Глава 25. Снежная ловушка

Лансальд

Пришло время действовать. Тайт помог мне забрать Снежану из медицинского отсека. Девушка оставалась без сознания, но я чувствовал: скоро она очнется. Нужно спешить. Мне хотелось ускорить шаг, но я выдерживал спокойный неторопливый ритм. Коридоры были пусты, но я понимал, что в любой момент могу встретить на пути неспящего дежурного. Так и случилось.

Капитан Олиндерин, чей корабль был уничтожен в недавнем сражении, побрезговал усыпляющим чаем. В число дежурных этот немолодой опытный воин не входил, но, мучимый бессонницей, прогуливался условной ночью по кораблю. Следуя привычке, он всегда носил на поясе заряженный бластер.

Известный своей недоверчивостью и придирчивостью к подчиненным Олиндерин рискнул нарушить устав. Смерив меня непочтительным взглядом, встал на пути. Вынудил остановиться.

– Приветствую, адмирал Лансальд, – капитан подтянулся, заведя руки за спину. На его высоком лбу появились морщинки, на щеках заиграли желваки. – Не слышал оповещения о начале передачи человеческой особи. Вероятно, транслятор в отведенной мне каюте неисправен.

– Прежде, чем носитель неизвестной энергетической субстанции будет передан вражескому послу, он должен пройти комплексное обследование в лучшей научной лаборатории, – я, не показывая смятения, пристально смотрел ему в глаза. Говорил громко и властно. – Решение императора.

Капитан замялся. Чувствовалось, как он беспокойно пожимает сложенные за спиной руки. Олиндерин вспомнил речь моего отца и не мог понять, кто перед ним – адмирал, с которым спорить нежелательно, или собственной персоной император, которому противоречить недопустимо.

Недолго думая, решил не проверять в опасном для жизни споре, кем в действительности является командир, посмевший изъять посреди условной ночи ценный живой груз из медицинского отсека. Капитан отступил, дал мне дорогу. Я понимал, что расслабляться рано. Выстрела в спину не последовало. Это хорошо, но миссия пока не выполнена.

Больше всего я опасался, что капитан поднимет тревогу. Убедившись в том, что путь к ангару истребителей свободен, я ускорил шаг. Сознание Снежаны начало возвращаться к обычной здоровой активности. Девушка на моих руках зашевелилась, махнула рукой и попыталась открыть глаза.

– Не двигайся, – шепнул я, и она послушалась.

Я беспрепятственно вошел в выбранный челнок, двери не были заблокированы. Еще одна маленькая наша победа, но впереди главное сражение. Кресло в кабине было предусмотрено лишь одно – для пилота. Остальное пространство предназначалось для размещения инструментов, роботов-помощников и сейфов с особо ценным грузом, который не принято оставлять в транспортном отсеке.

Расстелив на полу мягкий материал утеплителя, я уложил на него Снежану, принес ей бронированный термокостюм и сказал: “Одевайся”. Девушка села, протирая глаза. Прикоснулась к наручной броне так осторожно, как будто боялась обжечь пальцы.

– Прямо на штаны и кофту можно все это надеть? – спросила она.

– Нет. Допустимо на твое нижнее белье, хотя мы носим бронекостюмы на голое тело. Я не буду оборачиваться и смотреть на тебя, – сел в кресло и включил прогрев обоих двигателей – основного и вспомогательного.

– Чего уж там? Не будем стесняться. Когда жизнь висит на волоске, не до благородных манер. Страх стирает границы между сословиями и даже народами. Я так поняла, – Снежана потерла виски. – Голова словно ватная. Сейчас приду в себя и законсервируюсь в рыцарские доспехи.

Действия медикаментов не прошли полностью, вызывали слабость и легкое головокружение.

– Не только страх рушит барьеры, но и взаимное притяжение, – напомнил я.

– И то верно. Спасибо тебе за понимание, – девушка встала и, пошатываясь, тихо подошла.

Придерживаясь за спинку кресла, она склонилась ко мне, и не решилась прикоснуться или поцеловать в щеку.

– И тебе за помощь, – я накрыл ее пальцы своей ладонью, но сразу же отвел руку, потому что пора было взлетать. – Присядь. Корабль старый. На виражах его может трясти. Переоденешься в защитный костюм, и меньше придется мне за тебя беспокоиться.

