Глава 23. План побега

Снежана

Ключ во мне совсем ослаб. Я чувствовала, как спасительная энергия еле теплится подобно угасающей лучине. Но дар магистра вернул меня к жизни и помог соединиться мысленными ручейками с любимым адмиралом.

Я лежала в приоткрытой капсуле, не открывала глаза. Ланс так просил. Очень хотела увидеть его, привстать и обнять. Но должна была слушаться. Если верить ему, а не доверять этому мужчине для меня было попросту невозможно, наши жизни снова висели на волоске, и теперь та тонкая ниточка стала единой для двоих.

Удивительное чувство… Ручейки наших мыслей двигались то быстрее, то медленнее, их волны переплетались, впадая в большую полноводную реку. Общее течение жизни. Недавно и помыслить о таком не смела. Казалось, мы с Лансом – две противоположности, обреченные вопреки законам физики вечно друг от друга отталкиваться, не находя ни малейшей точки соприкосновения.

До чего странно я стала размышлять – как героиня красивой книги. После путешествия за грань мироздания мой ум вспомнил все прочитанное и недочитанное за недолгую жизнь, и просмотренное с пятой на десятую страницу. Научился мастерить из ярких кусочков ладные поделки, не кривые-косые, а такие, что просто загляденье. Хоть берись за написание романа, как тараканчик Рафик.

Кстати, как он там, в плену, наш маленький друг? “Принц Рафинель предпочел остаться на корабле. Он хочет помочь нам вычислить предателя”, – Ланс прочитал мой мысленный вопрос и без промедления ответил.

Адмирал держал меня за руку, и я чувствовала, как его ладонь поначалу прямо-таки огненная, становится все холоднее. Вот он уже словно вернулся с мороза в теплую избу. Ему нельзя злоупотреблять телепатическим общением. Оно забирает много сил, истощает его.

“Снежана, повтори, что ты запомнила. Я должен услышать от тебя наш план, и тогда смогу идти. Вернусь в медицинский отсек и заберу тебя условной космической ночью”. Вновь уловил мою мысль. Хорошо, что послушался. Я поспешила как можно короче изложить основные пункты плана, чтобы не задерживать и не утомлять любимого.

“Лежу я здесь, как сонная муха. Стараюсь не шевелиться. Глаза не открываю. Никто не должен узнать, что я снова могу видеть и ходить. Жду, пока ты придешь за мной, чтобы забрать на маленький корабль. Мы полетим на снежную планету искать дверь, которую открывает волшебный Ключ”.

“Планета называется Кельдорра. Она находится сравнительно недалеко от нас, в пределах досягаемости. Всего один гиперпрыжок. Планета носит статус галактического заповедника. Ее колонизация запрещена”.

“К нашему счастью, там нет ящеров”, – не смогла сдержать радостную мысль.

“На Кельдорре не живут разумные народы. Там есть заброшенные научно-исследовательские, не военные базы. Храм, который ты увидела в горах, не значится на картах. Официально его не существует. Неизвестно, в какой глубокой древности и кем он был построен. Думаю, ученые не обнаружили его. Храм очень надежно замаскирован, спрятан от посторонних глаз и радаров”.

“Ключ поможет нам его найти”.

“Да, будем надеяться на лучшее. А пока тебе придется немного поспать для правдоподобности твоего состояния”.

Ланс крепче сжал мою руку своими ледяными пальцами, и я почувствовала, что неуклонно погружаюсь в сон. Вернее, адмирал меня туда погружает.

“Спокойной ночи, ваше благородие”.

***

Лансальд

Снежана пожелала мне спокойной ночи. Приятный земной обычай. Я улыбнулся, неохотно выпуская руку заснувшей девушки из своих остывших пальцев. Размоченный в теплой воде ненавистный комбикорм, надеюсь, поможет восполнить израсходованную энергию. Надо подкрепиться перед стартом и взять запас еды в полет.

