Глава 22. Ультиматум

Снежана

Свет погас, и мне стало еще страшнее. По громкоговорителю оповестили, что так необходимо для перераспределения мощностей и подачи дополнительной энергии к генераторам силовых щитов.

Вспомнились бабушкины рассказы о войне: как люди прятались в ненадежных бомбоубежищах во время вражеских обстрелов. Нашей семье повезло, что фашисты не дошли до Больших Улиток, но мои прадедушки не вернулись с фронта. Я читала их письма, и теперь вспоминала в эти кошмарные минуты, которые казались бесконечными. Перед закрытыми глазами всплывали неровные строчки на пожелтевших грязных листках бумаги. Всего несколько слов о взятии новой высоты, о тяжелейшем сражении, где пылали в огне машины и люди, а речушка под горой окрасилась в цвет крови.

Но за этими скупыми, наспех начертанными пыльной рукой словами вырастала стена боли. Горечь потери товарищей, страх за жену и детей. Читая те письма в родной избушке, я с трудом сдерживала слезы. А сейчас, на борту боевого инопланетного корабля, не могла и заплакать. Наверное, слезы помогли бы. Хоть на чуток стало бы полегче…

Нет… Я сидела с сухими глазами, то открывала их и видела тьму, то закрывала и представляла ту неприступную высоту в огне и крови. Прабабушки не дождались своих любимых. А я дождусь ли Ланса? Другой мир, другое время и совсем другая война, которая должна быть чужой для меня, человека. Но те же чувства: жаркие как пламя в печи, кисло-жгучие как хрен с горчицей и тяжелые как мельничный жернов.

“Ланс не может умереть!.. Еще как может. На то и война, чтобы отнимать жизни”. Я мысленно спорила сама с собой, и от этого становилось все хуже. Корабельная говорилка давно молчала. Свет не зажигался. Я сидела в темноте и тишине. Дверь каюты заперли. Никто не сообщал, что происходит за бортом. А когда прилетела весточка, я подумала – лучше бы ее и не было. Корабль тряхнуло. Значит, в нас попали. Причем, капитально. Ланс не сумел остановить врага? Моего любимого больше нет в живых?

Я легла и свернулась в тесный комочек, как испуганный еж. Плечи дрожали, в горле до боли горчило. Но вдруг что-то неподвластное моей воле заставило выпрямиться и повернуться с правого бока на спину. В груди словно зажегся огонь, с каждым мгновением он пылал все жарче. Я почувствовала себя сказочным Данко с горящим сердцем, пожертвовавшим собой ради спасения людей. Волшебный Ключ во мне набирал силу, стремясь вырваться на волю, а я сама слабела. Понимала, что неподвластная мне удивительная энергия способна помочь, защитить.

Закрыла глаза и… полетела. Подумала, моя душа рассталась с телом, но не успела увидеть себя лежащую на узкой жесткой койке. Меня вынесло за борт корабля в открытый космос.

Почти та же страшная картина, которую описывал прадед на фронте. Повсюду огонь. Один залп за другим со всех сторон. Мимо меня летели громадные снаряды, не задевая и не причиняя вреда. Я ощущала их движение как опаляющее дыхание жаркого ветра. Но еще сильнее я чувствовала любимого адмирала. Поймала мысли Ланса, как думал он сам, последние в его жизни, и в них нашла себя. Рванулась к нему, понимая, что таю на лету словно комета. Сгораю дотла, опаляя все вокруг кипучим жаром. Снаряды взрывались на лету, сбитые моей кометой, сгорали в синем пламени защитные поля вражеских кораблей.

Я успела его спасти… ценой своей жизни, и, столько хватило волшебной энергии, нанесла вред кораблям ящеров. Моя комета растаяла до крошечного огонька. Голубого, как на праздничном новогоднем концерте. Меня вновь куда-то потянуло. Унесло дальше от продолжавшейся космической битвы.

Я тосковала по Лансу и готовилась увидеть свет в конце тоннеля, попасть в загробный мир, но вместо райских врат передо мной распахнулась густая пелена белых облаков, и я увидела с высоты птичьего полета заснеженную равнину. По ней бродили стада черных зверей, будто закованных в стальные доспехи. Я удивилась, как они не мерзнут без теплого меха в краю снегов. Звери щипали высокую голубую траву и, что меня тоже изумило, она ничуть не походила на зимний луговой сухостой. Трава была сочной и цветущей. На концах тянувшихся к небу стебельков покачивались округлые волосатые шишечки.

За пастбищем началась горная гряда. Среди острых скал я углядела необычный квадратный выступ. Он торчал из огромного сугроба и был светло-синим, чем отличался от черных гор. Я остановилась. Повисла в воздухе над странным выступом, и тут же начал он расти, приподниматься, выползая из горы и снега. Он вырос в пирамиду без окон, зато с большой квадратной дверью без ручки и замков.