– Ох! Скорей бы закончились все наши переживания, – Снежана увереннее и быстрее проделала короткий обратный путь до расстеленного утеплителя и аккуратно сложенных на нем составных частей бронекостюма. – Ну, в добрый путь! Полетели.

Мне нравилось слышать, как она говорит на своем родном языке, и поддерживать с ней разговор. Некоторые земные слова еще сутки назад казались лишними, не несущими должной смысловой нагрузки. А теперь они положительно влияли на мое настроение, вызывали улыбку. С забавными напутствиями Снежаны наша миссия начинала казаться проще. Сомнения таяли, как снег, в честь которого ее назвала мать.

Шлюз открылся, и корабль вылетел из ангара. Обманным ходом направился в сторону Алверии. Окружившие наш флот враги не отправили в атаку свои истребители. Соблюдали галактические правила в ожидании передачи Ключа.

Я не сомневался в том, что челнок тщательно просканировали. Энергия Ключа так ослабла после его участия в бою, что засечь его присутствие внутри живого организма не представлялось возможным.

– К нашему счастью, диркенская техника не обнаружила наш маленький секрет.

Я улыбнулся, думая о том, как легко мне стало говорить по-человечески. Легче с каждым словом. Такими темпами я скоро начну охать и ахать.

– Поскорей бы Ключ вырос и окреп. Сама его не чувствую, и жутко волнуюсь.

Оглянувшись, я увидел, как Снежана стоит почти обнаженная в тонком нижнем белье и прижимает ладони к груди, пытаясь ощутить энергетический пульс Ключа.

Я испытал неистовое притяжение, страстное желание, которое не смогла пробудить во мне Ниана. Хотелось выскочить из широкого кресла, метнуться к ней, обнять, поцеловать. Снежана меня пленила не только внешней красотой, я полюбил ее доброту, искренность.

Честность… Я поздно понял, как ее не хватало в моей жизни. Заискивание перед командиром – дело привычное. Старательно замаскированные попытки манипулировать им тоже нередки. Земная девушка была далека от всего того, к чему я, казалось бы, привык. Но, видимо, все это время моя душа отвергала то, что пытался принять разум как должное.

Я почувствовал себя свободным… Наконец… Нет, нужно выкинуть из мыслей это земное слово. Не время для конца. Лишь для начала нового витка истории и зарождения новой жизни. Меня умиляло то, как Снежана шепотом говорит с Ключом, точно с ребенком. Успокаивает, обещает, что все самое страшное позади, и скоро он прибудет в родной дом, встретится со своим истоком, обретет прежнюю силу и величие.

Старый корабль успешно прошел гиперпространственный отрезок пути. Но при выходе в свободный от искажений материи космос я понял, что не только наш челнок нырнул в открывшийся тоннель. За нами увязался истребитель. Свой, не диркенский, а это хуже всего. Врага легче устранить. По своим кораблям стрелять тяжело, даже понимая, что внутри предатель, в чем я не был уверен.

Заподозривший обман капитан Олиндерин мог отправить своего пилота проследить за моим кораблем. Я не мог допустить, чтобы с истребителя были переданы наши координаты – как врагам, так и соратникам. Включил магнитную заглушку, создающую помехи. Для успешной работы устройства нельзя было значительно удаляться от захваченного в его поле объекта.

А впрочем, я бы при всем желании не оторвался от быстрого, маневренного корабля, преследующего нас. По сути челнок стал удобной мишенью сродни медлительному астероиду. Всего одна лазерная пушка в нашем распоряжении и маломощный силовой щит. Я надеялся, что истребителем управляет “свой” пилот, который не решится стрелять в принца-адмирала. Корабельную связь для близких расстояний он мог использовать и заговорить со мной. Но… тишина.

А потом первый бесшумный выстрел. Затем второй. Щит выдержал, но активная заглушка отнимала много энергии. Долго нам не продержаться. Я сосредоточился на управлении челноком, стараясь увести его с линии огня. Снежана испуганно прижалась к моему креслу, вцепившись в высокую спинку.

– Тебе придется стрелять. Садись к пульту управления пушкой. Иначе он нас уничтожит. Или она.

Мелькнула мысль – а вдруг нас преследует обезумевшая от ревности Ниана. Моя советница – первоклассный пилот, она привыкла управлять машинами подобного типа. Самую невероятную версию нельзя исключать. Я почувствовал себя так гадко, будто бы с головой окунулся в липкую грязь. Подтолкнул испуганную Снежану к сенсорному экрану прицела, до которого сам не мог дотянуться, и повторил:

– Лови его в прицел движением пальцев и жми на красную точку. Стреляй, если хочешь выжить.

