Глава 11

На этот раз погружаться в сон решили не в медицинской части дома, а в той комнате, где Алиса ночевала в самую первую ночь в Волчьем Логове. Именно там, по заверениям Леона, самая тонкая стена между мирами во всем доме. В прошлый раз эксперименты со снами перенесли в медицинский отсек, поскольку нужно было наблюдение Антона, в этот раз Леон твердо заявил, что они справятся сами. Дозировки снотворных, мол, известны, а следить за их состоянием вовсе незачем. Они ведь знают, что искать в мире сновидений, это не так опасно, как бродить вслепую. Объяснение показалось Алисе не слишком уверенным, поскольку искать они собираются сильного колдуна, но она не стала спорить. Если Влад прав и информацию Рафаэлю слил действительно Антон, то становятся понятными действия Леона: он не хочет, чтобы Рафаэль узнал и об этом.

День выдался пасмурным, с неба снова падал не то снег, не то дождь, раскрашивая мир в грязно-серый цвет, поэтому даже шторы задергивать не пришлось, чтобы создать в комнате полумрак. Леон и Алиса, приняв снотворное, легли на кровать, взяв друг друга за руки. Вторую руку Леон положил на портрет колдуна, надеясь, что это как-то поможет во сне. В комнате с ними осталась Софи, Влад же предпочел поставить стул в коридоре, чтобы никто им не помешал. Домашних в предстоящую операцию не посвящали, а потому было бы крайне обидно, если бы Аллочка зашла протереть пыль в самый неподходящий момент.

В сон погрузились не так быстро, как в прошлый раз. Оно и понятно: тогда Антон что-то колол обоим, сейчас же они выпили по стакану жутко противной смеси, приготовленной Леоном, а потому пришлось подождать, пока она подействует. Леон, не спавший ночь, уснул первым, и, когда Алиса оказалась во сне, он уже ждал ее там. Сидел на полу в огромном помещении, напоминавшем школьный спортзал, только абсолютно пустом. Пол все еще был расчерчен под различные подвижные игры, но в некоторых местах краска стерлась, потрескалась. Со стен свисала паутина, кое-где ее захватил плющ. Темный полоток в одном месте обвалился, и сквозь трещину внутрь проникал холодный лунный свет.

– Наконец-то, – проворчал Леон, поднимаясь, когда Алиса появилась.

– Давно ждешь? – уточнила она.

– Часов пять. Время во сне идет не так, как в реальности.

Да, действительно, она ведь знала об этом…

– Зато успел осмотреться, – успокоил ее Леон. – И здесь нет совершенно ничего.

– Где мы вообще?

– Очень похоже на спортивный центр. Я ходил сюда играть в волейбол, когда учился в школе. Не знаю, существует ли еще этот центр в реальности, но в моем сне он давно заброшен. Идем.

Леон пошел вперед, к тому месту, где на полу светилось пятно лунного света, и Алиса последовала за ним. Отодвинув плющ, Леон обнаружил деревянную дверь, а за ней – длинный коридор со светящимися зелеными нитями. Алиса помнила эти нити – они вели в различные сны, нужно было только найти нужную.

– Но у нас есть проблема, – сказал Леон, когда дверь за ними захлопнулась, и Алиса как-то вдруг сразу поняла: даже если они ее откроют, спортзала за дверью уже больше не будет. – Я не знаю, куда нам идти.

– В смысле? – не поняла Алиса.

– Я не чувствую Никифора.

Алиса посмотрела на миллиарды нитей вокруг. Как среди них вообще можно что-то почувствовать?

– Может, надо было взять портрет?

Леон отодвинул полу пальто, вытащил из кармана свернутый холст.

– Я взял.

– И все равно ничего?

– Нет.

Алиса отошла от него, подошла ближе к скоплению зеленых нитей. Нити шевелились, переползали с места на место, скручивались в клубок и тут же расплетались снова.

– Только не трогай, – предупредил Леон, с тревогой глядя на нее. – Как только ты коснешься нити, тебя выбросит в сон. И я не смогу тебя найти.