Так вот что должен открыть Ключ, который мне передал магистр! Будь я живой и в собственном теле, то бы могла сюда вернуться вместе с Лансом. Исполнить увиденное во сне пророчество. Пирамида и есть та ледяная пещера с сияющими сосульками. Меня потянуло назад, в небо. Я снова отправилась в полет. Да, это не конец моей жизни. Светом в конце тоннеля рано любоваться. Мы с Лансом должны вместе спасти его мир.

***

Лансальд

– Человеческая особь слабеет. Она умирает, адмирал, – главный врач Миридна склонилась над восстановительной капсулой, за стеклом которой я видел безжизненно бледное лицо Снежаны.

– Постарайтесь ее спасти, – негромко, но требовательно попросил я и сделал паузу, слушая тонкое эхо своего голоса.

В медицинском отсеке всегда такая странная акустика. Оттого стоны раненых здесь слышать еще тяжелее, их отражения звучат призрачными голосами, зовущими в мир, где обитают души умерших. Сотни регенерационных капсул заполнены, и не всем нуждающимся в помощи хватило места. Те, у кого пока есть время в запасе, лежат на койках в ожидании своей очереди.

Точное число погибших еще уточняется, но все понимают, как оно огромно. И все молчат… Те, кто может пребывать в безмолвии. Мне приходилось говорить. Одним давать указания, других утешать, а с третьими… Я был бы рад обменяться хоть парой слов, но они мне больше не ответят. Никогда! Я не хотел к ним отпускать Снежану. Если бы я только мог вытащить ее жизнь за ниточку из темной бездны.

– Мы делаем все возможное. Ввели сильнодействующую укрепляющую сыворотку, но организм человеческой особи не реагирует на наше вмешательство, – объяснила Миридна. – Неизвестный алверийской науке паразит забирает ее энергию. Мы не можем их разделить. Связь опасно прочна. Нам остается только ждать.

– Позвольте мне прикоснуться к ней, – я провел по стеклу ладонью, глядя в кажущееся умиротворенным лицо любимой девушки.

– Недопустимо, – Миридна строго взглянула на меня, как на своего подчиненного. – Нарушение правил. Вы не должны ослаблять себя, адмирал. Мы все понимаем, диркены отступили ненадолго. Вернутся с подкреплением. Ваша попытка передать человеческой особи часть своей энергии не спасет ей жизнь. Вашу силу впитает паразит.

– Откройте капсулу. Приказываю вам как капитан этого корабля. Вы обязаны подчиниться.

Главный врач повиновалась. Капсула открылась, и я схватил опутанную проводами руку Снежаны. Крепко сжал ее запястье, стараясь передать ей энергию, но в ответ почувствовал импульсное прикосновение к своим пальцам и увидел промелькнувшее по ним слабое голубое свечение. “Ты спасла мне жизнь?! Ключ помог тебе? Он правда живой и думающий… Не дай моей любимой умереть, великий дар Магистра”.

– Адмирал Лансальд, вас ждут на капитанском мостике, – официально обратилась ко мне Ниана.

Я так беспокоился за Снежану, что не почувствовал приближения советницы. Обернулся и отпустил руку любимой девушки. Капсула сразу же захлопнулась, чуть не прищемив мне пальцы. Координация движений далеко не та, что прежде. Усталость не идет мне на пользу. В этом Миридна права.

– Диркены концентрируют все свои военно-космические силы близ границ нашей звездной системы, – доложила Ниана. – Риас Альтерро вышел на связь и вызывает вас, адмирал. Он хочет предъявить нам ультиматум.

Поднявшись на капитанский мостик, я изучил обновленные данные о координатах расположения вражеских кораблей. Да, наши противники пригнали к условным границам империи почти весь имеющийся в их распоряжении флот. Без надежды на новое чудо мы не могли противостоять настолько плотному рою саранчи, покрывающему огромные космические просторы.

Риас Альтерро вышел на связь с борта гигантского дредноута. Этот корабль носил статус передвижной крепости-резиденции верховного правителя диркенского кочевого государства. Сам властитель, приложивший немало усилий для того, чтобы его государство перестало быть кочевым и завладело несколькими звездными системами, не удостоил нас появления своей чешуйчатой физиономии на голографическом экране. Вместо нее взорам имперских командиров явилась полуоскаленная риасийская морда. Презрительно дернув приподнятой верхней губой, Альтерро поднес ко рту большой продолговатый красный фрукт чеокл. Прежде, чем вонзить в сладкую “добычу” острые зубы, он искоса глянул на меня насмешливым взором.

Ведущий трансляцию дрон показал крупным планом, как челюсти риаса сминают сочную мякоть и дробят прочные косточки, а затем отдалился, чтобы мы могли видеть Альтерро во весь рост. Риас был почти голым. Мятые короткие штаны трудно назвать пристойной для военных переговоров одеждой.