Снежана молча кивнула и постаралась прицелиться…

***

Снежана

Хорошо сказать, но трудно сделать. Ланс мне сказал: “Стреляй”, и я старалась его не подвести. Да только вот как назло, вражеский истребитель на экране перед моим носом прыгал туда-сюда, словно заяц в чистом поле, ни на миг не задерживался в красном кружочке прицела.

Будь я охотником или компьютерным игроком, без труда поймала бы негодника на мушку. Но в жизни не играла в компьютерные игры, на телефон скачала простейшие забавы, и те быстро наскучили. Не успела скорость реакции на них отточить.

Дедушка по отцу был заядлым охотником. Лосей добывал, кабанов, медведей, зайцев, уток с глухарями и тетеревами. Нечасто я бывала у него в гостях, но когда захворал и позвал навестить, приехала вместе с мамой в гости, и он мне как начнет одно и то же твердить по десять раз за час: “Учись, пока я жив. Давай натаскаю тебя стрелять. Авось и пригодится. Не в селезня пальнуть, так воров отпугнуть со двора”.

Напрасно я отнекивалась. Жалела лесных зверей и птиц. Думала, их и так осталось мало в природе, пусть живут лоси и утки. А по ворам стрелять в наше время даже солью опасно. Воры же тебя и засудят за тяжкий вред их драгоценному здоровью. Да и к счастью, не забредало к нам в деревню постороннее жулье, а местные пьянчуги разве что ведро или кастрюлю стянут на металлолом. У соседей как-то огромную бочку со двора укатили.

– Не получается! – призналась я, сорвавшись от отчаяния на визгливый крик. – Жаль, что я не увлекаюсь компьютерными играми. Тогда бы точно справилась.

Сердце бешено колотилось, к пальцам подступила легкая дрожь. Враг дважды выстрелил. Ланс увернулся. Но наш маневрирующий корабль начало немного потряхивать. Усиление искусственной гравитации помогло мне удержаться на месте. Я вспотела и почувствовала, как выданный адмиралом скафандр впитывает влагу. В необычной одежде мне было достаточно удобно, по крайней мере не чувствовала себя неуклюжим рыцарем в тяжелых доспехах.

– Отключи эмоции. Представь, что ты робот, и действуй автоматически, – Ланс дал полезный совет. – Пойми, это не игра. Нам долго не продержаться. Транспортный корабль не приспособлен для участия в сражениях.

На последней фразе голос Ланса прозвучал с легким надрывом. Я почувствовала, что этот необыкновенный мужчина – герой, командир, так же, как и я, переживает за нас обоих и, не побоюсь слова, которое он мог бы счесть унизительным, произнеси я вслух – боится. Да, он храбрый в сражении и непреклонный во властных распоряжениях, но… живой. Не бронзовая статуя и не боевой робот.

Просто он умеет укрощать присущий каждому человеку страх. Пусть Ланс не человек, но и не ящер, не пантера. Мы с ним почти одной крови и, как мне подумалось в опасный момент – одного духа. Мы из той породы, что не привыкла сдаваться. И мы не сдадимся. Я должна перестать так сильно волноваться. Если пальцы могут подвести и дрогнуть, ткну в сенсорный экран костяшкой кулака. Важно живое теплое касание. На него реагирует устройство.

Так я и сделала. На подлете к атмосфере заснеженной планеты поймала преследующий нас истребитель “в кулак” и нажала “пуск”. Или опоздала на долю секунды, или чуть раньше выстрелить все равно бы не получилось, я не могла сообразить. Ланс тоже этого не понял, или не хотел меня расстраивать упреками. Как бы то ни было, наш корабль зацепило вражеским снарядом, который был пущен за сущее мгновение до того, как успешно подбитый мною истребитель взорвался.

Нашу несчастную посудину теперь не просто затрясло, а прямо-таки заколотило как в лихорадке. Вцепилась в подлокотник, а так хотелось подержаться за руку Ланса, но я не могла ему мешать управлять кораблем. Вернее сказать, пытаться удержать от крутого пике почти неуправляемый корабль, вся задняя часть которого была объята пламенем.