Алиса кивнула, давая понять, что ничего трогать не собирается. Если уж Леон не понимает, куда им идти, то ей нечего даже пытаться. Для нее все здесь выглядит абсолютно одинаково и пугающе. Самое удивительное, что нити были яркими, но совсем не давали света. Там, где они заканчивались, была кромешная темнота. В прошлый раз, оказавшись в этом мире, Алиса не успела осмотреться, не было времени. Тогда она искала Леона и была целиком сосредоточена на этом. В тот раз довольно быстро, как ей казалось, она услышала звон цепи, а затем появился волк, приведший ее к Леону. Сейчас она тоже что-то слышала, но это была не цепь. Это были голоса. Шепот. Десятки, сотни голосов что-то шептали, и этот звук, если к нему не прислушиваться, сливался в единый гул. Но если остановиться, замереть, задержать дыхание, то можно различить голоса: женские, мужские, детские. Алиса не понимала, что они говорят, но отчетливо слышала их.

– Ты слышишь? – шепотом спросила она.

Леон, сосредоточенно разглядывавший скопление нитей, спросил:

– Что именно?

– Голоса. Будто шепот.

– Это Заблудшие.

Заблудшие. Те, кто застрял в этом мире, кто проводит здесь месяцы, годы, десятилетия. Кто наверняка изучил этот мир лучше, чем они…

– Может быть, они нам помогут? – вдруг предложила Алиса.

Леон удивленно посмотрел на нее, будто она сказала самую большую в мире глупость.

– Заблудшие?

– Да. Они ведь живут в этом мире, они лучше в нем ориентируются. Может быть, они помогут нам отыскать Никифора?

– Алиса, они даже себя с трудом помнят.

– Чем мы рискуем, если спросим?

– Рискуем застрять тут. Сталкиваться с Заблудшими опасно, ты же помнишь, как сложно от них отбиться. Если не сможем, останемся тут, превратимся в них же.

– И разве тебя это пугает? – приподняла бровь Алиса. – Альтернатива – реальность и Падальщики.

Леон прикрыл глаза, большим и указательным пальцем надавил на веки, затем снова посмотрел на Алису.

– Падальщики все равно свое получат. Да, застряв здесь, я получу не три дня, а три года. Но они все равно придут. И потом, это моя альтернатива. Твоя – нормальная жизнь без меня.

– И все же нам стоит рискнуть, – настаивала Алиса. – Ты все равно не знаешь, куда нам идти.

Леон еще некоторое время думал, затем кивнул.

– Ладно. Попробуем. Встань возле меня на всякий случай.

Алиса подошла к нему ближе, остановилась рядом. Со стороны казалось, что Леон просто стоит, ничего не делает, но вскоре стало понятно, что он все-таки колдует. Мир вокруг незаметно, но неуклонно менялся. Из серого постепенно стал бежевым, зеленых нитей поубавилось, а голоса стали слышнее. К голосам добавился еще один едва слышный звук: будто где-то сыпался мелкий песок. А вскоре Алиса поняла, что песок сыплется не где-то, а вокруг. Они больше не стояли в пустом нигде, вокруг появились стены, по которым, как в песочных часах, быстро пересыпался песок. По полу поползли длинные тени, приблизились к непрошеным гостям, но не тронули их. Выросли напротив, превратившись в образы людей. Они постоянно менялись, но Алисе казалось, что она видит в фигурах мужчину и женщину.

– С-с-с… ш-ш-ш… – постепенно их шепот стал громче, и она начала различать слова: – С-с-смотри… приш-ш-ш-шли… С-сами приш-шли.

Тени подползли ближе, обошли вокруг, будто принюхивались, присматривались, пытались понять, с какой стороны подойти, как лучше забрать воспоминания. Каждый раз, когда они оказывались позади, Алиса вспоминала руки, касающиеся ее плеч, и по спине пробегал холодок.

– Мы пришли просить помощи, – наконец громко и уверенно сказал Леон.

Тени засмеялись. По крайней мере, их хриплое шипение напомнило Алисе смех.

– Помощ-щ-щи… Глупые… мы не помогаем, мы с-с-забираем вос-с-споминания.

Одна из теней попыталась коснуться Леона, но тут же была отброшена в сторону одним легким движением руки.

– Колдун… мощ-щ-щный… – прошипела она, снова приближаясь, но уже не пытаясь касаться.

– Мощный, – спокойно подтвердил Леон. – Тебе не по зубам.

– С чего тогда взял, что мы помош-шем? – поинтересовалась вторая тень.

– Потому что я предложу вам кое-что взамен.

– Ш-ш-што же? – тень подошла ближе.

