Вечер накануне четвертого бала.

Пять дней до заключительного бала я сходила с ума, гадая, стоит на него отправляться или нет. И тысячу раз порывалась сжечь маску, чтобы не было соблазна пойти на праздник. Но кружево приятно щекотало ладони и оставалось нетронутым, лишь наполнялось чарами.

Нельзя мне на бал! Не хочу я разбивать сердце суженому. И себе тоже. Но… Руфина-то вчера опять наведывалась. И такие речи вела! Про ответственность, долг, мою доброту. Ох, чует сердце, ритуал этот мне ничего хорошего не принесет! Значит, проблему надо решать. Возникла подлая мыслишка найти на этот случай другого мужчину, и тут же исчезла. Просто представить, что меня коснуться чужие руки… Да в глазах все от ярости темнеет!

Я снова взяла маску, покрутила ее в руках.

– Верить своему сердцу, – тихо сказала, вспоминая наставницу.

Это ответ на все мои вопросы. Только так я останусь собой. И сохраню тот свет, что во мне есть.

И в ладони ложится черная маска. Ее чар осталось только до полуночи, потом никакая магия не сможет в ней оставаться. У каждого сильного колдовства есть момент, когда и оно истончается окончательно и бесповоротно. Но даже без чар маска станет самой дорогой для меня вещью. Она надежно укрыла меня от всего мира, помогла найти любовь.

Я ее надела, шепча заклинание и разглаживая черное платье. Я бы такое себе никогда не смогла позволить купить. А волшебство… оно может все. Почти все. Лишь создать истинную любовь не в его силах.

Поднявшись в небо на метле, сегодня я наслаждалась полетом. Даже не думала, как все может измениться через неделю, когда придет Руфина, чтобы провести ритуал. Изгнание – меньшее, что мне грозило. И его я не боялась.

Небеса же сегодня расщедрились на краски. Всполохи розового, оранжевого, алого. Будто пролетела таинственная жар-птица, задев своим хвостом горизонт, и разлетелось волшебство от перьев по всему небу.

Когда я подлетела к саду, то быстро спрыгнула с метлы, привычно спрятала ее в зарослях и, глубоко вдохнув, отправилась на бал.