20

Ольга

Я жду Вадима к обеду, но он не приходит даже к ужину. Позвонив, ссылается на неотложные дела и отключает телефон.

«Наверняка кому-то нужно сиськи пришить или хвост. Мы еще не поженились, а он уже бортует!» — думаю я едко и снова звоню любимому. Зеро! Трубку никто не берет. Зато отвечает гадский механический голос. Я чувствую, как от ярости сжимаются кулаки, и, встав с постели, решаю пройтись по своим апартаментам. Включаю телек — огромную плазму, висящую на стене в первой комнате. Иду во вторую, где стоит еще одна кровать.

«Наверное, для родственников. Не ко всем же мужья приходят, — проносится в башке. — Скорее всего сюда посетителям ход заказан. Только я на особом положении и Лиза Пирогова».

Что с ней случилось, я представляю смутно. И то из рассказов Косогорова. Да и с самой Лизой познакомилась недавно на банкете, посвященном нашей помолвке. Честно говоря, мне она не показалась глупой. Хотя Вадим о ней другого мнения.

«Он и тебя считал проституткой, — раздраженно напоминаю самой себе. — Наверняка Лиза хорошая девчонка. А что Вадиму не нравится, так и не беда. Как там в «Служебном романе»? Значит, хорошие сапоги, надо брать. И если человек не пришелся по душе Косогорову, то с ним нужно обязательно подружиться», — решаю я и, стянув волосы в хвост, направляюсь к выходу.

— Ты куда? То есть вы… — окликает меня Гена, сидящий около палаты.

— Далеко не уйду, — улыбаюсь я. — Проведаю Лизу Пирогову и обратно.

— Ну, хорошо, — тянет он, вставая. — Пойдем к Лизе, раз ты настаиваешь.

И улыбается как мальчишка.

Лиза встречает меня радостно.

— Хорошо, что ты пришла! Я тут со скуки подыхаю. Из-за этого ужасного Арно придется к стилисту заново записываться и на маникюр. У меня такие крутые мастера. У них очередь на год вперед. Что теперь делать, не представляю! Игорь говорит, что это дело десятое. Ну, вот что он понимает, Оль!

— Да-да, — киваю я для приличия, а сама думаю, что Вадим в своей оценке далеко не ушел от истины.

«Тебя, блин, с того света откачали, а ты о маникюре беспокоишься», — хочется заорать мне. Сдержавшись ради приличия, замечаю беззаботно.

— Зато он любит тебя. Вон сколько цветов приволок!

— От него только половина, — поджимает губки Лиза. — Еще друзья прислали. И даже от Арно букет был. Игорь его в стену кинул. Приревновал, наверное, — шепчет она заговорщицки.

— Арно? Вот же гад, — спрашиваю мимоходом. — Слушай, а у тебя его визитки не осталось?

— Служба безопасности все изъяла. Ему же звонят, засаду устроили около кабинета и дома. А он нигде не появляется. Представляешь? Девочки говорят, Арно телефон сменил. И ведет прием где-то на частной квартире. Лидка Савельева к нему ходила… Знаешь Лидку? — интересуется она и, когда я отрицательно мотаю головой, продолжает. — Неважно. Лидка ходила. Говорит, он в кухне оперирует… Она отказалась. Удрала от него.

— Так, может, спросить у этой Лиды? — вскидываюсь я. — Пусть продиктует адрес квартиры. Скажем мужикам, они его быстро возьмут.

— Мы с ней поссорились, — нехотя признается Лиза. — Это я ей посоветовала к нему сходить. А она теперь орет на меня «ты совсем без башни, Лиза!». Хамка какая-то. Да и зачем она нам? Можно же самим позвонить. Только он мой телефон знает и трубку не берет. Игорь звонил, потом его ребята пробивали. Никак.

— Давай я со своего наберу, — предлагаю я, толком не подумав о последствиях.

Трубку долго никто не берет, и я уже собираюсь нажать на кнопку отбоя, когда глухой мужской голос бурчит еле-еле.

— Да, алло!

— Виктор Юрьевич, — осторожно интересуюсь я, чувствуя себя героем подполья.

— Да, говорите, — быстро отвечают мне.

— Я хотела бы прийти к вам на прием. Мне срочно нужна липосакция.

— Кто вам рассказал обо мне? — спрашивают напряженно.

— Лида… — шамкаю я неуверенно. — Лида Савельева, моя подружка, — подтверждаю под многочисленные кивки Лизы.

— Не помню такую, — сипят из трубки. — Но неважно. Давайте с вами встретимся и определимся. Не хочу по телефону освещать подробности.

— Когда и где? — спрашиваю я, чувствуя ликование. Сейчас условлюсь с этим придурком о встрече. А потом позвоню Вадиму и передам всю информацию. Его люди поймают врача-людоеда и передадут полиции.