– Воспоминания. По одному для каждого.

Тени, казалось, переглянулись, а затем внезапно оказались так близко, что Алисе стоило огромных сил не отпрянуть.

– По одному… от каш-ш-шдого… – произнесла та, что была посмелее. Она стояла так близко, что Алиса могла рассмотреть даже черты лица. Это определенно когда-то была девушка, очень красивая девушка. Высокие скулы, пухлые губы, которые она теперь сворачивала в отвратительную трубочку, будто присоску. Вместо глаз – темные провалы, но наверняка они когда-то тоже были привлекательны. – С-самых с-сладких… С-с-самых с-с-страшных… – Она потянула к Алисе губы-трубочку, но Леон почти незаметным движением руки легко отодвинул ее в сторону.

– Мы выберем сами, что отдать, – твердо сказал он.

– Но с-с-смотри, если оно будет недос-с-статочно с-с-сладким, мы не помош-шем, – предупредила тень.

– Поверь, у нас найдется достаточно глюкозы для тебя, – хмыкнул Леон. – Взамен вы проведете нас в сон этого человека. – Он вытащил из кармана пальто портрет Никифора.

Тени склонились над портретом, а затем синхронно кивнули.

– Мы с-с-снаем, где он.

– Мы давно тут, многое с-с-снаем, – подтвердила вторая тень.

– Когда-то мы ш-шили в рас-сных с-странах и могли быть вмес-сте только во с-с-снах, – с грустью поведала первая. – Так и зас-стряли тут…

Алиса бросила быстрый взгляд на Леона, убеждаясь, что он знает, что делает. Ей казалось, что тени лгут, что ради обещанных воспоминаний они что угодно скажут, но Леон, похоже, не сомневался в своих действиях.

– Хорошо. Тогда берите.

Одна из теней повернулась к Алисе.

– Ты первая… крас-с-сотка.

Алиса сжала кулаки, но кивнула. Тень подошла к ней так близко, что Алиса почувствовала ее холодное дыхание на своем лице. Либо ей так просто показалось, едва ли тень на самом деле дышала.

– Отдай мне… с-с-самое с-с-страшное…

Тень наклонилась ближе, и Алиса теперь уже вполне отчетливо почувствовала ее губы на своем лбу. Перед глазами замелькали образы: Мирослава на холодном снегу, ее собственные руки в крови, затем снова темный салон машины, холодные слова Софи: «Они хотят убить тебя, Антон и Леон». Терраса, незнакомый Леон в кресле: «Я хотел жить». Тень готова была забрать все, что Алиса ей отдаст, но отдавать больше оговоренного Алиса не собиралась. Хватит одного воспоминания. Что отдать? Смерть Мирославы или предательство Леона?

Победила Мирослава. Оба этих воспоминания были болезненны, но Алиса не хотела забывать то, что с ней сделал Леон. Только не сейчас, когда он рядом. Ведь даже если она забудет, предательства это не отменит. Она будет выглядеть жалко и смешно в его глазах, если начнет вести себя так, как будто ничего не случилось. Как он поступит? Расскажет ей? Или позволит думать так, будто она все еще нужна ему? Алиса не хотела проверять.

Тень втягивала в себя темный лес, окрашенный в красное снег, обнаженную холодную Мирославу, пышное белое платье, живые цветы, стук мерзлой земли по крышке гроба. Втягивала, причмокивая от удовольствия, а Алиса боролась с тошнотой. Это было противно. Противно, но… приносило облегчение. Алиса уже не помнила, что отдала, но чувствовала себя внезапно так хорошо, что готова была отдать еще.

– Хватит! – внезапно сказал Леон, и этот окрик привел Алису в себя. – Договор был на одно воспоминание.

Тень зашипела, но послушно отошла. Зато вторая приблизилась к Леону, обнюхала его, как гончая собака, довольно улыбнулась.

– О, с-с-сколько тут вос-с-споминаний… – прошипела она. – С-с-сколько боли. Какое ты мне отдаш-ш-шь?

Леон ничего не ответил, но тень бросилась вперед, приникла к нему, впилась губами в шею. Со стороны это выглядело почти не страшно, но Алиса все равно переживала: что она заберет? Что Леон отдаст ей? Вдруг забудет аварию, сделку с демоном? Тогда он не поймет, что делает здесь, не станет искать Никифора, а самой Алисе не справиться.

