Глава 6. Розовый — это новая тьма

Лириэль не просто вошла в замок. Она впорхнула в него, окруженная облаком из цветочной пыльцы и свитой из двенадцати белоснежных единорогов, которые тут же начали гадить радугой прямо на свежевымытый мрамор Грыза.

— Дариан! Мой не ограненный алмаз! — пропела принцесса.

Она была идеальна. Волосы цвета платины, кожа — как взбитые сливки, и платье, настолько розовое, что у меня заболели зубы. За её спиной четверо эльфов в обтягивающих лосинах уже разворачивали рулоны шелка цвета «испуганной нимфы».

— Лириэль, — Дариан вышел навстречу, и я кожей почувствовала, как вокруг него сгущается холод. — Твой визит... не согласован с графиком моих злодеяний.

— О, пустяки! — она изящно взмахнула рукой, едва не задев нос Брыза. — Я узнала, что ты совсем перестал пытать пленных и начал увлекаться... — она скривилась, — садоводством. Я привезла тебе стилистов. Мы перекрасим эти жуткие стены в «нежный персик». Тьма — это так прошлый век, дорогой.

Я стояла в тени колонны, поправляя очки. Это был клинический случай токсичного позитива, замешанного на эстетическом терроризме.

— А это еще что? — Лириэль наконец заметила меня. Она сузила глаза, оглядывая мой наряд с кожаными заплатками. — Дариан, у тебя в замке завелась моль? Причем очень крупная и в очках?

— Это Вероника Игоревна, — Дариан сделал шаг в мою сторону, и в его голосе проскользнула собственническая нотка, от которой у меня потеплело в животе. — Мой... личный советник по внутренним демонам.

— Советник? — Лириэль издала смешок, похожий на звон хрустальных колокольчиков (раздражающе мелодично). — Милочка, в этом сезоне в моде магические кристаллы, а не... что это на вас? Микрофибра?

Я вышла на свет, сохраняя лицо «питерского интеллигента в третьем поколении».

— Добрый день, Лириэль. Знаете, ваше стремление заклеить всё вокруг розовым пластырем — это очень интересный симптом. Обычно так проявляется страх перед реальностью. Вы пытаетесь «украсить» мир, потому что боитесь увидеть его настоящим? Грязным, сложным и... не персиковым?

Принцесса на мгновение потеряла дар речи. Её свита замерла с рулонами шелка.

— Как ты смеешь! — она топнула ножкой в атласной туфельке. — Я несу гармонию!

— Вы несете визуальный шум, — отрезала я. — И судя по вашему тону, у вас явный дефицит внимания. Дариан, — я обернулась к Лорду, — предложи принцессе присесть. У неё явно подрагивает левое веко. Это либо нервный тик от избытка сахара в организме, либо подавленная истерия.

Дариан едва заметно ухмыльнулся. Ему явно нравилось, как я препарирую его «идеальную бывшую».

— Вероника права, — бросил он, усаживаясь на трон (который Эмиль уже успел протереть полиролью). — Лириэль, если ты хочешь остаться, тебе придется соблюдать правила. Никаких единорогов в главном зале. И никаких розовых штор. У нас тут... суровый мужской уют.

— Но Дариан! — Лириэль всплеснула руками. — Твои орки! Они строят теплицы! Это же... это же мой стиль!

— Нет, — я вклинилась между ними. — Это их способ сублимации агрессии в созидание. А ваш стиль — это навязывание своей воли через декораторство. Чувствуете разницу?

Лириэль посмотрела на меня с такой ненавистью, что если бы взгляды могли убивать, я бы уже лежала в виде горстки пепла.

— Я выживу тебя отсюда, — прошипела она мне на ухо, проходя мимо. — У меня есть магия света, а у тебя только стекляшки на носу.

— У меня есть логика, — шепнула я в ответ. — А она бьет больнее любого заклинания.

Вечером Дариан зашел в мой кабинет. На его плече висел клочок розового шелка — видимо, Лириэль всё-таки попыталась что-то украсить.

— Она невыносима, — он сорвал шелк и швырнул его в камин. — Почему я раньше этого не замечал?

— Потому что раньше ты был в депрессии, Дариан. А когда человеку плохо, ему всё равно, какого цвета шторы — черного или розового. Ты просто не выбирал. А теперь начал.

Он подошел ко мне, опираясь руками о стол и нависая так, что я почувствовала аромат его кожи — мороз и сталь.

— И что же я выбираю теперь? — его голос стал хриплым.

Он потянулся к моим очкам, медленно снял их и положил на блокнот. Мой мир немного поплыл, оставив только его лицо в фокусе. Его пальцы коснулись моей щеки, заставляя сердце пропустить удар.

— Ты выбираешь... — я сглотнула, пытаясь сохранить остатки профессионализма, — осознанность и ответственность за свои чувства.

— К черту осознанность, — выдохнул он и накрыл мои губы своими.

Это был поцелуй-предупреждение. Жадный, властный, но в нем уже не было того отчаяния, как в подземелье. Это было обещание. Дариан оторвался от меня, тяжело дыша, и посмотрел в глаза.

— Лириэль останется на неделю. Постарайся не довести её до нервного срыва в первый же день. Мне нужны её поставки эльфийского вина.

— Не обещаю, Дариан, — я вернула очки на нос. — Но ради вина... я попробую найти у неё хотя бы один здоровый паттерн. Хотя, честно говоря, шансов мало.