25

День гибели сына я всегда считал самым черным в моей жизни. Но день его воскрешения переплюнул все мои прежние печали.

Еще утром я поцеловал сонную Ольгу, заглянул в спальню Роберта, где мой отпрыск спал поперек кровати. Осторожно переложил малыша и позвал за собой Бимку. О чем я думал тогда? Уже не припомню. Знал, что предстоит тяжелый день. Похороны Лизы Пироговой, поминки, а затем небольшое застолье у родителей по случаю возвращения Кирилла.

Стоя у гроба Лизы, я думаю об Ольге. Мечтаю бросить все к чертям собачьим и как можно скорее вернуться домой. Сердце ноет, как неприкаянное, выпрыгивает из груди. Нет сил смотреть на почерневшего от горя Игоря и его красавицу-жену, которая по дикой случайности оказалась в дубовом лакированном ящике. На ватных ногах выхожу на крыльцо крематория, где в большом зале проводится гражданская панихида. Чувствую непреодолимое желание снова увидеть Ольгу, прижать ее к груди. Почувствовать, как бьется сердце любимой. Ощутить ее тепло и, может быть, до конца дня потеряться в нем. Но я отгоняю от себя никчемные страхи. И так ясно — ни дня не могу прожить без Ольги.

«Скоро совсем превратишься в тряпку», — убеждаю самого себя. А когда после поминок Игорь просит меня заехать к нему в офис, отправляю любимой сообщение с просьбой не беспокоить.

Ну, не дурак ли?

В кабинете у Пирогова уже лежат рядком какие-то загранпаспорта и вложенные в них распечатки.

— Видишь, — ухмыляется он. А в глазах плещется неприкрытая боль. — Подрабатываю турагентом. Группу в Таиланд отправляю. Мои охранники, твой секретарь и Арно. Отличная компашка! Ну и пара человек смотрящих. Дорого, но гораздо дешевле, чем нанимать киллера.

— А там? — спрашиваю осторожно.

— Встретят с оркестром. И сразу проводят в тюрягу, — морщится Пирогов. — За ввоз в страну наркотиков в Тае смертная казнь. В каждом чемодане лежит пакетик. А Арно еще прихватит с собой брошюрки, призывающие свергнуть короля.

— Ты так хорошо знаешь тайские законы? — усмехаюсь криво, точно зная, что Игорю пришлось отсидеть полгода в тайской тюрьме. Кажется, смял купюру в самолете и пытался дать взятку.

— Видишь, даже тамошние знакомства пригодились, — пыхтит он грустно. — Лизка тогда сама на Мальдивы улетела. Хлестала с горя «Вдову Клико» и устраивала истерики моим адвокатам. Хорошая баба была. Где я такую еще найду? — всплескивает он руками. И я, выйдя на свежий воздух, снова думаю об Ольге. Хочу позвонить ей, но одновременно чувствую себя размазней.

«Да гребаный экибастуз», — ругаюсь, на ходу доставая айфон. Но стоит мне взять трубку в руки, как экран тут же оживает. Ленька, мой малолетний дядюшка.

— Что случилось, бро? — бросаю торопливо. — Дел по горло.

— Твой отец сказал, что вы вчера с Кириллом сдавали тест. И результат какой-то странный, — не здороваясь, заявляет родственник.

— Да-а, — тяну я кисло. — Кто-то из нас плохо почистил зубы. Тест делали для себя. Поэтому плевать на погрешность.

— А пересдавать будете? — спрашивает Ленька. — Не хочешь уточнить?

— А зачем? — вскидываюсь я, чувствуя, как неприятно холодеет внутри. Интуитивно догадываюсь, что мне хочет сказать папин младший брат, но отметаю прочь любые подозрения.

— Нам бы встретиться, — ноет Ленька. — Поговорить…

— О чем? — хмурюсь я. И добавляю со вздохом. — Ладно, у меня полчаса перерыв между делами. Я сейчас еду в клинику, и ты подруливай.

— А я уже на месте, — рапортует Ленька. — Сижу около твоей приемной.

— Сейчас буду, — рыкаю я. И вспомнив кое-что важное, звоню Пирогову. — А как насчет детектива, Игорь? Он тоже едет в Тай?

— Пока нет, — устало бормочет старый друг. — Хотел с тобой обсудить кое-что…

— Я недалеко уехал, — замечаю быстро. — Могу вернуться.

— Давай, — выдыхает Пирогов. — Нужно посоветоваться.

На первом же повороте я разворачиваю машину и отправляю сообщение Леньке «Не жди. Еще занят».

— Ничего страшного, — приходит ответ. Видимо, мой родственник настроен решительно.