Нет, конечно же, он это понимает и так не поступит. Отдаст что-то другое.

Наконец тень, насытившись, отошла в сторону. И лишь тогда Алиса разглядела почти невидимые, незаметные нити, тянущиеся от теней к ним: одна к Леону, вторая к ней. Похоже, тени и сами только что заметили эти нити, больше всего напоминающие поводки. Дернулись, пытаясь вырваться, зашипели угрожающе.

– Ты обманул нас, колдун! – громко закричала одна.

– Нет, – спокойно ответил Леон. – Это вы хотели обмануть. Я всего лишь не позволил. – Он чуть сильнее натянул поводок, притягивая привязанную к нему тень ближе. – Вы хотели уйти, забрав воспоминания. Но теперь вам придется выполнять свою часть сделки. А когда вы покажете мне сон Никифора, я отпущу вас. Конечно, после того, как вы вернете нам то, что забрали.

– Это нечес-с-стно! – Вторая тень попыталась броситься на него, но Алиса инстинктивно напрягла руку, и поводок стал короче, не дав тени коснуться Леона.

– Разве? – усмехнулся тот. – Разговора о том, что воспоминания навсегда останутся у вас, не было.

– С-сачем они вам? – зашла с другой стороны тень. – Ведь то, что ты отдал, причиняло тебе боль. С-сачем ты хочешь вернуть его?

– Воспоминания, как хорошие, так и плохие, делают нас теми, кто мы есть, – ответил Леон. – Сейчас я не помню, что забыл, но точно знаю, что захочу вспомнить. Что бы это ни было, оно – часть моей жизни. И я хочу помнить.

– Тогда мы не с-станем помогать вам, – ответила та тень, что была привязана к Леону. – Какой нам с-смысл? Если вы не отпустите нас, вы не с-сможете выйти. Ос-с-станетесь тут навс-сегда.

Леон склонил голову набок, улыбнулся страшно, так, что даже Алиса поняла: у него есть козырь в рукаве. Поняла это и тень, напряглась, натянула поводок.

– У меня ведь достаточно и хороших воспоминаний, – сказал Леон, а затем по поводку, связывающему его с тенью, пробежало белое свечение, как молния по проводу.

Тень страшно закричала, упала на колени, изогнулась дугой.

– Хватит, хватит! – завопила вторая.

Свечение исчезло, тень беспомощно упала на пол и осталась лежать. Алиса крепче натянула свой поводок, чтобы не позволить второй тени навредить Леону, и отвернулась, чтобы не видеть страдания первой. Как бы то ни было, а ей было ее жаль.

– Мы вс-се поняли, – произнесла первая, с трудом поднимаясь. – Не надо больш-ше.

– Тогда ведите, – приказал Леон.

– Дай портрет.

Леон протянул портрет одной из теней. Та не взяла его в руки, лишь прикоснулась. Стояла так не меньше минуты, а потом сказала:

– Здес-сь нет его сна. Нуш-шно ис-скать.

Алиса все еще не доверяла теням, но выхода не было. Да и Леон намеревался следовать за ними, поэтому ей ничего не оставалось, как довериться ему. Они пропустили тени вперед, будто лошадей в упряжке, а сами пошли следом. Не успели сделать и нескольких шагов в темноту, как Алиса почувствовала руку Леона в своей ладони. И это не было обычным желанием не дать ей потеряться. Нет, он держал ее так, будто ничего не произошло, нежно поглаживал большим пальцем тыльную сторону ее ладони.

Какое воспоминание ты отдал теням?!

Алиса посмотрела на него, поймала его взгляд. Леон ободряюще улыбнулся и, не останавливаясь, потянул ее за собой. Алиса знала, что он отдал. Знала, и потому боролась с тем, чтобы не вырвать руку, не рассказать ему правду. Она ведь еще недавно думала, как он поступил бы на ее месте, боялась, что сделал бы именно так, как хочет сделать она. Но разница в том, что это он ее обманул. И сейчас Алисе очень хотелось сделать ему больно. Дать понять, что она знает о его лжи, что никакого ритуала не будет. Ведь он все еще надеется, что она верит ему.

И все же она шла вперед, позволяя держать себя за руку, и молчала. Потому что чувствами она однажды уже все испортила, теперь остался лишь долг. Если для того, чтобы решить задачу, ей нужно притвориться, она это сделает. А притвориться хотелось не только перед ним, но и перед собой тоже, поверить на мгновение.