— Как вас зовут? — хрипло интересуется Арно.

— Ольга Николаевна, — ляпаю я на автомате.

«Нужно было назваться Матильдой Абрикосовной, — думаю запоздало. — Да как он догадается, кто ты такая? — отмахиваюсь безрассудно от собственных страхов. — Самое распространенное имя и такое же отчество!»

— Ольга Николаевна, — воркуют из трубки. — Предлагаю встретиться в клинике профессора Косогорова. Это на Ленинском проспекте… Знаете?

— Да, конечно, — спешу ответить я и с ужасом думаю, что кто-то из коллег Вадима практикует под именем Арно. Вычислить бы эту сволочь!

— Вот и славно, — глухо смеется он. — Завтра в час дня подходите в клинику. Встретимся около приемной Вадима Петровича. Я как раз от него с планерки выйду.

— Ага, спасибо, — благодарю я в азарте и, подумав, уточняю. — В клинику просто так войти невозможно. Нужно выбить талон и заплатить в кассу.

— Конечно, — усмехается Арно. — Забыл сказать. До встречи со мной сдайте анализы. А через лабораторию пройдете и в основное здание клиники.

— Какие? — лепечу я, вспоминая, как недавно меня опозорил Косогоров.

— Общий анализ крови, на ферритин и на холестерин, — важно диктует Арно. — Без них, к сожалению, я не смогу вам помочь.

— Обязательно, — честно заверяю я Арно и, закончив разговор, шепчу довольно.

— Попалась птичка в клетку.

— Агась, — так же тихо бормочет Лиза. — Выходит, мы с тобой умнее наших мужиков.

— Ну, не без того, — улыбаюсь я и, поболтав о всякой всячине еще минут пять, спешу к себе.

«Вадим перезвонит, и я ему все расскажу», — решаю, ликуя и ощущая себя Матой Хари. Но сколько бы ни смотрю на телефон, звонка от Косогорова нет.

* * *

Скорее всего, последнее. Я даже представить не могла, как быстро изменится ко мне Вадим. Может, и права Галина, убеждавшая меня весь вечер, что ради Робиньки Косогоров пойдет на все. Даже жениться может. Рассказывала что-то о его бывшей жене, которую он увел у мужа.

— Ни перед чем не остановится, пока своего не добьется, — улыбнулась она, заметив, что Вадим на нее смотрит. — А как добился Жанки, так снова взялся за старое. Командировки, путешествия, подружки. Он женат на работе, понимаешь? Один раз заявил мне, о чем думает во время секса. Как пришить ухо! Вот скажи, нормальный человек?

В тот момент, встретившись глазами с Вадимом, мне хотелось опровергнуть каждое слово «Галочки». Со мной уж точно Косогоров забывал обо всем. Он и сам признавался в этом. Вот только теперь выходило, что Галина права. Еще никто не поставил росчерк в толстой книге регистрации браков, а Вадим Петрович, решив, что все уже на мази, устремился к новым целям.

— Ладно, — отмахиваюсь я, открывая дверь в палату. — Еще не так поздно. Вечером позвонит обязательно. Пожелает спокойной ночи. Расскажет, где его носило. А я поворчу в ответ.

— Эй, ты! — кто-то хватает меня за плечо и разворачивает к себе. — Ты кто такая и почему заняла мой люкс?

— Простите? — не понимаю я и, повернувшись к толстой престарелой матроне, искренне интересуюсь. — Вы кто?

— Я-то? — удивилась тетка. — А ты будто не знаешь!

— Нет, — усмехаюсь я, входя в палату. — И честно говоря, не желаю.

Захлопываю дверь перед носом у сумасшедшей и слышу Генкину отповедь.

— Кто эта пигалица?! — вопит на все отделение матрона. А я, не обращая внимания на ее вопли, ложусь на кровать и снова принимаюсь себя жалеть.

И не заметив, засыпаю за своими переживаниями. Распахнула глаза, как только медсестра входит ставить капельницу.

— Вот умора, — заявляет она смеясь. — Наша Татьяна Анатольевна с катушек слетела. На все отделение кричала «Мой люкс! Мой!». Но Гена ваш ее быстро на место поставил. Сказано, профессионал. Не зря он столько лет с Вадимом Петровичем работает.

— А сам шеф где? — спрашиваю я, не надеясь на ответ.

— Так он еще днем с Пироговым умотал куда-то. Поехали вдвоем, без охраны. Вадим Петрович сам за руль сел. Аж рванул с места. Скоро вас выпишут, Ольга Николаевна, и закончатся его холостые денечки, — хихикает медсестра, закрепляя иголку пластырем. — Спите. Спите, — добавляет, выходя из комнаты.

