня, но правильно ли?

Еще один поцелуй, такой невесомый, парящий, как перышко, уже в районе ключицы…

— Ты уже жалеешь, что пришла ко мне с просьбой жениться на тебе?

— Нет! — возмутилась я, не понимая, почему он сделал такой вывод, и отодвинулась. Его действия дурманили, и вместо мыслей о важном, я думала исключительно о губах мужа. — Дело не в этом. Послушай меня.

Он хотел придвинуться ближе, но я надавила на его плечи, чтобы удержать на месте.

— Аня…

— Понимаешь, в чем дело… Я правда хочу дать нам этот шанс! — В глазах мужа на мгновение вспыхнула радость, а губы дрогнули в попытке улыбнуться. — Но не так, Арс! Не второпях, не в спешке, а обдуманно, взвесив все “за” и “против”. Когда я появилась в дверях твоего кабинета и затеяла все это, то была уверена — через десять дней все прекратится, и каждый вернется к своей жизни. Ни о каких чувствах не было и речи. Я ненавидела тебя, презирала, злилась. Ты всегда меня задирал, при любом удобном случае указывал на скудный ум и хорошие связи.

— Людям свойственно ошибаться и видеть в других то, чего нет на самом деле.

— И я тоже ошибалась, — не выдержав его пытливого взгляда, подстегивавшего рассказать обо всем наболевшем, я тоже коснулась пальцами колючей щеки. Вот бы поведать ему о переживаниях, страхах, чувствах, может, выплакаться на груди, найти то, чего мне так не хватает — поддержку.

— Сейчас что-то изменилось?

— Да, — я улыбнулась. — Ты чудесный, Арс. Именно такой мужчина, которого я хотела бы видеть рядом с собой, но…

— Всегда есть это “но”.

— Не спеши с выводами. Дай договорить!

Заметив мое недовольство, он тихо рассмеялся.

— Малыш, ты такая смешная сейчас.

— Я серьезная, вообще-то! Решается наша судьба. И я хочу, чтобы у нас был шанс на совместное будущее. Давай его дадим нам… — Я перевела дыхание. — Но не будем бежать впереди паровоза, делать семимильные шаги. Лучше остановиться, шагнуть один раз назад, чем понять, что десять сделанных вперед — это ошибка. Если ты готов ждать, готов принять мое решение, не осуждая и не обижаясь, то давай вернемся к этому вопросу позже, когда оба будем готовы и уверены.

Я заглянула в его глаза, всмотрелась в бездонную чернь и прикусила губу. Мой запал пропал, на смену смелости пришел страх остаться непонятой.

— Я понимаю тебя, малыш. — И слово “малыш” в этот раз оказалось целебным елеем, бальзамом на душу. — Только окончательное решение мы примем не сегодня. Завтра утром, если ты останешься при этом же мнении, скажем об этом родителям. А сейчас давай отдохнем. Бьюсь об заклад, мама этим вечером утомила тебя разговорами.

— О, да! Я нарвалась на тщательно спланированную рекламную акцию.

— И как? Насколько я по десятибалльной шкале оказался хорош?

— На все сто! Такого днем с огнем не…

Я не успела договорить из-за внезапного поцелуя. Он требовательно накинулся на мои губы, шумно втянув воздух и заставив задержать дыхание.

— Арс… — в тот же миг желание завязалось тугим узлом внизу живота, я замерла, боясь пошевелиться и не совершить того, о чем утром непременно пожалела бы.

— Я в душ, — прошептал, накрыл мои руки своими и разжал вцепившиеся в его рубашку пальцы. — Ложись, я скоро.

Вскоре в ванной комнате зашумела вода. Я, как маленькая девочка, положила ладони на пылающие щеки и уставилась на белую вазу с благоухающими живыми цветами. А ведь только сейчас обратила внимание на них и чудесный аромат, витающий в спальне.

Улыбнулась. Мой муж меня понял. Не осудил, не закатил скандал, как непременно поступил бы Вадим, а понял. И кто-то еще посмеет сказать, что мне достался не идеальный мужчина? Да я с пеной у рта буду доказывать обратное и приводить весомые аргументы, от которых так приятно теплеет в груди.

Я счастливо улыбнулась, поправила подушку и укрылась одеялом до самого подбородка, быстро задремав. А проснулась от очередного нежного поцелуя.

— Арс.

— Не ворчи. Я просто хотел пожелать доброй ночи.

— Твои нежности мешают мне думать, — нахмурилась, хотя была уверена, что в темноте он вряд ли увидит мое недовольство.

— Не думай. Просто спи.

Арсений снова зарылся носом в мои волосы и крепко обнял. И, черт возьми, это было так правильно, так желанно, необходимо… Особенно необходимо.