Алиса мотнула головой, не позволяя глупым мыслям взять над собой верх. Нужно собраться и делать дело.

Шли недолго. Нитей становилось то больше, то меньше, но вскоре тени остановились возле особенно густого клубка.

– С-с-сдесь, – шепнула одна, протянула руку и указала на переливающуюся перламутром зеленую нить.

Леон тоже протянул руку, но прежде, чем он коснулся нити, его тень потянула поводок на себя.

– С-сначала отпус-сти.

– Ну уж нет, – усмехнулся Леон. – Пойдете с нами.

Ни Алиса, ни тени не успели ничего возразить, как Леон коснулся нити, и в следующее мгновение все оказались в тесной темной комнате, очень напоминающей землянку. Ни окон, ни дверей здесь не было, а из мебели стояла одна лишь колыбель. Над колыбелью склонился мужчина лет сорока, а может, и младше, но длинные волосы и густая борода добавляли ему лет. Он был очень похож на целителя, но Алиса сразу поняла, что это не он, а его отец, хоть и на портрет он не походил.

Будто почуяв чужаков, колдун выпрямился, посмотрел в их сторону, остановил взгляд на Леоне.

– Не боишься ходить по чужим снам?

– Не боюсь, – ответил Леон.

Алиса напряглась, но колдун, похоже, не собирался чинить им препятствий. То ли ему это было неинтересно, то ли он признавал в Леоне силу.

– Зачем пришел?

– Демон, с которым ты был связан, нашел себе нового носителя.

На мгновение в глазах колдуна мелькнуло беспокойство.

– Иван?

– Нет.

Алиса удивленно приподняла брови. Неужели колдун, собственноручно устраивавший кровавые ритуалы, убивавший людей, способен любить? Леон говорил, что демон-сноходец уничтожает душу, а разве без нее можно любить?

Разве Леон может любить?

– Другой человек. Но все повторяется. Он снова убивает.

– И что ты хочешь от меня?

– Ты прожил с ним много лет, ты знаешь его лучше меня. Расскажи, как избавиться от него.

Колдун еще несколько мгновений рассматривал Леона, а затем запрокинул голову и рассмеялся.

– Глупец! – наконец сказал он. – С чего ты взял, что я стану помогать тебе?

– Потому что ты заключил его в свой портрет.

– И что? – Никифор склонил голову набок, оскалился в ухмылке.

– Одну мертвую девушку нашли в лесу, вторую – там, во что ты превратил старую церковь. Третьей не было. Ты не дал ему провести все ритуалы, не позволил обрести полную силу. И заключил в портрет. Зачем?

Вместо ответа колдун снова повернулся к колыбели, принялся тихонько ее покачивать. Алиса вытянула шею, чтобы увидеть младенца, и вдруг с удивлением осознала, что колыбель пуста.

– Рано или поздно все мы через это проходим, – вдруг сказал Никифор совершенно иным тоном: спокойным, полным сожаления. – Все мы, продавшие свои души, осознаем, что натворили и чем придется расплачиваться. Можно считать это глупостью, слабостью, но мой сын научил меня любить, позволил увидеть то, во что я превратился. И я не хотел, чтобы такая же участь постигла и его. Я уже испортил ему жизнь, не хотел, чтобы и после смерти он не нашел покой. – Колдун замолчал, продолжая качать пустую колыбель, затем продолжил: – Я был неудачником. Сыном бедняков и пьяниц. Но всегда хотел чего-то добиться, хотел вырваться в люди. Правда, ни ума, ни особых талантов мне природа не дала. И когда появился тот, кто предложил славу и богатство, я недолго сомневался. Нужно было лишь провести три ритуала, дать ему силу. Тогда я не думал, что делаю, видел перед собой только цель. Но затем пришло осознание. Он не позволил бы мне отойти в сторону. Если бы не я, нашел бы другого. Я заключил его в портрет, спрятал книгу заклинаний там, где ее никто не стал бы искать, защитил двойной защитой и до самой смерти хранил свой секрет.

– Но теперь ты мертв, и демон нашел себе нового хозяина, – припечатал Леон. – Скажи, как уничтожить его?

Никифор вдруг появился прямо перед Леоном, минуя тень.

– Никак, – громко крикнул он. – Демона нельзя убить.