– Закрыл внутренние заглушки. Изолировал кабину и защитил резервный двигатель от разрушения, – адмирал отчитался передо мной холодно и с легким налетом важности в голосе, как перед начальством. – Основной двигатель уничтожен. Посадка предстоит жесткая, но… – он будто бы оттаял, тихонько вздохнул и мимолетно коснулся моих пальцев. – Я горжусь тобой, как одним из лучших своих бойцов. Для новичка ты отлично справляешься.

Я почувствовала приятно щекочущий ток под кожей руки. На сердце полегчало, увы – всего на минутку.

– Спасибо. Я еле успела в него пальнуть. Страшно подумать, что я кого-то убила. Бр-р.

Живот свела нервная судорога.

– На войне иначе нельзя. Не хочу говорить, что тебе придется к этому привыкать, – адмирал стиснул челюсти, помолчал, стараясь выправить положение корабля в атмосфере планеты и снизить скорость падения, затем приказал, мельком глянув на меня. – Надень свой шлем и подай мой. Перчатки тоже не забудь.

Придерживаясь за любой мало-мальский выступ, я добралась до большой черной сумки для хранения доспехов-скафандров. Там лежали оба шлема и две пары защитных перчаток. Ланс взял свой шлем и помог мне надеть мой, пришлось встать рядом с креслом на колени.

– Можно я в тебя вцеплюсь, не в подлокотник? Мне так меньше страшно, – надела перчатки и спросила, по-прежнему не поднимаясь на ноги.

Непривычно было слышать свой голос из шлема. Призрачно-бубнящий, нагоняющий жути одним своим звучанием. Чем ближе я нахожусь к полу, тем устойчивее и надежнее, так мне казалось. Тут же постеснялась спонтанных слов, хотела от них отречься, отшутиться, и не успела. Ланс ответил.

– Держись за меня, пока не приблизились к поверхности планеты, а скоро я сам в тебя вцеплюсь. Резервный двигатель не справляется. Датчик не показывает повреждений, но, похоже, и его задело той ракетой. Относительно плавную посадку нам не вытянуть. Главное, чтобы неконтролируемое падение не началось на огромной высоте. Понимаешь?

– Я умнее, чем говорила злая врачиха. Не зря мне всего нескольких баллов не хватило для поступления в институт.

– Это я помню, – вспоминая наш с ним жаркий спор, Ланс усмехнулся – добродушно, без ядовитой колкости.

– Мы разобьемся? – пользуясь разрешением, я обхватила его защищенное броней туловище между грудью и животом. Руки его не трогала, чтобы не мешать управлению хоть уже отчасти, но еще, к нашей радости, послушным кораблем.

– Разобьется челнок, – Ланс меня поправил, желая обнадежить. – Вопрос нашего выживания зависит от высоты и скорости падения. Кибердоспехи сделаны из очень прочных материалов. Первый удар примет на себя обшивка корабля, она же его смягчит.

– Не продолжай, пожалуйста. Мне так еще страшней становится, как представлю все, что нас ждет.

– Да, мы лучше помолчим. Не буду отвлекаться. Пока идем в рамках допустимой нормы. Шансы на сохранение жизни велики.

Я не знала, может, Ланс меня специально успокоил насчет шансов. Он вправе не говорить всей правды, чтобы я не впала в дикую панику. Знает, что люди способны истерить.

А из меня как будто все соки выжали, да и не привыкла я биться-метаться. Жизнь закалила. Это капризные неженки, такие, как Диана Погосян, чуть что не по их носу, готовы биться головой о стенку или бросаться на других людей, срывая зло.

Мне было приятно обнимать Ланса. Единственное, что могло меня радовать в крутом пике. Закрыла глаза, чтобы не видеть приближающиеся горы и равнины. Но Ланс заставил их открыть. Легонько толкнув меня, отстегнул свой ремень безопасности.

– Мне удалось настроить экстренное торможение. Автопилот сможет частично снизить скорость падения и выровнять положение относительно поверхности планеты. Я тоже постараюсь увеличить наши шансы остаться в живых, но нормальной посадки не выйдет, – предупредил адмирал. – В передней части кабины оставаться нельзя. По расчетам бортового компьютера мы врежемся в гору. Я сделаю все возможное, чтобы защитить тебя. Но ты должна меня слушаться. Делай все, что я скажу.

– Слушаюсь, – я поднялась на ноги вместе с ним. Точнее, повиснув на нем.