— Как хочешь, — отрезаю я нетерпеливо. Мне еще его рассуждений сегодня не хватало.

Игорь выходит ко мне навстречу и, усевшись в Гелик, бросает, поморщившись.

— Тут такое совпадение, Вадим. Этот лейтенантик, которого мы ищем, дослужился до майора. Именно он сейчас педалирует уголовное дело о краже картин. Все хочет получить орден горбатого.

Я внимательно смотрю на Пирогова. Пытаюсь угадать, в чем подвох.

— Ментенок, конечно, виноват, — тяжело вздыхает он. — Бабки взял у папаши Арно. И вместо фактов залипухи навалил. Мои ребятки изъяли у Арно заветный конвертик. Доказать что-то сложно.

— А майор этот где? — спрашиваю глухо.

— У меня в подвале сидит. За жисть думает.

— С огнем играешь, Игорь…

— Да все нормуль, — отмахивается Пирогов. — У меня под рестораном казино. Вот он там халявные фишки и просаживает. И пока не догадывается, откуда ему на голову такая лафа свалилась. Пока пацаны разберутся, что к чему. Если его вину докажем, хочу сторговаться. Пусть или дело закроет или найдет другого подозреваемого. Чтобы на нашего Исусика не пала даже тень подозрения…

— Меня устраивает, — киваю сдержанно. И уже по дороге в клинику понимаю, что где-то косяк. Что-то мы с Игорем упустили. Арно, конечно, слетел с катушек, плюс его сумасшедшая тетя. Но полицейский, если проводил расследование, должен был предоставить достоверную информацию. Моя догадка больше относится к области фантастики. Но я все-таки снова звоню Пирогову.

— Игорь, — бурчу в трубку, сворачивая к клинике. — Когда твои парни соберут полное досье, позвони. Хочу посмотреть. Лады?

— Конечно, дорогой, — устало вздыхает Пирогов. — Где-то к пяти подъезжай ко мне. Думаю, они к тому времени закончат.

— Отлично, — бросаю я, чувствуя, как меня гнетут нехорошие предчувствия.

* * *

— Майор или Ленька? — спрашиваю у чуйки. Пытаюсь прислушаться к себе и неожиданно понимаю, что кругом одна сплошная ж. па. Дай, бог, силы выдержать!

Заходя в клинику, я звоню Ольге. Но связь обрывается самым непонятным образом. Оно и к лучшему. Сейчас нет сил что-то объяснять…

Брат отца терпеливо ждет меня в приемной, где теперь хозяйничает какая-то девчонка из отдела кадров. Как нашкодивший кот, заходит вслед за мной в кабинет и с порога начинает канючить.

— Вадик, я же всегда за тебя…

Такое предисловие мне уже не нравится. Плюхаюсь в кресло и раздраженно смотрю на нового секретаря.

— Чай. В большой чашке.

— А бутерброды? — лепечет девчонка.

— Я с поминок. Ничего не хочу, — отмахиваюсь раздраженно.

— А я бы поел что-нибудь, — ноет мой дядюшка. Ленька у нас блондин с длинными патлами до плеч. Он очень похож на свою мать и мою самую любимую бабушку. Оттого и я к нему всегда отношусь, как к ее продолжению. С любовью и обожанием. Но только не сегодня.

— Дома поешь.

— Ладно…

— Давай без предисловий. Кратко и по делу. Идет?

— Ты всегда такой вредный, — усмехается Леонид, и на холеном полном лице проступает неподдельное изумление. Они с моим отцом родные братья. Только между ними двадцать два года разницы. Бабушка умудрилась родить одного сына в восемнадцать, а другого под сорок. Героическая женщина.

— Рассказывай побыстрее, — отрезаю я. — Я еще хочу смотаться домой. Устал жутко.

— Мы с Петькой вчера говорили. Он в замешательстве из-за теста. Говорит, что вам с Кириллом нужно сдать снова. Ну, чтобы была стопроцентная уверенность.

«Странно, — думаю я. — Все странно. И почему моего папу больше волнует тест ДНК, показавший, пусть с погрешностью, но вполне вразумительный результат, а не само внезапное появление Кирилла?»

И если честно, я, умудренный циник, даже не ожидал такой реакции от родственников.

— Я знала. Душой чувствовала, — махнула вчера пухлой ладошкой мама. А отец крякнул нетерпеливо и отправился в кухню пить коньяк. То ли успокаивать нервы, то ли праздновать. Галке дозвониться не удалось. Бывшая жена в ответ на мои настойчивые звонки прислала короткое сообщение «Я не в России». Совсем как я обычно отвечаю ей.

— Не томи, — велю я Леньке. — Почему тебя и папу интересуют наши с Кириллом тесты?