– Но его можно изгнать, – не сдавался Леон. – Вернуть в его мир. У тебя не получилось, но ты ведь знаешь, как это сделать, я прав?

– Только не этого. Он путешествует по снам, легко может в них затеряться на много лет. Пока не найдет другого носителя. А если попробуешь убить носителя, он тут же перепрыгнет в нового. И тогда его уже вовек не поймаешь. Стоит тебе только подумать о смерти хозяина, только допустить такую мысль в своей голове, как демон исчезнет. Отправить его в другой мир получится, только если смерть носителя будет быстрой и внезапной, если в него попадет молния. И то, учуяв грозу, демон, скорее всего, исчезнет на время. А потом, при необходимости, вернется. Так что ты зря пришел. Смирись. Он проведет три ритуала и будет жить вместе с носителем до самой его смерти. А потом найдет другого. Если носитель не заточит его, как я когда-то. А теперь уходи из моего сна. Сны – это все, что у меня осталось.

– Даже снов у тебя не осталось, – напомнил Леон. – Ты мертв.

Никифор вернулся к колыбели, снова оскалился.

– Ошибаешься. Тело мое мертво, но я – здесь. И у меня еще есть немного времени.

Алиса вдруг поняла, что колдун добровольно заточил себя в снах. И со временем память его сотрется, он станет Заблудшим, как и те тени, что сейчас тихо сидят на своих поводках. Образ своего сына он уже забыл, потому и пуста колыбель, а скоро исчезнут и остальные воспоминания.

Реальность внезапно схлопнулась, и в следующее мгновение Алиса, Леон и привязанные к ним тени снова оказались в пустом нигде.

– Что ж, кое-что мы узнали, – пробормотал Леон, потирая лоб. Похоже, перемещение далось ему нелегко. Возможно, дело было в присутствии теней, потому что раньше перемещались по снам они гораздо проще. – Мы знаем, как заставить демона уйти в его мир.

– По-моему, Никифор сказал, что это невозможно, – заметила Алиса.

– Один шанс на миллион, но он есть.

– Для этого надо сначала найти носителя, а мы понятия не имеем, кто он.

Леон ничего на это не ответил, повернулся к теням.

– Возвращайте воспоминания, и я отпущу вас.

Алиса не видела лиц теней, но даже по их движениям поняла, как же им не хочется отдавать воспоминания обратно. Тем не менее спорить с Леоном они не решились. Тень, привязанная к его руке, подошла ближе, остановилась в нескольких сантиметрах от него.

– Уверен, ш-што хочеш-шь с-сабрать обратно? – прошипела она. – Это больно…

– Уверен, – без заминки, не раздумывая ответил Леон.

Вторая тень подошла к Алисе. В этот раз тени не касались их, просто смотрели в глаза, и Алиса чувствовала, как ее утягивает в водоворот темных провалов. Инстинктивно хотелось защищаться, и ей пришлось заставить себя расслабиться, погрузиться в пучину собственного забытого воспоминания. С каждым кадром зимнего леса, крови на снегу, цветов на свежей могиле желание защищаться усиливалось. Разум Алисы не хотел это вспоминать, не хотел заново переживать все те моменты, что она отдала тени, но воспоминания уже возвращались, и с этим ничего нельзя было поделать, только дышать глубоко, только сдерживать слезы, чтобы не захлебнуться ими заново.

Леон тоже вспоминал, потому что сначала крепче сжимал руку Алисы, а потом, вспомнив наконец все, наоборот, отпустил ее ладонь, отошел в сторону. Вспомнил, что можно больше не притворяться, что она и так все знает. Но Алиса, заново пережившая смерть подруги, сейчас даже жалела, что он больше не касается ее руки. Пусть это было обманом, но она хотела бы немного поддержки.

Тени, вернув забранное, отошли в сторону. Нити их больше не держали.

– Вы с-с-сами этого хотели, – прошелестели они, медленно уходя в темноту.

Ни Леон, ни Алиса ничего не ответили. Леон избегал смотреть на нее, растерянно оглядывался по сторонам, словно не знал, как себя вести теперь.

– Не парься, я отдавала другое воспоминание, – хмыкнула Алиса. – Для меня не сюрприз.

Леон потер ладонями лицо, проворчал что-то, похожее на «извини», а потом сказал уже привычным, спокойным и холодным тоном:

– Пора возвращаться.