Глава 24. Родительское собрание и экзорцизм в актовом зале

Среда в школе №245 всегда была тяжелым днем, но для Дариана она стала судным. На повестке дня стояло общешкольное родительское собрание, где «новому историку с подозрительным взглядом» предстояло объясниться с мамами Купчино.

— Вероника, почему они все сидят с такими лицами, будто я собираюсь принести их детей в жертву? — прошептал Дариан, поправляя галстук за кулисами актового зала. — Я всего лишь задал им написать эссе на тему «Мотивация деспотизма».

— Дариан, в этом мире «деспотизм» — это когда мама забирает у ребенка приставку, — я пригладила его лацкан. — Будь мягче. Используй «Я-сообщения». Скажи: «Я чувствую фрустрацию, когда Синицын вызывает демонов на перемене».

— Я чувствую желание испепелить Синицына, — отрезал Дариан. — Но ради тебя я буду самообладать.

В зале стоял гул. Мама Синицына, женщина монументальных форм в леопардовом лонгсливе, уже вооружилась блокнотом.

— А я говорю, этот Дариан Викторович — сектант! — вещала она на весь зал. — Мой Игорь вчера вместо алгебры чертил в тетрадке круги с козлами и просил у меня «кровь девственного кефира»!

Дариан вышел на сцену. Шаги его эхом отдавались в тишине. Он не стал брать микрофон — его голос и так заполнил пространство, вибрируя на грани ультразвука.

— Добрый вечер, уважаемые родители. Я пришел обсудить успеваемость ваших отпрысков. В частности, их неспособность отличить стратегическое отступление от позорного бегства в туалет с вейпом.

Зал замер. Мама Синицына открыла рот, но Дариан вскинул руку, и в воздухе на мгновение запахло озоном.

— Ваш сын, Игорь, обладает выдающимся потенциалом лидера. Но его методы… кхм… призыва, — Дариан бросил взгляд на меня, — нуждаются в корректировке. Мы ввели в учебный план факультатив «Этика темного доминирования». Это поможет им направить агрессию в конструктивное русло. Например, в уборку школьного двора.

— А оценки? — пискнула мама отличницы Петровой.

— Оценки будут выставляться по факту выживания… то есть, усвоения материала.

В этот момент в зале лопнула лампочка. Просто так, от избытка харизмы. Родители дружно выдохнули, а Синицын-старший, суровый мужик в камуфляже, одобрительно крякнул: — Наконец-то мужик в школе. Дисциплина — это наше всё.

Вечером мы сбежали из школы через задний ход, едва отбившись от родительского комитета, который хотел выбрать Дариана «Старостой отцов».

— Вероника… — Дариан прижал меня к кирпичной стене школьного гаража. Вокруг летал весенний питерский снег, тая на его горячих щеках. — Я больше не могу. Эти люди… они выпивают из меня больше сил, чем легионы Света.

— Это называется «социальная нагрузка», любимый, — я обняла его, чувствуя, как его сердце колотится под пальто. — Но ты был великолепен. Ты их просто… заворожил.

— Я хочу заворожить только одну женщину, — прошептал он, и его губы накрыли мои с такой жадностью, будто он пытался смыть с себя вкус мела и родительских жалоб.

Он подхватил меня, заставляя обхватить его талию, и прижал к холодному кирпичу. Контраст между ледяной стеной и жаром его тела был невыносимо острым. Его рука скользнула под мое пальто, сминая тонкий трикотаж платья.

— Дариан… здесь же сторож… — выдохнула я, закидывая голову и глядя в серое небо Купчино.

— Сторож спит сном праведника под моим заклятием, — прорычал он в мою шею. — А я хочу чувствовать тебя. Здесь. Сейчас. Без порталов, без замков. Просто ты и я.

Близость на задворках школы №245 была пропитана адреналином и весенним холодом. Это было дико, почти по-подростковому отчаянно, когда каждый поцелуй кажется вызовом всему миру. Дариан не церемонился — его страсть была первобытной, сметающей все мои профессиональные барьеры. В этот момент не было ни доктора, ни лорда. Были только двое, нашедших друг друга в бетонных джунглях.

Позже, когда мы шли к дому, Дариан внезапно остановился у ларька с шавермой.

— Вероника. Я принял решение.

— Какое? — я поправила сбившиеся очки.

— Мы откроем в Академии филиал школы №245. Будем возить Синицына и компанию на практику. Пусть они убирают навоз у единорогов и учатся менеджменту у Мордекая. Это будет идеальный обмен опытом.

Я посмотрела на него — серьезного, взъерошенного, с пятном от мела на рукаве — и поняла: мой Тёмный Лорд окончательно интегрировался.

— А Синицын не сойдет с ума от вида настоящего ада? — спросила я.

— После родительского собрания, Вероника, ад покажется ему детской комнатой в «Икее».

Мы рассмеялись и шагнули в парадную, где нас ждала мама с вопросом: «Ну как там, Дариан? Тебя в попечительский совет выбрали?»