Глава 29

Глава 29

***

2 месяца спустя…

— Алёнушка, здравствуй, — мне улыбнулась пожилая соседка.

Я вышла из квартиры сегодня пораньше, чтобы успеть перед работой забежать в небольшой магазинчик на окраине. Там продают шикарные травяные чаи, а у меня они как раз закончились.

Эта зима выдалась настолько суровой и снежной, что я думала, нас будет заметать до самого мая. Но сегодня первый день весны, и, на удивление, стало сразу теплее. Хотя, когда меня нашли на вершине горы и доставили в больницу, я не могла согреться.

Десять дней лечения — непонятно от чего. А потом сильнейшая депрессия, как сказали мне в нашей небольшой поликлинике. Я только рассмеялась, но каждую ночь засыпала только после того, как выпью большую чашку ароматного травяного чая.

Постоянно холод в груди, будто я потеряла часть души. Хотя… Я потеряла часть души. И да, каждую ночь я вижу всё в мельчайших подробностях, но, просыпаясь, тихо шепчу благодарность за то, что справилась. За силу, которая помогла совершить невозможное, за любовь, которая погибла ради спасения всех.

А ещё я часто вижу во снах облик бурого медведя с невероятно мягкой шёрсткой и грустным взглядом… Но нельзя вспоминать!

— Здравствуйте, Агриппина Ивановна, — улыбнулась старушке, стряхивая наваждение. — Как поживаете?

— Ой, замечательно, — счастливо ответила мне соседка. — Особенно после того, как ты принесла мне ту волшебную мазь: так я забыла, что такое боль в коленях и локтях.

— Я очень рада, что вам помогло, — заметила я и, закрыв дверь, уже полностью развернулась к Агриппина Ивановне. — Я как раз еду сейчас в тот самый магазинчик. Хочу успеть забежать туда перед работой. Может, вам привезти ещё мази?

— Ну что ты! — смущённо отмахнулась Агриппина Ивановна. — Хотя, если ты найдёшь в этом волшебном магазинчике какой‑то чай от бессонницы, буду тебе благодарна.

Я довольно кивнула и побежала на выход. Ступив за порог моего дома, замерла буквально на несколько секунд, чтобы вдохнуть полной грудью. Вокруг действительно разлилась весна: от тяжёлого влажного снега, на котором отражаются лучи утреннего солнца, до щебечущих счастливо воробьёв.

Мимо пробежала девушка, таща за собой весело смеющихся малышей‑погодок. Небольшие рюкзаки за спинами намекают на то, что они спешат в детский сад. Они что‑то кричат своей маме на смешном детском языке, а она весело отвечает им, нежно улыбаясь их попыткам правильно выговорить слова.

В груди мелькнул тоненький лучик света от того, что только моя жертва стала настолько великой, но другие, по крайней мере вокруг меня, стали добрее и счастливее.

Через полчаса я толкнула разрисованную дверь небольшой лавки на окраине города. Колокольчик над дверью мелодично возвестил о моём приходе, и из‑за прилавка выглянула тёмная макушка миловидной девушки, глаза которой довольно сверкнули странной синевой, отливающей сиреневым цветом. Но мне кажется, это просто свет так падает — и мне кажется.

— Алёна, привет! — улыбнулась мне Лада. — У тебя снова закончился чай? — спросила девушка, опираясь локтями на прилавок, теребя кончик своей длинной косы.

— И тебе привет, Лада. Да, закончился. В последнее время только он и помогает мне спокойно спать, — улыбнулась в ответ Ладе, а рука машинально потянулась к амулету в виде медвежьего клыка, который я так и не сняла ни разу.

Вот только он больше не греет. Да и чувство, что я потеряла часть себя, не исчезает, хотя, я думаю, должно пройти намного больше времени.

— Вот, — Лада достала из‑за прилавка крафтовый пакет. — Последние запасы тебе отдаю. Никогда этот чай не был таким популярным, как в этом году.

— Ничего, уже весна, скоро пойдут первые травы, и можно будет новые собрать, — беспечно ответила, доставая кошелёк, чтобы рассчитаться с Ладой.

— Не нужно, — тепло улыбнулась девушка и накрыла мою руку, уже готовую достать купюры. — Пусть это будет моё тебе благодарение за то, что ты сделала для всех.

Я замерла, как оглушённая, уставившись во все глаза на Ладу, а её глаза снова блеснули странным сиреневым оттенком. По коже пробежали мурашки, но не пугающие, а… будто родные.

— Я же ничего не сделала, — попыталась взять себя в руки спустя несколько секунд, да только заторможённость никуда не делась, а вот понимающая улыбка Лады сказала намного больше. — Кто ты? — задала вопрос уже намного серьёзнее.

Лада спокойно убрала свою руку и развернулась ко мне спиной, что‑то выискивая на бесконечных полках с разными пакетами и баночками.

— Ага, вот, — довольно заключила она, достав баночку и ещё один пакетик с чайным сбором, сложила всё в ещё один крафтовый пакет и поставила рядом с моим. — А это передашь своей соседке.

Но с места не сдвинулась, пытаясь понять, что я пропустила и не заметила. После того как Антон исчез на моих глазах в образе страшной Тьмы, которая убеждала меня, протягивая свои мерзкие щупальца и обещая всё, что только я могла представить, я смирилась с тем, что вокруг нас всё не так просто, как может казаться.

Но я так и не смогла вспомнить, что же я потеряла помимо своей силы, которая бурлила во мне в тот час, когда мир исцелялся. Будто мой разум решил защитить меня от того, чтобы я смогла сберечь себя, а не умереть от тоски.

— Скажем так, — Лада поняла, что я не притронусь ни к чему, пока она мне всё не объяснит. — Я та, кто почувствовал, как наш мир начал исцеляться, — голос Лады стал более серьёзным, но улыбка не исчезла. — Но ты должна понимать, что то, что ты смогла закрыть бреши и исцелить внешнюю оболочку, не означает, что Тьма и зло ушли внутри. Они всё равно остались в этом мире. И пока есть хотя бы один, кто верит в то, что свет — это сила, они не наберёт своей силы.

— Я не понимаю, — прошептала я и только открыла рот, чтобы начать засыпать Ладу вопросами, как колокольчик над входной дверью снова зазвенел, впуская весенний воздух, разгоняя густой запах трав.

Я обернулась и замерла, уставившись в глаза янтарного цвета.