Легко сказать… Засыпая, я глазею на лекарство, постепенно спускающееся по трубке от большого флакона к моей руке. Но каждый раз, стоит мне провалиться в сон, какая-то неведомая сила выдергивает меня обратно.

«Да что же это такое? — вздыхаю я, осторожно ворочаясь. — Что тебя беспокоит, Оля? Вадим? Так объявится утром или в крайнем случае на обходе. Арно? Утром расскажу о нем Вадиму или Генке. А и если никто не придет на встречу, то никто не умрет, — мысленно усмехаюсь я, даже не представляя, как близка к истине.

Но что-то еще меня беспокоит. Колышется в душе тревогой. Был бы рядом Вадим…

Я даже всхлипываю от досады и, когда капельницу убирают, засыпаю сном праведника, справедливо полагая, что справлюсь со всем, что мне уготовила судьба.

Длинная трель звонка будит меня уже под утро. В то самое сладкое время, когда засыпает, намаявшись, охрана, и преступники выходят вершить свое черное дело.

— Оля, — шепчет в трубку Лиза Пирогова. — Зайди ко мне, пожалуйста. Это очень важно. Я кое-что вспомнила про Арно.

— А до утра не терпит, Лизок? — сонно интересуюсь я.

— Нет, нет, — слышу хриплый срывающийся голос. — Пожалуйста, приди сейчас. Я же все равно тебя уже разбудила.

Такая наглость для меня в новинку. Можно послать эту идиотку в пень или еще куда подальше. Можно просто отмахнуться. Но я неохотно поднимаюсь с постели и иду в соседнюю палату.

Правда, мне приходится разбудить Генку, спящего в кресле прямо у самой двери.

— Куда идете, Ольга Николаевна? — осведомляется он устало. Садится поудобнее в кресле, как маленький трет глаза. Что-то такое знакомое и родное видится мне в этом жесте.

«Наверное, все мужики одинаковые. Маленькие и большие, — думаю я, а вслух объясняю свой поздний выход из-за печки.

— Лиза Пирогова просит зайти.

— Ага, самое время, — хмыкает Генка, и мне снова чудится что-то знакомое. Схожу ли я с ума, что ли? — Ну, пойдем, — говорит без особого энтузиазма. — Только, это… Может быть подстава. Давайте, я первым к ней войду.

— Нет, — мотаю я лохматой башкой и под сумрачным взглядом охранника запахиваю поплотнее халат. — Она может там в одних трусах лежать. Потом Пирогов с тебя шкуру спустит. Я зайду, а в случае опасности позову тебя.

— Отпадает, Ольга Николаевна. Делаем так. Я вам звоню, — Гена быстро находит и набирает мой номер. — А вы держите телефон в кармане. В случае опасности, скажете какое-нибудь контрольное слово. Но так, чтобы не вызвать подозрений. Я ворвусь и всех порву на британский флаг, — замечает с усмешкой. — Нужно только придумать слово.

— Млять, — улыбаюсь я, вспоминая, как мы с Кириллом придумывали когда-то стоп-слово.

— Годится, — почему-то радуется Генка. Выглядывает в полутемный коридор и, повернувшись ко мне, говорит тихо. — Пусто. Идем, Ольга Николаевна.

Блин! Четыре часа утра. Все спят. И даже медсестра на посту дремлет, уложив руки на стол.

«Набрел бы на тебя Косогоров, — мысленно усмехаюсь я и тут же замечаю, что последний раз видела Вадима примерно в полдень. — Мы так надолго не расставались. И я уже привыкла, что он всегда рядом. Или при первой возможности звонит мне. К хорошему быстро привыкаешь, — думаю я, подходя к Лизкиной палате. Пироговских охранников поблизости нет. Ни одного! Будто ветром сдуло. Спят, наверное, где-то, или по медсестрам пошли.

— Как-то все странно, — бурчит рядом Гена и, увидев темное пятно на полу, светит фонариком. — Кровь, твою мать, — шепчет глухо. И мне в этом тихом голосе чудится что-то знакомое. — Возвращайся в палату, Олька, — приказывает он. И я вздрагиваю в темноте.

Кирилл — я цепенею от страха

* * *

— Узнала, — усмехается он. — Потом поговорим, мать. Теперь живо к себе. А я посмотрю, что там у Лизки творится.

Я застываю на месте и просто не могу сделать шаг. Смотрю на широкую чуть изменившуюся фигуру и совершенно незнакомое лицо. Даже разрез глаз и тот другой. Вот только голос, блин! Тут уж ни с чем не спутаешь. Особенно, когда нервы на пределе. И это его «Олька», сказанное с особым придыханием. Я чувствую, как вот-вот сорвусь. Закричу и полезу в драку. Но пока стою колодой и не могу даже «мама» сказать.