— Видишь ли, — пыхтит мой родной дядька. — Вы с Галкой поссорились после выпускного, помнишь?

— Нет, — улыбаюсь я, догадываясь, что мне предстоит услышать. — А это важно?

— Нет… то есть да… она пришла к нам тебя искать. А никого дома не было. Вот мы с ней и оторвались немножко, — добавляет Леня скороговоркой. — И мне никогда в голову не приходило… что Кирилл… Ну, ты понимаешь…

— Кажется, да, — криво усмехаюсь я и задаю вопрос, ответ на который боюсь услышать. — А папа в курсе?

— Петька? — ухмыляется Леонид. — Да. Знал. Он же нас застукал…

— Красиво, — киваю я. — Большое спасибо за прекрасные новости, — усмехаюсь саркастически.

— Я тоже сдам тест. И если окажется, что Кирилл мой…

— Иди на хрен, — рыкаю раздраженно. — Пшел вон отсюда, дорогой Леня!

— Вадим, ну столько лет прошло… Мы могли бы решить все мирно…

— Уходи, — не выдерживаю я. — Если я сейчас встану, костей не соберешь.

— Вадик…

— Вали отсюда, придурок!

Когда за Леней Косогоровым закрывается дверь, я кладу затылок на подголовник и закрываю глаза.

«Мать вашу! Каково это — почувствовать себя рогатым?»

Провожу ладонью по макушке и никаких отростков не наблюдаю.

«Ладно, Галка и Ленька, — пытаюсь переварить полученную информацию. — Но папа! Как же он мог мне ничего не сказать? В тот же день, когда поймал на горячем мою невесту и своего брата, или после. Времени было вагон. Двадцать пять лет прошло. И Галка… моя верная и преданная… брошенная и забытая. Многие годы я винил себя в распаде нашего брака. До фига денег потратил, стараясь искупить свою вину перед первой женой! И совершенно не заметил явного и глупого адюльтера, творившегося у меня под носом. Сколько? Год? Два? Или десятилетия?!»

Сжимаю кулаки, силясь не заорать. Словно пьяный бреду к выходу. Нащупываю в кармане ключи от машины и останавливаюсь в нерешительности. Не знаю, куда ехать. Домой? Вывалить все на Ольгу? К родителям? Посмотреть папе в глаза?

— Вадим Петрович, — окликает меня охранник Рома. — Что с вами? — спрашивает удивленно.

— Да все нормально, — морщусь я. Передаю пареньку ключи. — Садись за руль. Поедем к Пирогову на Истомина.

Дорогой Ромка молчит. Считывает мое настроение и старается не отсвечивать. Хороший парень. Возьму его телохранителем вместо Гены.

Кстати, о моем сыне… С неприятностями я предпочитаю разбираться сразу. Набираю номер бывшего охранника и без предисловий говорю.

— Кирилл, нам нужно повторить вчерашнюю процедуру. Результат получился какой-то странный…

— Ты не уверен, что я Косогоров? — усмехается мой наследник. Или все-таки Ленькин?

— В этом я на все сто процентов уверен, — цежу негромко и исподволь замечаю удивленный взгляд Романа. Он наверняка думает, что я двинулся умом. Но какое мне дело до переживаний охранника?

* * *

— Тогда что? — настороженно спрашивает Кирилл. — Ты мне веришь, и это главное.

«Я всем верю. И верил, — усмехаюсь мысленно. — Когда оплакивал собственного сына — тоже верил… Когда помогал открывать Галке частную практику, и каждому слову отца… Такой вот я придурок по жизни!»

— Может, завтра, — нерешительно бубнит Кирилл. — Я тут выпил немного…

— Хорошо, — сразу же соглашаюсь я и, выйдя около Пироговского ресторана, на шатких ногах поднимаюсь к Игорю в кабинет.

— Ты вернулся? — мой старый друг пьет виски и смотрит на меня изумленно.

— Не хочу оставлять тебя в такой день, — говорю я, без приглашения усаживаясь к столу. — Наливай. Давай помянем Елизавету и зальем за воротник по полной.

— У тебя что-то случилось? — настороженно спрашивает Игорь Петрович. — Какая-то беда?

— Нет, — мотаю я головой. — Ничего особенного. Просто хочу провести этот день с тобой. Не возражаешь?

— Буду рад, — хрипло сипит Пирогов, разливая по стаканам огненную воду. — Пьем, не чокаясь.

Когда в последний раз я так напивался? Даже припомнить не могу. Точность движений и ясная голова — вот залог моей жизни и работы. А алкоголь отбивает напрочь и то, и другое. Хорошо хоть ума хватило приехать с охранником. Ромка как раненого бойца грузит меня в машину и что-то пытается сказать… Ольга? Осталась у бабушки?

