Глава 21. Сражение

Лансальд

Я еще не успел подняться на борт крейсера “Вальдор”, как передатчик на запястье начал отчаянно пищать, словно маленькому грызуну аккии прищемили длинный хвостик. Сообщения прилетали одно за другим. Едва успевал их прочитывать. Передислокация диркенских флотилий… Арест принца Рафинеля по императорскому приказу…

Этого нам только не хватало! Я поспешно выяснил, что некто из приглашенных на совещание капитанов доложил моему отцу о присутствии на борту флагмана чужеродного существа, да еще и обвинил нашего маленького друга в шпионаже. Не нужно было Рафинелю появляться в поле зрения гостей и хвастаться приключениями, пережитыми в путешествиях.

Я не мог противиться воле отца, несмотря на то, что прекрасно понимал – юный кмирандиец не может быть двойным агентом. Помощь Рафинеля нам неоценима. И какую благодарность он получил взамен?

Дипломатический скандал в лучшем случае, а в худшем – оказание кмирандийцами финансовой и технической поддержки диркенской армии. Вот что нас ждет, если не удастся добиться освобождения принца. Кмирандийский король проинформирует правление галактического содружества о том, что его младший сын незаконно пленен и удерживается на борту алверийского боевого корабля.

Кроме того, в моем разуме крепло еще худшее подозрение. Вероятно, настоящему предателю не так выгоден арест юного принца, как его смерть. Тогда военный конфликт с Кмирандией будет неизбежен, а поскольку этот маленький народ не способен самостоятельно противостоять империи, у него один путь – присоединиться к нашим главным противникам диркенам.

Я знал, насколько император упрям, и понимал, что не станет отец меня слушать и не прикажет освободить Рафинеля, пока не вычислен истинный предатель. На проведение тщательного расследования у меня не было времени. Все, что я мог сделать для принца – распорядиться позаботиться о его усиленной охране и постоянном пребывании в точке охвата системы наблюдения. Надеялся, принятые меры помогут спасти жизнь маленькому помощнику. Приставил к нему проверенных временем воинов, которым доверял в большей степени, чем многим другим.

Я хотел бы, чтобы кмирандийский принц остался рядом со Снежаной, вместе им было бы не так страшно и одиноко, но это противоречило установленному порядку чрезвычайной ситуации. По указу императора, чужеродные существа на корабле должны быть изолированы друг от друга и от членов экипажа.

Снежана останется одна, запертая в отведенной ей каюте, вдруг превратившейся в тюремную камеру. Я не мог отправить ей послание, утешить… Ей не оставят коммуникативного технического устройства. Мой отец подозревает и земную девушку… если не в прямом сотрудничестве с врагом, то в бесполезности ее пребывания на борту флагмана.

Чудесный Ключ или паразит живет внутри нее? Влияет или нет на ее разум? Эти вопросы для меня внезапно стали не главными, отодвинулись на второй план. Самое важное то, что нам оказалось проще понять друг друга, чем мы оба считали. Для обретения взаимной гармонии мыслей и чувств не обязательно вести долгие беседы. Когда понимаешь друг друга без слов, не испытываешь тяготящего смущения или брезгливого отторжения, даже спор может оказаться приятным.

Идя по узким коридорам, я методично проигрывал в памяти каждый эпизод наших немногочисленных контактов. Да, поначалу я не понимал земную девушку, считал ее поведение немного странным. Но в то же время испытывал горячую тягу разгадать ее загадку. Мне не хотелось уйти, закрыться, отстраниться от Снежаны.

Я не искал такую девушку, как она. После гибели Киллы я вообще ни на кого не собирался обращать столь же пристального внимания, как на ту, которую считал единственной избранницей. Белые розетии… Они действительно знак? Килла привела меня к девушке, рядом с которой я смогу быть счастлив так, как был счастлив рядом с ней?

Жизнь в тихом поместье. То, чего с ранней юности старался избежать. А теперь, после того, как я почувствовал любовь Снежаны на импульсном уровне, после того, как подтвердил идентичное чувство к ней приятным для человеческой девушки жестом, с давних времен принятом в высшем земном обществе, в моем разуме все чаще возникала приятная мечта. Между примерным анализом вражеских боевых мощностей, между распределением функций каждого подразделения из дополненного моими приближенными экипажа “Вальдора”, всплывал в моих мыслях красивый эпизод.

Я представлял, как Снежана ждет моего возвращения в уютном поместье, заботится о домашних животных и птицах, поливает цветы. Ей нравятся эти хозяйственные занятия. Я хотел, чтобы она стала счастливой, обрела право на спокойную жизнь в безопасности, о которой мы все пока только могли грезить в ярких фантазиях.

Сделаю все, чтобы выжить и воплотить в реальность нашу отныне общую мечту. Поднявшись на капитанский мостик, я обратился к команде и вместо приветственной речи перешел сразу к оглашению плана.