— Иди в палату, тут опасно, — тихим шепотом просит меня Генка или Кирилл. Во что я вляпалась, твою мать?

Но у меня нет сил даже сделать шаг, и я, чувствуя, как ко мне незаметно подкрадывается темнота, в последний момент хватаюсь за стенку.

— Олька, — хрипит мой бывший муж, а ныне охранник Вадима. — Олька, да ты чего?

Мы, наверное, слишком шумим, когда прямо перед нами распахивается дверь Лизкиных апартаментов и совершенно незнакомый лысый человек наставляет на нас пистолет.

— Быстро зашли в палату, — велит нам лысый и противно скалит зубы, переводя оружие то на меня, то на моего охранника.

— Щаз, — кивает башкой Генка и наносит короткий молниеносный удар в гладкую скулу лысому. Второй приходится в грудину. И человек падает навзничь.

— Ты кто такой, сука? — рычит Генка, заламывая руки упырю. — Подожди, сам догадаюсь. Ты же Виктор Арно. Зачем сюда заявился, тварь?

Тот молчит, а Генке не составляет труда выбить у него из рук оружие и, отбросив в сторону, зафиксировать запястья. Я слышу, как в полутьме звякают наручники, различаю щелчки захлопывающихся браслетов.

— Звони отцу, — хрипит Генка и, ворвавшись в палату, витиевато ругается. — Не входи сюда, Олька, — кричит он неистово. — Зови на помощь!

Я бегу к посту, где уже сидит, прислушиваясь, медсестра.

— Скорее! Скорее! — воплю, умоляя.12727c

— Что вы там устроили? — недоверчиво смотрит она на меня. Но подняв тяжелый взгляд, спешит следом.

А я, достав из кармана телефон, звоню Вадиму.

«Только возьми трубку, — заклинаю я мысленно. — Пожалуйста, родненький мой».

— Я сплю, Олюшка, — устало бубнит Вадим, когда я уже собираюсь нажать на кнопку отбоя.

- Слава богу, Вадичка, родненький, ты жив! Жив! — воплю я в трубку. — Приезжай скорее. Тут Арно, и что-то с Лизой случилось! Кирилл меня спас!

— Еду! — рычит Косогоров. — Ты в безопасности, малыш? Сейчас охрану подгоню…

— Врачей, Вадичка, врачей! Там какая-то ж. па с Лизой! Кирилл меня туда не пустил! — ору я, слабо соображая.

— Хорошо, милая, хорошо, — уговаривает меня Косогоров. — Только не отключайся, ладно? — твердит, как заведенный. — Говори со мной, Олюшка, говори.

Я слышу, как по второй трубке Вадим резко и отрывисто отдает указания. И тут же задушевно просит.

— А где Кирилл? Ты его видишь?

«Значит, для Косогорова это и не новость вовсе», — думаю я и, набравшись сил, лепечу в трубку.

— Да, он тут рядом. Спас меня.

— Пусть не уходит, — твердит Вадим. — Нам поговорить нужно.

— Он всегда рядом, — вздыхаю я. — Просто я многого не понимала. Но ты, наверное, знал…

— Нет, милая, — замечает он ласково и быстро меняет тему. — Ты взволнована. Сейчас пришлю медсестру, пусть тебе уколет что-нибудь.

— Нет, Вадичка, пожалуйста! Приезжай! Я очень хочу тебя видеть.

— Еду, Олюшка, еду, — бурчит он, и я слышу, как урчит двигатель.

Косогоров вбегает в отделение, когда Лизу Пирогову на каталке уже увозят в операционную, а мы с Геной даем показания Емельянову и главному безопаснику Пирогова. В наших словах нет и доли умысла, но есть и главное, что мы оба, не сговариваясь, хотим утаить.

Хорошо хоть никто не снимает отпечатки пальцев. Пристегнутый к батарее Арно сидит, опустив голову.

— Никакой полиции, — слышу я рык Косогорова и со всех ног кидаюсь к нему.

— Вадичка, Вадичка, — причитаю, уткнувшись лицом в широкую грудь. Вадим обнимает меня за плечи и легко целует в висок.

— Где Кирилл? — шепчет тихонько. — Куда он делся?

«Значит, не знает ничего, — думаю я облегченно и только открываю рот, чтобы хоть что-то сказать Косогорову, когда рядом раздается торжествующий вопль.

— Ну, все понятно, кто занял мой люкс! Так и клиентов потерять недолго, Вадим Петрович!

— Моя. Жена. — Резко обрывает зарвавшуюся матрону Косогоров. — Если что-то не нравится, в городе полно других врачей.

— Что вы, что вы! — лебезит тетка. — Я же не знала… Думала, мне назло…

— Проводи меня, — прошу я Вадима. — И позови Генку. Ему есть, что тебе рассказать.