В юности я подшучивал над сокурсниками, которые заносили каждую плановую мелочь в коммуникатор, чтобы не забыть. Моя память работала без сбоев, подолгу сохраняла длинные списки важных задач и предъявляла их моему вниманию по первому требованию, как ответственный придворный секретарь.

А теперь мысли путались, нужные воспоминания исчезали. Разум отказывался смириться с моим новым статусом и постыдным званием, которое я почти заслужил. Осталось немного. Чуть раньше или чуть позже условной полуночи я превращусь из героя Алверийской Империи в ее врага: обезумевшего беглеца, жалкого труса, предателя, обрекшего свой народ на гибель. Отец решит, что меня сломала война. Она многим искалечила не только их тела, но и рассудок. Мать заподозрит, что я сбежал с земной девушкой не просто так. Подумает о любви и, может, догадается про важную миссию.

Лиссе не пришлось долго объяснять. Я поговорил по секретному каналу связи с сестрой как с вновь назначенным императорским приказом адмиралом, поздравил с повышением в звании и объяснил ситуацию, используя кодовые слова. Мы в детстве изобрели свой тайный шифр, известный только нам двоим.

“Я должен на время исчезнуть. Прими командование флотом на себя. Ключ из легенды существует. Я видел эту силу в действии. Она спасла мне жизнь в последней битве. А теперь я должен найти ее источник, чтобы спасти наш мир”.

Лисса кивнула в знак понимания. Кудрявая огненно-рыжая прядка выбилась из высокой строгой прически, упала на щеку. Обычно в таких случаях Лисса улыбалась, поправляя волосы. Я ждал, что уголки ее губ приподнимутся, но выражение красивого округлого лица сестры осталось по-военному строгим.

“Удачи”, – сказала она, едва заметно шевельнув напряженно сжатыми губами.

Из имперских военных я мог доверять только сестре и Тайту. Не представляю, как лейтенант догадался о моем плане, или ему намекнул заточенный в стеклянной клетке принц Рафинель, которому парень приносил угощение.

– Я помогу вам, адмирал. Можете на меня рассчитывать, – шепнул Тайт, сопровождая меня в медицинский отсек.

Он отвлек внимание дежурного врача, которого мне с трудом удалось убедить открыть восстановительную капсулу с находящейся внутри земной девушкой. Мы пришли вовремя. Снежана не успела открыть глаза. Я не позволил. Ключ помог установить телепатическую связь с его Хранительницей.

Миридна доложила, что состояние человеческой пленницы улучшается. Императорским указом было велено передать Снежану диркенам сразу после того, как к ней вернется способность ходить и говорить. Мы с Лиссой вдвоем убедили отца, что нецелесообразно и даже опасно передавать носителя Ключа в бессознательном состоянии. Риас и диркены заподозрят нас в обмане, в том, что мы изъяли Ключ и отдаем им умирающую пустую оболочку, предположительно еще и отравленную опасным для них веществом. Враги не согласятся принять носителя в подозрительно нездоровом состоянии. Таким был наш главный аргумент, и он сработал.

У меня появилось время на подготовку и совершение побега. Условной ночью, несмотря на круглосуточное дежурство, число бодрствующих военных минимально. Тайт позаботится о том, чтобы бодрящий вечерний чай стал усыпляющим. На корабельной кухне трудится его бабушка.

Я беспокоился за парня. Тайт рискует, оставаясь на флагмане после моего побега. Попадет под трибунал. Хорошо, если не отправится на казнь. Утешало то, что лейтенант с принцем Рафинелем успели о чем-то договориться и не посвятили меня в свой секрет. У них тоже имелся запасной план.

Горстке заговорщиков, притаившейся в ожидании ночи, оставалось надеяться на то, что планы удастся осуществить безупречно. Если у нас все получится, алверийский народ ждет самое невероятное событие за многотысячелетнюю историю освоения космического пространства. Никогда прежде судьба великой империи не зависела от инопланетных помощников.