– Вынужден извиниться перед всеми вами за грубое нарушение правил субординации. Но у меня нет времени на подробное знакомство. Вы не должны называть свои имена и звания, ибо я их все равно не запомню, и в предстоящем бою они не столь важны, как возможности корабля и его оснащенность разными видами вооружения. Потому я привожу пример. Весь экипаж будет для меня делиться на ответственных за работу тех или иных навигационных, технических и вспомогательных систем и приведение в действие оружий. Запуск ракет и выстрелы из лазерных пушек координируют разные воины. Потому обращаясь к вам, я буду называть только систему или орудие, плюс область их расположения. Но прежде прошу предоставить мне полную информацию о функциональных возможностях данного крейсера. Наша первая задача как можно дольше не отстыковываться от флагмана, чтобы отражаться на вражеских радарах как единый с ним объект. В момент отстыковки и резкого ухода в сторону в режиме маскировки и на максимальной скорости необходимо будет ограничить, а желательно, полностью блокировать выброс в открытый космос остатков отработанного топлива. Мы не должны оставить след. Иначе нам не стать для врага неприятным сюрпризом. Постарайтесь исключить выхлоп. Надеюсь, такая возможность у корабля имеется.

– Я постараюсь отрегулировать подачу и расход топлива, адмирал, – подал голос один из ответственных командиров. – Ограничение выхлопа предусмотрено конструктивными разработчиками крейсера, но пока не использовалось. Будет шанс проверить.

Я посмотрел на центральный из окружающий мостик голографических экранов. Он показывал, что вражеские корабли замедлили движение, готовясь к отражению первых дальнобойных снарядов… Сад с цветущими розетиями. Красивый светлый дом, сложенный в старинном стиле из редкого драгоценного камня. Моя радостно улыбающаяся земная жена спешит навстречу севшему на парковочную площадку маленькому кораблю мирного предназначения. На ней красивое розовое платье. Светлые волосы развеваются по ветру…

В бою важна не только огневая поддержка, которую Снежана не может оказать, но и моральная. Когда ты любишь и любим, сил будто прибавляется, и интеллект работает быстрее, эффективнее. Мы должны победить. Вместе…

***

Тишина… И только огненные вспышки озаряют вечный космический мрак. В вакууме не слышны хлопки взрывов, но я знаю – они гремят повсюду. Пока не для моих ушей, но скоро, очень скоро… Энергия источника питания силовых щитов “Вальдора” почти исчерпана.

Мой замысел удался. Диркены не ожидали рискованной атаки на их хорошо укрепленный линкор, на первый взгляд идеально защищенный поддержкой пяти линейных крейсеров и эскадрильей истребителей. Мне пришлось ждать, как хищнику в засаде, пока подойдет к завершению первый этап столкновения с применением дальнобойных орудий. Как обычно, часть из них не достигла цели, многие ракеты были сбиты, многие попали в импульсные ловушки.

Но и на этом этапе наши бойцы попытались разбить рой саранчи, увести мелких “вредителей” в сторону от крупных, хоть незначительно, но все же увеличить расстояние между кораблями противника, прежде чем пойти с ними на неизбежное сближение. Отвлекать и обманывать, совершать стремительные вылазки пока не с целью нанесения максимального ущерба главным кораблям вражеской флотилии, а с целью внести сумятицу (хорошее земное слово) в ряды не столь крупных и неповоротливых, а более мелких, но достаточно неприятных в ближнем бою кораблей.

“Вальдор” на время заглушил связь, поддерживая режим маскировки. Я уступил командование алверийской флотилией командору Келинтекину, при этом невольно подумав о том, что после моей смерти мою должность унаследует Лисса. Будто чувствовал, какие душевные метания испытывает сестра, “запертая” со своей малой частью флота вблизи Алверии. Нельзя оставлять наш последний оплот без защиты. Приказ императора неоспорим и обязателен к исполнению. Я понимал, что именно туда, к нашей материнской планете, диркены будут пытаться нас оттеснить, загнать в последнюю ловушку. Пока им это не удавалось, несмотря на численное превосходство.

Я видел, как неуловимая Ниана рассекала на своем красном “Шолме”, названном в честь горной хищной птицы, темные рои диркенских истребителей, вынуждая их сбиваться с курса, сталкиваться друг с другом. Я чувствовал, насколько велик ее шанс выжить и без меня. Так же могла размышлять Килла, решаясь на свой последний марш-бросок. Думала, что я сильный, что справлюсь с потерей и смогу жить дальше. Я не мог сказать то же самое о земной девушке.