Ланс отвел меня в угол, попросил лечь на пол и свернуться калачиком. Я послушалась. Он прицепил меня к стене клейким ремнем и вернулся в кресло пилота. За несколько секунд до неизбежного столкновения с горой он прыжком выскочил из кресла, налетел на меня и плотно прижался ко мне своим телом, обнимая за талию. Я ничего не могла ему сказать. Слова и четкие мысли от страха убежали. Стыдно, но не смогла, не успела поблагодарить за все хорошее, что сделал для меня этот замечательный мужчина. Одной лишь мыслью себя утешала: “Мы не прощаемся!”

Ужасающей силы удар и оглушительный, даже в шлеме, скрежет… Нас подбросило вверх, но липкий ремень удержал. А потом на нас рухнула тяжелая громада. Я почувствовала, как Ланс постарался заслонить меня собой. Он принял на себя основной удар, но и мне досталось. Я потеряла сознание от страха, или меня оглушило? Знаю только, что не почувствовала боли. Ланс принял ее на себя…

Очнувшись, почувствовала невыносимую духоту. Машинально сняла шлем, помня о том, что на заснеженной планете пригодная для человеческого дыхания атмосфера. Услышала тонкие завывания ветра. Глотнула свежего морозного воздуха. В том, что осталось от корабля, кружились снежинки, искрящиеся в солнечных лучах. Носовая часть была смята и пробита скалой, дверца сорвана.

Ланс лежал рядом, не двигаясь. Расстегнув клейкий ремень, я развернулась к мужчине, привстав. Тронула за руку и вздрогнула. Неужели он умер? Нет, только не это! Стащила с его головы помятый шлем и увидела кровоточащую рану на виске. Пряди волос с левой стороны слиплись от крови. Отстегнула свои перчатки, рывками их сняла и подставила пальцы правой руки под адмиральский нос. Дышит! Слабенький, но есть теплый ветерок.

– Ланс, очнись! Пожалуйста! – я легонько похлопала его по щекам, приподняла голову и почувствовала липкость крови на своих пальцах. – Умоляю тебя, живи! Просыпайся, не то замерзнешь.

Любимый мужчина не реагировал на мои слова и прикосновения. Я впала в истерику. Сидела над ним, пытаясь привести в чувство и не понимая, как помочь. Остановить кровь и перевязать рану? Так советуют оказать первую помощь человеку. А потом вызвать “Скорую”. Кровь из раны больше не текла. “Скорую” уж точно не вызвать.

Пар дыхания стал заметнее. Температура в пробитом салоне корабля еще больше упала, или Ланс начал возвращаться к жизни? Обрадовавшись, я снова подставила пальцы под его нос и громко окликнула по имени. В этот момент меня схватили за ногу и быстро вытащили из разбившегося корабля. Отпустили. Я смогла перевернуться с живота на спину. Приподнявшись, тихо ахнула от ужаса.

Рядом стоял белый и блестящий, как снег, большущий зверь, весь покрытый гладкими щитками панциря. Его синие глаза ярко сияли. Всего их заметила четыре, по два глаза один под другим с каждой стороны головы. На морде и лапах пластины панциря были мелкими, на шее и хвосте средними, а на туловище самыми крупными. Длиной зверь был со взрослую лошадь, только приземистее. И шея у него напоминала лошадиную. На ней в местах сочленения панцирных пластин виднелись отверстия, из одних шел пар, из других нет. Уши и ноздри, подумала я. Морду назвала бы не длинной и не короткой, не широкой и не узкой, а средней во всех отношениях. На каждой из четырех лап увидела по три пальца, оканчивающиеся острыми когтями.

Зверь стоял на тонко припорошенном утесе и, склонив голову, нюхал воздух. Не иначе как думал, можно ли съесть это чудо невиданное, или оно несъедобно. На мирных любителей сочной морозостойкой травы, которых я увидела в полете Ключа, изучавшее меня существо походило разве что наличием панциря. Поджарое тело, маскировочная окраска, делающая незаметным среди больших снегов, крючковатые когти… Еще до того, как зверь открыл пасть с тремя рядами острых зубов, я сообразила, что попалась местному хищнику.

Кричать нельзя. Убегать тоже – и было бы куда бежать. Я понадеялась, что зверь побоится отравиться и не станет меня есть, но тут его оскаленная морда потянулась к моей голове.