Четвертый бал.

Дойти до дворца мне не дали. Из тени деревьев шагнул мой суженый. Яхонтовые глаза сверкали. Их маска не прятала. Каштановые локоны теребил легкий ветер. И черный камзол, расшитый золотыми нитками, сидел на нем бесподобно.

– И долго от меня бегать собираешься? – поинтересовался он, не здороваясь.

Я шагнула к нему, прижалась. Знал бы он, как мне сейчас тяжело! Но его сильные объятия успокаивают и лишают воли.

– Танцевать пойдем? – тихо спросил мой суженый, прижимая еще крепче и покрывая легкими, словно солнечные зайчики, поцелуями мое лицо.

– Нет, не пойдем, – прошептала, находя его губы.

– Смелости тебе сегодня не занимать, – хрипло заметил он.

Отстранился, взял меня за руку.

Мы пошли через сад, и я не рискнула ни о чем его спросить. Да какой тут! В себя бы прийти от того, что случилось. А слова… Слова стали совсем не нужны. Зачем? Если есть его крепкая ладонь, сжимающая мою. Дурманящий запах роз, который, казалось, проникал под кожу. И мы. Вдвоем. Вместе.

Мы добрались до дальней стены сада, мой суженый надавил на какой-то камень, открылась потайная дверца. Беседка, стены которой увиты розами. Пушистый ковер из лепестков белых роз. Горящие свечи. Мягкий диван с подушками, стопки книг.

– Мое тайное убежище, – усмехнулся мужчина, скидывая камзол. – Здесь, кроме меня, никого не бывает.

Я повернулась.

– И ночами, – прошептал он, подходя совсем близко, – здесь, – моя рука оказывается в его ладони, – звезды кажутся ближе, – целуя мое запястье, закончил суженый.

И я тут же оказалась в его объятиях. Мужские губы заскользили сначала по щеке, потом по подбородку, спустились к шее, прокладывая дорожку из поцелуев. Я почти перестала дышать от нахлынувших ощущений. Мне почему-то не было страшно. Совсем. Даже когда платье соскользнуло на пол, а кожи коснулся прохладный воздух.

– Маску снимешь? – прошептал он.

Я испуганно покачала головой. Чары же исчезнут! А мне важно оставаться сейчас… неузнанной. Пусть не совсем честно, но… я же ведьма! Я вообще не обязана быть честной! Удачно про это вспомнила, что тут скажешь! Пожалуй, порадуюсь, что чары фей сочли колдовство с маской вполне невинным, никак не наказали меня.

– Через два часа она все равно исчезнет, если не снимешь, – заметил суженый, поглаживая мою спину так, что я начала выгибаться в его руках.

Он подхватил на руки, и я даже не подумала сопротивляться. Молча, сгорая от желания, смотрела, как мужчина скидывает одежду, позволяя мне насладиться этим моментом, рассмотреть сильные плечи и шрам у ключицы.

– Правильно, любуйся. Потом возможности не дам, – усмехнулся он, заставляя меня краснеть.

Поправил маску.

– Что, тоже не будешь снимать?

– Ты же хочешь таинственности, мой огонек, – прошептал мужчина, накрывая меня собой.

С этого момента я уже не знала, где я, а где он. Остались лишь жар, которым хотелось поделиться, сбившееся дыхание, его губы, ловившие мой очередной стон. И сумасшедшая, ни с чем несравнимая радость.

Теперь я знаю, что такое любовь. У нее запах поздних августовских роз, яхонтовые глаза и хрипловатый голос. А объятия сильные, почти смертельные, потому что отпускать меня суженый не был намерен.

Мы лежали утомленные и уставшие. Он перебирал мои волосы, время от времени прижимая к себе и целуя плечи или опухшие губы. Неожиданно сел, потянулся к камзолу, словно собирался что-то найти.

– Прости, кажется, забыл.

– Что забыл? – выплывая из неги, поинтересовалась я.

– Обручальное кольцо.

Теперь уже села я.

– Только не говори, что не пойдешь за меня замуж!

Эм…

– Это ты мне так предложение делаешь, что ли?

– Да, – усмехнулся он. – Что не так-то?

Да все! Я же ведьма! Какое замужество? Я же… Нет, уже не ради ритуала пришла. Сердце так решило. Но…

– У тебя весьма забавное выражение лица, огонек.

– Я не уверена, что ты захочешь повторить свое предложение, если я сниму маску.

– А ты сними, – серьезно сказал он. – И я повторю. Все равно до полуночи четверть часа осталась.

Сколько? Ох, поломанная метла!

– Я хочу сходить за кольцом, чтобы все было… как полагается, – нашелся он.

Я кивнула.

– Обещай, что не сбежишь, – попросил он, наклоняясь и целуя мои губы.

– Обещаю, – ответила я, старательно веря, что именно так и поступлю, как он просит, иначе чары фей не простят этой лжи.

Суженый отстранился, быстро оделся и исчез. Я тут же вскочила, нацепила платье, задевая маску. Та упала, скользнула под диван. Я хотела было достать, но… Часы на башне всегда бьют так не вовремя, возвещая о наступившей полуночи! Я даже туфли, превратившиеся в обычные стоптанные башмачки, надеть не успевала, только схватить с собой.

Притронулась к двери рукой, попросив меня выпустить. Та распахнулась, и я бросилась в сад. Бежала, не чуя под собой ног.

Где-то вдали прогрохотал гром, сверкнула молния! И дождь хлынул стеной.

– Огонек!

Этот голос невозможно было не узнать. И звучал он так близко, что я бросилась через заросли. Ох, хороша буду! Мокрая, взъерошенная, как воробей, в порванном платье… На миг даже стало смешно! Да никто и не узнает, даже мой суженый, в такой нищенке, какой сейчас была я, ту прекрасную девушку. Я схватила метлу, забралась и взлетела.

– Огонек!

В этот раз я не посмела оглянуться. Потому что желание вернуться было чересчур сильным, а ощущение, что я предала саму себя, не покидало до тех пор, пока не оказалась в своем доме.