Лениво повиливая приподнятым кончиком длинного полосатого хвоста, главнокомандующий вражеской армии с ощутимым наслаждением поедал фрукт. Струйки розового сока текли с его подбородка на грудь. Диркенская танцовщица в полупрозрачном белье подскочила к своему господину и принялась увлеченно слизывать сладкие капли. Ее раздвоенный язык быстро мелькал по его темной коже.

Меня чуть не стошнило съеденным недавно сухпайком. Проглотив остаток фруктовой мякоти вместе с раздробленными косточками, риас обнял прильнувшую к нему диркенку и внимательно посмотрел на меня. Я молчал. Не собирался вступать в ненормальные, унизительные переговоры, грубо противоречащие уставу воинской чести и морально-этическим нормам.

– Ваше положение безнадежно, – облизав верхний клык, заявил Альтерро. – Жалкие остатки имперских войск заперты в ловушке. Однако, согласно галактической конвенции, мы вправе позволить вам сохранить жизни граждан Алверийской Империи. Поэтому диркенским правительством было решено провести эти переговоры…

– Я не намерен разговаривать с дикарем, не признающим галактических законов, – твердо заявил я. – С чужаком, который принадлежит к сторонней расе, не имеющей отношения к военному конфликту между алверами и диркенами. Требую предоставить мне возможность говорить с верховным правителем диркенов, либо иным государственным представителем.

– Понимаю, Ланс… Мне самому было бы намного приятнее откусить тебе голову или задушить тебя, подвесив на ветке олтлодии, – Альтерро нагло усмехнулся, щелкая когтями руки, лежащей на плече танцовщицы. – Но в связи с тем, что я на текущий момент являюсь главнокомандующим диркенской армии и полноправно уполномоченным хвостом… тьфу…, – он плюнул мелкой фруктовой косточкой через голову диркенки, быстрыми движениями тонких пальцев ласкающей его грудь и живот, – уполномоченным лицом, то придется тебе выслушать мое предложение. Я получил резолюцию правления галактического содружества и персональное одобрение председателя на ведение переговоров с противоборствующей стороной. Твой отец император отказался со мной беседовать. Не смог преодолеть гордость. Ты тоже можешь отключить связь, как сделал он. Но тогда весь ваш народ погибнет.

– Я выслушаю тебя, Альт… Или как правильно сокращается твое имя? – процедил я сквозь зубы, не преминул ответить легкой издевкой.

– Алти. Но так меня может называть лишь женщина, разделяющая со мной постель, как она, – риас прихватил диркенскую танцовщицу за волосы на затылке, приподнял ей голову и, проведя длинным языком от кончика ее приплюснутого носа до лба, оттолкнул от себя.

Диркенка покорно скрылась из вида.

– Ланс, я знаю, что ты незаконно завладел моей добычей… – Альтерро нервно стукнул кисточкой хвоста по полу. – Прячешь на своем корабле носительницу Ключа Ллиэтаира. Отдай земную девушку мне вместе с Ключом, и твоему народу будет разрешено покинуть звездную систему. Таир-Элькор скоро перейдет под диркенский контроль. Вывезете столько населения, сколько вместят ваши корабли, и отправитесь на поиски новых миров. Приютят вас где, или так и останетесь всеми гонимыми, пока не вымрете – это не мои проблемы. Не отдадите Ключ – алверийская раса пополнит список полностью истребленных народов. Займет место риасов, которых я намерен возродить. Так будет справедливо. Тысячу лет назад вы помогли уничтожить мой народ, но скоро сами станете красной строкой в галактической энциклопедии… Как видишь, я уважаю законы содружества в большей степени, чем твои предки. Потому даю тебе шанс остаться в живых и спасти часть населения империи.

– По алверийскому закону военный трофей адмирала считается достоянием империи. Решение о выдаче носителя Ключа должен принимать весь наш народ, а не я один. Необходимо время на проведение всеобщего референдума, – ответил я.

С детства привык презирать ложь, и вот дожил до времени, когда начал использовать ее, считая шансом на спасение. Референдум бессмысленен. Алверийский народ не станет защищать чужое для него существо. У меня нет доказательств участия Снежаны в битве. Я не могу заявить перед жителями империи, что земная девушка помогла нашим воинам.

– В соответствии с пятым пунктом пятьсот тысячного постулата галактического содружества, вам предъявлен ультиматум и предоставлены пять усредненных суток на принятие решения, – тяжело выговорил Альтерро, притомившийся от длинных официальных фраз. – На том отвиливаю хвостом окончание переговоров и удаляюсь в свои роскошные покои, где меня ждут… На широкой замшелой ветке олтлодии сидят две прекрасные наложницы и висит сочная свежая туша детеныша маледа.

Я так и не понял, последней фразой он пытался вызвать у меня зависть? Сеанс связи завершился. Возможно, я совершаю величайшую ошибку не только в своей жизни, но и в истории Алверийской Империи, но иначе не могу поступить. Я должен защитить Снежану и использовать выигранное время для поиска спасительного чуда… Пусть сказка станет реальностью ради любви.