Кто позаботится о Снежане, когда меня не станет? Разве только лейтенант Тайтиллиан, как я понял – они подружились, если выживет и он. Мне нравилась юношеская отчаянность Тайта в бою. У одних воинов она проходит с возрастом, сменяется разумной осмотрительностью, а у других только крепнет. В себе я находил оба этих качества. Причем, степень их влияния разнилась в зависимости от ситуации. Заняв кресло главного пилота “Вальдора” и направив крейсер на стремительное сближение с диркенским линкором, от которого Ниане и ведомой ею группе истребителей удалось отдалить часть эскортного сопровождения, я мыслил скорее как юноша, чем как зрелый мужчина.

Я неплохо был осведомлен об устройстве вражеских кораблей подобного класса, правильно наметил слабое место для первого, максимально мощного удара. Понимал, что в случае нашей неудачи этот громадный корабль одним из первых начнет орбитальную бомбардировку Алверии. Важно не пропустить его на имперскую космическую территорию.

Используя торпеды и лазеры, мы сумели пробить несколько ослабленный в дальнем бою силовой щит линкора и повредить обшивку, на этом наше кратковременное преимущество в бою окончилось. Перераспределение мощностей не лучшим образом отразилось на состоянии силового щита “Вальдора” и его маневренности. Фактически, мы оказались в ловушке.

“Мелнимекоин”, корабль, с которым я почти сроднился за годы службы, быстро пошел на сближение с поврежденным вражеским линкором. По размеру и боевой мощи он превосходил переданную мной цель, но не мог стрелять, пока управляемый моей новой командой крейсер находился в зоне поражения. Уверен, что именно по этой причине по “Вальдору” не был открыт шквальный огонь. Подтянувшиеся к месту назревающего столкновения гигантов более компактные вражеские корабли отрезали нам путь к отступлению.

Я знал, что командор Келинтекин постарается сохранить мне жизнь. Не исключено, что он уже вступил в переговоры с диркенским военачальником или риасом Альтерро. Бессмысленная и, хуже того, опасная трата времени. “Мелнимекоин” и сам остается под огнем, но пока выдерживает усиливающийся натиск.

Понимая, что наше выжидание играет на пользу противнику, я принял решение об отступлении. Попытка пробиться сквозь тесное заграждение, вероятнее всего, станет для меня последней. Но лучше так, чем почти в полной неподвижности ждать финального залпа.

Как только “Вальдор” начал разворот, по нему открыли огонь со всех сторон. Я видел красно-желтые всполохи на экранах, отображающих вид из иллюминаторов. Понимал, что скоро смертельный испепеляющий жар доберется и до нас. Вновь тишина. Все вокруг меня молчали, кто-то тяжело дышал, а кто-то затаил дыхание. Я чувствовал, как сильно устал от войны и неразлучных с ней потерь сослуживцев.

Мой разум готов был принять вечный покой как избавление от страданий. Я представил красивый сад, бегущую навстречу Снежану. Пусть Тайт выживет и вернет ее на Землю. Пусть сказочное чудо, в которое все труднее поверить с каждым сокращением и расширением будто бы остывающих легких, поможет алверийскому народу победить в войне, считающейся с точки зрения галактического содружества безнадежно проигранной.

Я совершил очередную юношескую глупость. Вышел из укрепленной внутренней части “Вальдора”, приблизился к иллюминатору в стремлении разглядеть за тусклым мерцанием слабеющего щита и огненными всполохами далекие светлые точки двойной звезды Таир-Элькор и согреваемой ее теплом планеты Алверия.

Светло-голубая вспышка промчалась перед моими глазами, рассекая пламя и отбрасывая от “Вальдора” еще не достигшие цели вражеские снаряды. Это было похоже на применение плазменного оружия совершенно нового уровня, недоступного ни алверийским, ни диркенским технологиям. Проскользнув по ощетившимся пушечными дулами покатым бокам вражеских кораблей, искрящийся сгусток энергии разрушил их силовые щиты. “Мелнимекоин” выпустил сразу сотни управляемых ракет, и я не сомневался, что все они достигнут цели.

Чудо… Иначе нельзя сказать. Вернувшись в капитанскую рубку, я увидел радостное удивление на лицах воинов и услышал эмоциональные возгласы. Никто не мог объяснить, что произошло. Радары не зафиксировали, откуда прилетел энергетический снаряд, но показания приборов засвидетельствовали – его мощь не таяла после каждого нового контакта с силовым полем атакованных кораблей.

Связь восстановилась, и я услышал воодушевленный голос командора Келинтекина, приглашающий вернуться на борт флагмана. “Мелнимекоин” добил диркенский линкор и начал сближаться к “Вальдором” для стыковки.

Я обменялся с командором информацией, отметил невероятность произошедшего явления и спросил о самочувствии земной девушки. Меня заботило, как Снежана перенесла тревожный временной отрезок. Ответ меня поразил подобно лазерному выстрелу. Я пошатнулся, услышав, что захваченная на Дальгере человеческая особь находится без сознания в медицинском отсеке и ее состояние ухудшается.