Глава 23. Филиал Купчино в Аду и первый «обменный» пациент
Жизнь на два мира наладилась подозрительно быстро. Дариан приноровился носить галстук (хотя по вечерам всё равно сжигал его взглядом), а Синицын из восьмого «В» стал его неофициальным адъютантом, создав в соцсетях паблик «Тёмный Историк», на который подписалось полгорода.
Но идиллия в Питере была прервана звонком из ванной. Точнее, из портала в ванной.
— Вероника! Дариан! — голос Мордекая доносился из-под душевой лейки, вибрируя от возмущения. — У нас ЧП! Азгоракс Неумолимый объявил голодовку! Он говорит, что его штрудели «не резонируют с коллективным бессознательным» местных орков! Срочно несите сюда специалиста!
Через пять минут мы стояли в Академии. Замок встретил нас ароматом подгоревшего теста и заунывным воем дракона. Азгоракс в человеческом облике сидел на полу кухни, обняв мешок с мукой.
— Доктор… — прохрипел он, увидев меня. — Они не едят. Они говорят, что в них «слишком много углеводов и мало драмы». Я — никчемный кондитер! Я — позор чешуйчатых!
— Так, — я поправила очки, включая режим кризисного менеджера. — Нам нужен свежий взгляд. Дариан, тащи сюда Изольду Марковну.
— Что?! — Дариан поперхнулся воздухом. — Вероника, она же… она же пенсионерка! Она увидит орков и…
— И построит их в две шеренги, — отрезала я. — Портал в парк Интернационалистов, быстро!
Изольда Марковна вошла в Академию Тьмы так, будто заходила в районную поликлинику — с чувством собственного достоинства и легким презрением к очередям.
— О господи, — она оглядела горгулий. — Пыль! Камень не чищен столетиями! А это кто? — Она ткнула пальцем в Мордекая. — Мужчина, у вас воротник засален. Немедленно в стирку!
Мордекай, великий тиран прошлого, молча снял плащ и протянул его ей. Его воля была парализована питерской харизмой.
— Азгоракс! — рявкнула Изольда, заходя на кухню. — Чего сидим? Мука высший сорт, а начинка где? Корицу пожалел? А ну встал! Мы сейчас будем делать не штрудели, а Ленинградские пышки. С сахарной пудрой. Орки от них не худеют, они от них добреют!
Дракон, завороженный напором женщины, вскочил и начал просеивать муку со скоростью турбины.
Вечер застал нас с Дарианом в кабинете. За окном Грыз и Брыз уплетали пышки, а Мордекай в чистом плаще читал Изольде Марковне отрывки из «Песни о вечном льде», пока она подшивала ему шторы.
— Вероника… — Дариан притянул меня к себе, усаживая на стол прямо поверх отчетов о посещаемости школы. — Твоя мама была только началом. Твой мир захватывает мой замок. Скоро у меня вместо пыточной будет комната для чаепития.
— Это называется «культурная экспансия», дорогой, — я обвила его шею руками, чувствуя, как его пальцы привычно находят молнию на моем платье. — Тебе разве не нравится?
— Мне нравится, когда в этом хаосе есть ты, — прорычал он, целуя меня в шею. — Но я требую компенсации за моральный ущерб от пышек.
Он рывком развернул меня, прижимая спиной к столу. Очки полетели на диван, и мир снова стал размытым, оставляя только жар его тела и запах корицы, смешанный с его фирменным ароматом стали и шторма.
— Дариан… — выдохнула я, когда его губы коснулись груди через тонкую ткань. — Мы… мы должны обсудить план…
— План один, — он перехватил мои запястья, прижимая их к столешнице. — Полная и безоговорочная капитуляция доктора перед пациентом. Прямо здесь. На картах Академии.
Близость на столе, заваленном свитками и учебными планами, была дерзкой и неистовой. В каждом его движении была жажда обладания, в каждом моем вздохе — признание его власти над моим сердцем. Тьма за окном пульсировала в такт нашему ритму, а внизу, на кухне, Изольда Марковна продолжала учить дракона жизни, не подозревая, что прямо над ней творится настоящая магия страсти.
— Знаешь, — прошептала я позже, лежа в его объятиях прямо на том же столе, — кажется, я нашла идеальную формулу.
— Какую? — Дариан лениво поцеловал меня в макушку.
— Тьма плюс Свет равно… Купчино.
— Главное, — усмехнулся он, — чтобы Синицын не узнал про портал в ванной. А то он решит, что это идеальное место для прогулов химии.
Мы рассмеялись, и я поняла: наше приключение только начинается. Ведь впереди — родительское собрание в школе №245, где Дариану придется объяснять, почему он поставил Синицыну «пять» за знание демонологии.