— Ну и хорошо, — пьяно отмахиваюсь я, ни за что не желая предстать перед любимой запойным алкашом. Вспоминаю ее удивленное лицо и едкую фразочку «Вам плохо или вы опять накурились, Вадим Петрович?»

Уже дома я достаю из аптечки полисорб и, разведя водой невесомый порошок, выпиваю залпом. Это должно снизить интоксикацию в организме. Может статься, мне удастся прийти в себя до возвращения любимой. Падаю на постель, стараясь забыться глубоким исцеляющим сном. Глядишь, просплюсь и смогу посмотреть на мир другими глазами. Обращу все в шутку или пошлю кого-нибудь на фиг. Я бездумно пялюсь на часы, показывающие половину шестого.

«Где вы, Ольга Николаевна?» — взываю к любимой я. А вот куда запропастились Роберт и Бимка, даже не задумываюсь.

Я выныриваю из сна, будто из омута. Непонимающе смотрю в потолок, окрашенный в серые сумерки. И не сразу понимаю, что именно меня разбудило. А прочитав Ольгино сообщение, в исступлении швыряю телефон в стену. И сам себя матерю за невоздержанность. Падаю на колени, стараясь найти все куски рассыпавшегося айфона, гляжу на разбившийся экран и, сжав трубку в руках, понимаю, что снова облажался. Осколки впиваются в пальцы. Течет кровь. Но я ее словно не чувствую.

«Какой сегодня день? Дата какая, мать вашу? Внесу в календарь, обведу красным маркером и буду отмечать как день полной перезагрузки. Меня предали близкие, ушла любимая…Что осталось в жизни? Только друзья. Но и на них надежды мало. Наверняка еще какая-нибудь фигня выяснится. Если открылся ящик Пандоры, и из него полезла всякая нечисть, то и не остановишь, пока дно не покажется. Да и какой ящик, гребаный экибастуз? Какая, на фиг, Пандора? Это больше смахивает на засорившуюся канализацию, когда на пятом этаже бросили в унитаз тряпку, а говно поперло на первом. Систему нужно менять, — вспоминаю я старый анекдот. — Это и вас касается, Вадим Петрович», — вздыхаю глубокомысленно и неожиданно вспоминаю об Игоре.

— Ольга хоть жива, — говорю самому себе, промывая под струей воды окровавленные ладони. Тупо смотрю на розовую воду, стекающую с моих рук. Подставляю голову под кран. А потом быстро растираю мокрые волосы полотенцем. Легчает. Я хоть начинаю мыслить связно. Дать бы по башке Емельянову, что допустил Ольгин побег. С кем она ездила сегодня? Как смогла удрать от охраны?

Но это пустые вопросы. Сейчас главное, найти ее в этом сраном Эдинбурге. Обеспечить безопасность и круглосуточное наблюдение. Чтоб ни одна скотина не смогла пальцем дотронуться до моей женщины.

Тяжело вздыхая, я прислоняюсь головой к стене. Чувствую, как внутри пульсирует боль, разгоняя к едреной фене все мысли и чувства. Шагнув в спальню, падаю ничком на кровать, пытаюсь забыться и хоть как-то пережить этот проклятый день. И словно наяву вижу Ольгу. Чувствую, как она жмется ко мне, смеется и лезет целоваться. Вспоминаю, как стонала подо мной моя любимая всего несколько часов назад. Выкрикивала мое имя и выгибалась дугой.

- Какого фига ты удрала, Олюшка? — шепчу я еле слышно. — Ты же любишь меня, а я не могу жить без тебя. Не заставляй меня страдать, девочка. Я ни в чем не провинился перед тобой. Нет нужды выбирать, кто мне дороже, ты или Кирилл. Он — мой сын, а ты — моя жизнь, — молю я, точно зная, что все мои увещевания останутся без ответа. — Никуда ты не денешься от меня, малышка. Тебе просто негде спрятаться. Земной шар не такой уж большой. Поживи сама недельку, другую. Иногда влюбленным полезно расставаться. А я разберусь с делами и приеду за тобой. Ты даже соскучиться не успеешь».

Превозмогая накатывающую и ослепляющую боль, я стараюсь думать связно. Первым делом нужно оформить визу в эту идиотскую Шотландию. Пусть туристическую или для бизнес-целей. Надо найти кого-нибудь из коллег. Напроситься выступить с лекциями. Передать клинику в надежные руки. Может, тому же Ваське. И на всех парусах мчать за Ольгой. А иначе я просто помру, задохнусь от тлена, заполонившего все пространство вокруг меня, и сам превращусь в пепел.